Полина Рыжова

Я замечаю, насколько эта война стала повседневностью. То есть действительно человек, конечно, невероятно привыкающее животное. Он может привыкнуть ко всему, даже к войне. Черт побери, я всегда думал: как они жили, вот эти наши предки? Вот мой дедушка, погибший на Курской дуге — как он там ночевал, например, в этих окопах, сидя или лежа? Вообще как это происходило, чисто физический ход жизни? Сидели ли они там всю дорогу или, наоборот, бегали туда-сюда?..

Фрагмент эфира от 11.08.26

Это новое явление, это совершенно новая уже энергетика, мы вступаем в какую-то новую стадию. Вот без российской нефти вполне мир обойдется, а она все-таки по добыче у нас на третьем месте. На первом у нас традиционно (давно уже традиция сложилась) Соединенные Штаты, потом Саудовская Аравия, потом Россия. Вот три гиганта. Россия уже не гигант, уже у России закрывается часть промысла. Потому что никаких новых открытий, никаких там фонтанирующих скважин уже в России давным-давно нет…

Как мы помним с Надеждиным, который вдруг выскочил, вдруг люди увидели, что это может быть какая-то альтернатива, и пошли. Мне кажется, что это все равно довольно важно, потому что в воздухе носится. И если даже нарисуют и будут выборы, конечно, сфальсифицированы, все равно у людей будет ощущение «ну да, сфальсифицированы, но я-то ведь этого не делал, я-то ведь за них не голосовал». И мне кажется, даже вот это вот ощущение, если оно у многих, «и сосед мой этого не делал, и, может быть, мой сослуживец этого не делал», это, конечно, такие часто, может быть, невидимые миру движения такому широкому, но довольно важные для самоощущения людей…

Понимаете, там уже закрыли примерно всё, практически любые возможности, в том числе достаточно безопасные, в том числе инновационные какие-то. Вот эти все запреты там регистрироваться, тут регистрироваться, они же ведут только к тому, что пользователям будет сложнее и они будут менее защищены…

Фрагмент эфира от 24.07.26

Фрагмент эфира от 24.07.26

Нету никакого «по умолчанию». И ничего нового для меня не случилось, потому что я это уже понимал — что никакого умолчания единого для всех нет. Потому что ужас некоторый заключается в том, что нельзя объяснить, почему нельзя бить женщину. Точно так же, как нельзя объяснить, почему Сталин плох или Ленин плох. Потому что ты спускаешься на нижний уровень объяснения. «Но убивать-то нельзя!», — и тут выясняется, что это очевидное по умолчанию не является очевидным по умолчанию…

Дипломатия — она же не только всегда видна, а дипломатия есть и за кулисами. Этим занимаются и украинские представители, в том числе, мы знаем прекрасно, все судачили об Абрамовиче и так далее. Поэтому я не вижу здесь особой крамолы. Но, естественно, если это какие-то представители Шредера, скажем так, «поколения Шредера», которые пытаются чего-то там против интересов ЕС организовать — это другой вопрос. Тогда этого не должно быть…

Фрагмент эфира от 17.07.26

Фрагмент эфира от 17.07.26

Фрагмент эфира от 17.07.26

Мобилизационный резерв осенью у нас придумывали. Тоже стали подавать как якобы охрана каких-то объектов важных, охрана улиц, работа в тылу. Всякие специальные кампании по набору людей, вербовка иностранцев, заключенных в том числе. И с разной интенсивностью их пытаются отправить на войну. Поэтому пока мы все гадаем, начнется или не начнется мобилизация, власти в целом свою задачу решают и продают это как обычный добровольный набор…

Фрагмент эфира от 14.07.26

Когда мы говорим про Кыргызстан и Таджикистан, конечно, ситуация там пока что, скажем, стабильная, но нервничать там стали еще в самом начале атак на российские НПЗ. Когда еще эта ситуация не коснулась практически всех крупнейших российских нефтеперерабатывающих заводов, в Кыргызстане стали думать о том, как они будут планировать, собственно, свое будущее с учетом их энергетической зависимости…

Эта война может закончиться единственным моментом — когда просто Владимир Путин скажет «стоп». Это всё, что требуется для окончания войны. Доносите это до близких, доносите это до каких-то коллег по работе. Друзья, делайте это аккуратно. И самое важное — сохранить себя. Потому что как бы человек ни говорил, что он хочет жить вечно, какие бы там уколы себе ни делал, все люди смертны…

Несмотря на то, что Россия говорит о своем суверенитете, с точки зрения мирового климата это так не работает. Нет никакого суверенитета. У нас есть один климат — одна Земля. И, соответственно, конечно же, действия одной страны влияют на все, что происходит в мире…

Дело в том, что наше государство настолько кровожадно, что оно иногда специально делает, чтобы все знали, что это оно. Вот там «Новичком» отравили зачем? Для того, чтобы ни у кого не осталось сомнения, что это государство так мстит тем, кого оно считает достойными этого наказания. То есть они хотят, чтобы все боялись. Не конкретный художник их интересует, их интересуют все художники, чтобы каждый из них, прежде чем что-то производил, прежде чем что-то сказал, подумал о том, что его тоже может коснуться такая ситуация. То есть это стратегия запугивания…

Это показательная история, потому что это не просто невыгодно бизнесу — вот этот самый бизнес вынужден тратить свои деньги, свои ресурсы, заниматься совершенно несвойственным ему делом, но заниматься вещами, которые сделают их собственный сервис менее привлекательным. То есть они должны тратить собственные ресурсы, чтобы уменьшать свою клиентскую базу. Это вообще интересное такое слово в государственно-бизнесовых отношениях…

Никакого искусственного интеллекта в том виде, в котором он сейчас во всем мире есть — в США, в Китае, — Россия просто никогда не достигнет, просто потому что она не может себе позволить купить столько карт. Ни один поставщик не продаст им. А их там немного, этих поставщиков. Никакой там параллельный импорт не сработает в этом отношении, просто потому что их дефицит и так во всем мире, этих карт…