Галина Юзефович

Это для того времени, вообще для любого времени, довольно новаторское, если не сказать прям постмодернистское повествование. Потому что, конечно же, все любые для того времени истории про разочарованного героя так или иначе должны соотноситься с байроновским текстом. Вот просто все молодые люди, которые не пойми почему разочаровались – это Байрон. Прихотью удачной облек в унылый романтизм и безнадежный эгоизм. Вот это сделал он. Дальше все вокруг него как-то пляшут: либо ему подражают, либо от него отталкиваются, либо подражают ему и иронизируют над этим. Но над всем этим тень хромого лорда Байрона нависает…

Так вот, вот эти немцы не немцы, англичане и французы, вот эти самые близорукие и при этом проницательные чудаки, люди, которые не в состоянии отличить лево от права, но при этом разглядывают в микроскоп репродуктивные органы какой-то там блохи… Он там очаровательно говорит: «Посмотрите, как это интересно. Правда, похоже на человеческое лицо?» Боже мой, доктор, откуда у вас такие картинки?..

То есть про что на самом деле «Чемодан»? Это фарцовка и товарный дефицит. Это абсурд армейской жизни. Это, безусловно, пьянство и алкоголизм. Это жизнь российских медиа, с позволения сказать, советских медиа в том виде, в котором они тогда существуют. Это ужас советской семейной жизни…

Эфир ведёт Татьяна Лазарева

Методы, которые используют Фудзивара, крайне простые: каждого следующего императора они женят на какой-нибудь своей дочке. Поэтому производство дочек в семье Фудзивара является ключевым. Император, женившись на этой дочке, попадает немедленно в полную зависимость от своего тестя. Кроме того, дочка, скорее всего, является также его теткой по другой линии. И, словом, он полностью теряет независимость и становится тем, что они называют «молодой зять»…

«Незнайка на Луне» — и это становится совершенно очевидно, когда перечитываешь ее во взрослом возрасте, — это тот священный текст, по которому был построен капитализм в России. Те люди, которые читали ее в детстве, восприняли ее, видимо, чересчур буквально и воплотили в жизнь с, я бы сказала, омерзительной точностью…

Надо сказать, что родители Стивенсона очень похожи на современных родителей со всеми их неврозами, тревожностью и несколько истеричной, исступленной любовью к своему единственному (что в те времена было большой редкостью) ребеночку. Они, например, его не отдавали в школу. Поскольку он был слаб здоровьем, они решили, что жалко детку мучить, и поэтому они его не подвергали этому ужасному насилию…

Фрагмент эфира от 05.01.26

Нет, это не узорчатая кружевная проза, но мне кажется, что Сальников, поскольку он все-таки в анамнезе поэт, то он ставит перед собой некую интереснейшую языковую задачу. Он ни в одной строчке, ни в одном предложении не употребляет то слово, которого ждет от него читатель. То есть ни одной рифмы «розы» мы там не встречаем. И это создает такой немножко дестабилизирующий эффект. Ты все время как будто спотыкаешься…

Чехов очень обязан Флоберу, и видно, что он его внимательно читал. Вот он тоже делает такие штуки: «Я вам сейчас покажу набор уродов, провинциальную, пошлую, мелкую, бедную среду. Но это будет так написано, что вы будете вот этим всем любоваться»…

Е. ШУЛЬМАН: Вообще надо сказать, переходя с прикладного политического уровня на метаполитический: роман-то следует одному из популярнейших паттернов в европейской литературе. И роман этот становится на полочку, на которой написано «Колониальная проза». И на этой полочке очень много всего стоит на разных языках написанного. <…> Это произведения, в которых сюжетообразующим механизмом является противоречие между центром и периферией…

Беда (или, наоборот, счастье) состоит в том, что у Герцена есть две задачи. Первое — это показать, как история влияет на человека, то есть показать, как он, такой прекрасный, ужасный, разный, сформировался под влиянием объективных обстоятельств. А второе — это не проводить четкой границы между персональным и политическим. «Политическое — это личное», провозгласил Александр Иванович задолго до всех прочих людей, произносивших эту фразу…

Г. ЮЗЕФОВИЧ: …буквально несколько месяцев назад, в Российской Федерации современной очень активизировался разговор о предварительной цензуре… Как в советское время: все было либо прогрессивное, либо реакционное. Вот в данном случае инициаторами этих идей выступают люди, скажем так, прогрессивных взглядов, потому что они хотят, чтобы сажали цензоров, а не писателей.
Е. ШУЛЬМАН: Посадят всех (спойлер). Эти все предосторожности — в пользу бедных. Сейчас они предохранятся…

Это мне ужасно напоминает не менее блестящую идею, которая возникла у нашего императора Николая Павловича по прочтении драмы «Борис Годунов»: он предложил автору переделать ее в роман в духе Вальтера Скотта. Почему коронованные читатели всегда должны быть такие придурки, я, честно говоря, не знаю…

Если в принципе вам кажется обаятельной литература для английских мальчиков до Первой мировой войны — все то, что они читали, чтобы потом отправиться на Первую мировую войну (это тоже уже нельзя не понимать), — то это вам понравится тоже. Если вам нравится цветистая и конкретная при этом южнорусская метафорическая школа (мне она нравится), то это вам должно понравиться. Если, так сказать, дыхание смерти в тексте вас не приводит в ужас, то тоже это почитайте…

То есть вначале нам показывают героиню, которая не похожа на героиню: вы ждали вот это — вам будет все наоборот. Потом говорится, что она открыла для себя готическую литературу, начиталась, и в голове у нее бродят эти самые туманы: британской музы небылицы тревожат сон отроковицы — вот буквально стал теперь ее кумир, значит вот, задумчивый вампир…

Весь день мы рассказываем о людях, которых государство преследует за их гражданскую, политическую и антивоенную позицию. Истории этих людей должны быть услышаны, а самих политических заключённых и их семьи необходимо поддерживать…

Екатерина Шульман: История про то, как этот маленький уродец волшебным образом присваивает себе заслуги всех окружающих. Мы знаем, какую роковую роль этот образ сыграл в судьбе телекомпании НТВ, передачи «Куклы», вообще, возможно, судьбе русских медиа в те годы, когда все еще было так мягко, незастывше и только решалось. Но начинается история с призыва, обращенного к руководителю той территории, на которой происходит действие, «государь, введите просвещение»…

Е. Шульман: По книге Даймонда сняли фильм документальный, просветительский, году, по моему, в 2007.
Г. Юзефович: Правильно сделали, потому что там есть масса увлекательных сюжетов, вот именно сюжетов, которые потом можно пересказывать в компании. Опять же, почему это любимая книга для топ-менеджеров. Если вы топ-менеджер, обратите, пожалуйста, внимание, потому что ты прочитал, ты усвоил классную, красивую и не бессмысленную идею. А потом у тебя есть еще примерно миллион историй, которые ты можешь в светском обществе рассказывать…

Пелевин как раз очень точно фиксирует то, как все эти метания в разные стороны на самом деле движут нас, и это в книжке уже понятно, что они движут нас к той точке, в которую мы попадём неизбежно. Что фраза про «мочить в сортире» уже где-то в воздухе носится и скоро она прозвучит, соткётся буквально, потому что туда нас ведет колея…