И ещё одна интересная деталь: «Вёрстка» пишет со ссылкой на четырёх собеседников, близких к Кремлю, что для внутриполитического блока администрации президента задержание Кынева оказалось неожиданностью. Если эти сведения верны, это может означать, что инициатива исходила не из привычного политического контура. Это ФСБ…
Положение его теперь крайне тяжелое. Опыт последних лет свидетельствует, что ему мало чем можно помочь. Никаких «списков на обмен» не существует, и серьёзных переговоров об обмене, в котором были бы учтены российские политзаключённые, никто не ведет. А он именно политзаключённый…
87-летняя женщина арендовала квартиру в одном из самых дорогих районов Мадрида по контракту, заключенному 70 лет назад, еще при диктаторе Франко и по цене в пять раз ниже рынка — меньше чем за 500 евро. Сегодня ее рыночная цена более 2500 евро. После восьми лет спора с собственником, судов и отсрочек выселения судебное решение исполнили…
Если Анна хотела сказать – чтобы понять, что там в России и почему уже пять лет продолжается война и репрессии, надо перечитать «Матренин двор», я подписываюсь. Это у Дюма было «ждать и надеяться», а у Солженицына «ждать и терпеть»…
Нам нужно, чтобы как можно больше избирателей узнали про бот dobrostatbot и про возможность отправить нам бюллетень, если он был сфотографирован…
И значит ли это, что Ремарк после 1932 года утратил право писать о Германии, потому что больше в ней не жил? Серьезно? Ну тогда запретите заодно Гоголю, Тургеневу, Достоевскому, Цветаевой и Бунину писать о России, вычеркните их произведения из школьной программы. Они тоже писали за границей…
Новое ШИЗО Жени Беркович, арест Кынева, инсульт Дмитриева, ночные удары по Киеву… Все подряд и разом, а ты ничего не можешь сделать, а крик не в счёт…
Потому что если всех записывают в жертвы: и убитых, и убийц, и тех, кто сидел, и кто сторожил, то это значит — нравственности больше нет. Ее заменил релятивизм. И тогда все летит к чертям собачьим, потеряв опору. Неприемлемое не становится приемлемым потому, что мы нашли ему оправдание, и «так делают все». Виноваты другие. Не я. А если вы этого не понимаете, то это вы негуманны и жестоки, неспособны на эмпатию, «вы звери, господа», не я…
В самом начале один человек мне сказал: «Будет накрывать, очень сильно. Ваш плюс — то, что вас трое. Теперь, главное, чтобы не одновременно — вы будете опорой друг другу». И я тогда подумала — что за бред? Ведь никто об этом не говорит, либо говорит не во всех красках. Наверное, этого можно избежать. Оказалось, что будет во много раз хуже, чем я могла себе представить…
На мой взгляд, европейская почва уже давно хорошо прогрета для большой войны. Парадокс состоит в том, что к ней давно всерьез готовятся, но почти никто всерьез не думает. Это создает иллюзию большого запаса времени, в течение которого все можно будет еще поправить. Боюсь, что времени значительно меньше, чем кажется…
И в их мире нет места культуре, чему-то высокому, духовному, абстрактному, внематериальному и внесиюминутному. Они всерьёз интересуются только тем, что непосредственно физически имеет отношение к их материальной жизни. Остальное — фон, картинка из телевизора. Этику заменяет готтентотская мораль: хорошо — это когда ты ешь соседа, плохо — когда сосед ест тебя…
Идея этого фильма состоит в том, что эмигранты из СССР (который все, разумеется, называют Russia) ехали за свободой, про которую они считали, что это свобода говорить что хочешь и зарабатывать деньги как хочешь. Но они оказывались не готовы к тому, что их говорение чего хочешь может оказаться никому не нужным, а свобода зарабатывать деньги соседствует со свободой не заработать…
В новом романе Дмитрий Глуховский делает две вещи. Разговаривает с классиками ХХ века и кричит на весь мир о своей боли. Боли, которую он чувствует, как всякий великий русский писатель – что война России с Украиной не просто убила сотни тысяч людей, но и разрушает души тех, кто остаётся в живых…
Русский бард при любом раскладе
Не вписался бы в СВО,
Вот и вышло, что только Влади
Оставалась нам за него,..