Галина Юзефович

То есть про что на самом деле «Чемодан»? Это фарцовка и товарный дефицит. Это абсурд армейской жизни. Это, безусловно, пьянство и алкоголизм. Это жизнь российских медиа, с позволения сказать, советских медиа в том виде, в котором они тогда существуют. Это ужас советской семейной жизни…

Эфир ведёт Татьяна Лазарева

Методы, которые используют Фудзивара, крайне простые: каждого следующего императора они женят на какой-нибудь своей дочке. Поэтому производство дочек в семье Фудзивара является ключевым. Император, женившись на этой дочке, попадает немедленно в полную зависимость от своего тестя. Кроме того, дочка, скорее всего, является также его теткой по другой линии. И, словом, он полностью теряет независимость и становится тем, что они называют «молодой зять»…

«Незнайка на Луне» — и это становится совершенно очевидно, когда перечитываешь ее во взрослом возрасте, — это тот священный текст, по которому был построен капитализм в России. Те люди, которые читали ее в детстве, восприняли ее, видимо, чересчур буквально и воплотили в жизнь с, я бы сказала, омерзительной точностью…

Надо сказать, что родители Стивенсона очень похожи на современных родителей со всеми их неврозами, тревожностью и несколько истеричной, исступленной любовью к своему единственному (что в те времена было большой редкостью) ребеночку. Они, например, его не отдавали в школу. Поскольку он был слаб здоровьем, они решили, что жалко детку мучить, и поэтому они его не подвергали этому ужасному насилию…

Фрагмент эфира от 05.01.26

Нет, это не узорчатая кружевная проза, но мне кажется, что Сальников, поскольку он все-таки в анамнезе поэт, то он ставит перед собой некую интереснейшую языковую задачу. Он ни в одной строчке, ни в одном предложении не употребляет то слово, которого ждет от него читатель. То есть ни одной рифмы «розы» мы там не встречаем. И это создает такой немножко дестабилизирующий эффект. Ты все время как будто спотыкаешься…

Чехов очень обязан Флоберу, и видно, что он его внимательно читал. Вот он тоже делает такие штуки: «Я вам сейчас покажу набор уродов, провинциальную, пошлую, мелкую, бедную среду. Но это будет так написано, что вы будете вот этим всем любоваться»…

Е. ШУЛЬМАН: Вообще надо сказать, переходя с прикладного политического уровня на метаполитический: роман-то следует одному из популярнейших паттернов в европейской литературе. И роман этот становится на полочку, на которой написано «Колониальная проза». И на этой полочке очень много всего стоит на разных языках написанного. <…> Это произведения, в которых сюжетообразующим механизмом является противоречие между центром и периферией…

Беда (или, наоборот, счастье) состоит в том, что у Герцена есть две задачи. Первое — это показать, как история влияет на человека, то есть показать, как он, такой прекрасный, ужасный, разный, сформировался под влиянием объективных обстоятельств. А второе — это не проводить четкой границы между персональным и политическим. «Политическое — это личное», провозгласил Александр Иванович задолго до всех прочих людей, произносивших эту фразу…

Г. ЮЗЕФОВИЧ: …буквально несколько месяцев назад, в Российской Федерации современной очень активизировался разговор о предварительной цензуре… Как в советское время: все было либо прогрессивное, либо реакционное. Вот в данном случае инициаторами этих идей выступают люди, скажем так, прогрессивных взглядов, потому что они хотят, чтобы сажали цензоров, а не писателей.
Е. ШУЛЬМАН: Посадят всех (спойлер). Эти все предосторожности — в пользу бедных. Сейчас они предохранятся…

Это мне ужасно напоминает не менее блестящую идею, которая возникла у нашего императора Николая Павловича по прочтении драмы «Борис Годунов»: он предложил автору переделать ее в роман в духе Вальтера Скотта. Почему коронованные читатели всегда должны быть такие придурки, я, честно говоря, не знаю…

Если в принципе вам кажется обаятельной литература для английских мальчиков до Первой мировой войны — все то, что они читали, чтобы потом отправиться на Первую мировую войну (это тоже уже нельзя не понимать), — то это вам понравится тоже. Если вам нравится цветистая и конкретная при этом южнорусская метафорическая школа (мне она нравится), то это вам должно понравиться. Если, так сказать, дыхание смерти в тексте вас не приводит в ужас, то тоже это почитайте…

То есть вначале нам показывают героиню, которая не похожа на героиню: вы ждали вот это — вам будет все наоборот. Потом говорится, что она открыла для себя готическую литературу, начиталась, и в голове у нее бродят эти самые туманы: британской музы небылицы тревожат сон отроковицы — вот буквально стал теперь ее кумир, значит вот, задумчивый вампир…

Весь день мы рассказываем о людях, которых государство преследует за их гражданскую, политическую и антивоенную позицию. Истории этих людей должны быть услышаны, а самих политических заключённых и их семьи необходимо поддерживать…

Екатерина Шульман: История про то, как этот маленький уродец волшебным образом присваивает себе заслуги всех окружающих. Мы знаем, какую роковую роль этот образ сыграл в судьбе телекомпании НТВ, передачи «Куклы», вообще, возможно, судьбе русских медиа в те годы, когда все еще было так мягко, незастывше и только решалось. Но начинается история с призыва, обращенного к руководителю той территории, на которой происходит действие, «государь, введите просвещение»…

Е. Шульман: По книге Даймонда сняли фильм документальный, просветительский, году, по моему, в 2007.
Г. Юзефович: Правильно сделали, потому что там есть масса увлекательных сюжетов, вот именно сюжетов, которые потом можно пересказывать в компании. Опять же, почему это любимая книга для топ-менеджеров. Если вы топ-менеджер, обратите, пожалуйста, внимание, потому что ты прочитал, ты усвоил классную, красивую и не бессмысленную идею. А потом у тебя есть еще примерно миллион историй, которые ты можешь в светском обществе рассказывать…

Пелевин как раз очень точно фиксирует то, как все эти метания в разные стороны на самом деле движут нас, и это в книжке уже понятно, что они движут нас к той точке, в которую мы попадём неизбежно. Что фраза про «мочить в сортире» уже где-то в воздухе носится и скоро она прозвучит, соткётся буквально, потому что туда нас ведет колея…

Но все подписали, кроме одного человека. Во всей Российской империи один человек сказал: “А если он будет совсем плохой император? Ну как? Я же не могу… Я сейчас пообещаю, и что?” И к нему приходил домой пермский губернатор и говорил: “Володенька! (Он тогда был крайне молод.) Пожалуйста, ну вот смотри, как мы тут славно живем. Это же формальность. Ну подпиши.” И Короленко было согласился, а потом ночью проснулся и понял, что не может…