Анна Наринская

Он поднимает общие проблемы, он показывает Россию даже в самой ужасности не как нечто инфернально уникальное, а как что-то, с чем можно соотнестись, что-то, до чего можно докатиться, как по сути и говорит Боренштейн в своей оскаровской речи…

Вот они оба пытаются уехать: она – вывезти детей из-под бомб, он бежит от мобилизации. Ее письма полны описаний жизни в ежеминутной опасности. Его – ежеминутного думскроллинга и терзаний…

Но еще более жгучий стыд перед теми, кто погиб с советской стороны во Второй Мировой. Что же мы разрешили из них сделать! Какой жупел, какое тотальное вранье, какой дуболомный инструмент власти…

А почему русскоязычный «пузырь» – и оппозиционные СМИ, и просто люди – в связи с файлами Эпштейна обсуждают легализацию проституции?..

С одной стороны, и палестинцы, и израильтяне абсолютно дегуманизируют друг друга, каждая сторона представляет другую как экзистенциальную угрозу для себя. С другой стороны, по опросам тех же центров по тем же методикам 60 (!) процентов населения с обеих сторон готовы принять план двух государств в границах 67 года…

Я думаю, этот фильм сработан ровно на том уровне упрощения, которым можно рассказывать на Западе (и особенно в Америке) о том, что происходит внутри России сегодня. И, думаю, оскаровская номинация во многом именно поэтому…

Удивлена, как мало англоязычная пресса про это пишет (не говоря уж о русскоязычной)…

А как вы понимаете стремление частных людей сочувствовать системе, а не человеку? Силе, государству. От оправдания выстрела полицейского до отъема ВНЖ…

Я тут недавно написала статейку, что нельзя всё на свете сравнивать с нацизмом (и сегодняшнюю Россию тоже нельзя, не потому что она лучше, а потому что она – это не то), и на меня прям зашикали все…

В основном у людей есть планы и мысли, применительно к такой ситуации: кто-то (неизвестно кто) свергнет Путина, или его преемников, ну или преемники почему то окажутся вменяемыми и захотят перемен – и вот тогда!..

Удивляет (на самом деле нет) как слово «мы» в условных «наших» кругах окончательно и бесповоротно потеряло свое значение и приобрело ровно противоположное – «вы». «Мы» виноваты в этой войне, «мы» ничего не делали и допустили плохих людей управлять – стопроцентно значит «вы» допустили, а я – «ваш» голос совести…

Сначала (после дагестанских событий) Собчак позаимствовала у нас название, а теперь думец Макаров — шмысел…

То есть по подкидыванию наркотиков, неправосудным задержаниям, применениям силы, связям с преступным миром, арестами невиновных для «галочки» и т.д. – российская сериальная полиция просто впереди планеты всей. Хотя американцы и англичане тоже это поле повспахивали…

Тут Рифеншталь просто разъяряется и начинает кричать. «И вообще – до войны весь мир обожал Гитлера! Черчилль говорил – «Я завидую Германии, что у нее есть такой лидер!» Почему я должна быть умнее государственных деятелей?!». Аплодисменты…

ВВС называет убийство людей в автобусе «атакой», а не терактом, а слово террористы из цитаты израильской полиции берёт в кавычки…

Чтоб травмированные люди показывали себя с худшей стороны, а те, кто «за все хорошее, против всего плохого», с удовлетворением говорили «мы так и знали, они такие»?..

Я совершенно не могу понять, каким образом Безносов оказался самым-самым виноватым? Просто потому, что он эмигрировал – то бишь перестал сотрудничать со злом – и тем самым стал доступным претензиям? И чего мы от него хотим?..