Эстония перебрасывает войска к границе России. Яна Тоом об угрозах и настроениях
Не так важно, как оценивают это политики и общество, как оценивают это эксперты. Эксперты наши военные, включая военную разведку, говорят о том, что в ближайшем будущем, в перспективе год-два-три, угрозы вторжения нет. Обосновывают это, ну, в основном тем, что у России нет на это ресурсов и нет никаких признаков, которые указывают, что есть такие планы…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Канал «ЭХО / Новости» в Telegram
П. РЫЖОВА: С нами на связи депутат Европейского парламента Яна Тоом. Яна, здравствуйте.
Я. ТООМ: Да.
П. РЫЖОВА: Эстония перебрасывает войска ближе к российской границе. Почему и для чего?
Я. ТООМ: Ну, официальная версия, я думаю, она верная, о том, что это шаг, запланированный давно, чуть ли не год тому назад. Эстония, как вы знаете, очень маленькая страна, и, в принципе, у нас всё близко к границе, но это было запланировано давно, и, скажем, из Тапа теперь части перебрасываются в Йыхви. Йыхви от границы где-то в 50 км. Ну, отношения у нас не очень хорошие с Россией, как мы знаем, мягко говоря. Поэтому шаг представляется вполне логичным, вопросов к Эстонии совершенно ни у кого не вызывает.
П. РЫЖОВА: Как политики и как общество в Эстонии оценивают вероятность угрозы со стороны России?
Я. ТООМ: Не так важно, как оценивают это политики и общество, как оценивают это эксперты. Эксперты наши военные, включая военную разведку, говорят о том, что в ближайшем будущем, в перспективе год-два-три, угрозы вторжения нет. Обосновывают это, ну, в основном тем, что у России нет на это ресурсов и нет никаких признаков, которые указывают, что есть такие планы.
Но, как говорится, хочешь мира — готовься к войне. Обычные люди относятся по-разному, но я считаю, что надо слушать специалистов, потому что, ну, как бы, на фольклоре далеко не уедешь.
П. РЫЖОВА: Военная разведка Эстонии опасается за пограничные территории, например, Нарву.
Я. ТООМ: Военная разведка Эстонии, как любая разведка мира, в своих пресс-сообщениях очень сильно включает всевозможные фильтры. У меня нет доступа к документам, содержащим государственную тайну, поэтому я могу оперировать только той информацией, которую я получаю из доступных источников. Судя по ним, нет, не опасается. На самом деле, когда я говорю с нарвскими политиками, с бывшим мэром Нарвы, с нынешним мэром Нарвы и с тамошними бизнесменами, то месседж у всех один: нам надоели до полусмерти журналисты западные, которые приезжают, делают репортажи о том, что Нарва следующая.
И я понимаю прекрасно как бы реакцию людей, потому что все от этого очень устали. Но это такая, ну, как бы, логичная, в принципе, штука. Вот они приезжают, местные ведут их на берег реки Нарвы, показывают им Ивангородскую крепость, так сказать, там, на том берегу Мордор. Смотрите, какой ужас, да? И вроде бы всё это потом кто-то об этом пишет, что тут все боятся угрозы. А для нас это означает, помимо всего прочего, отсутствие притока инвестиций, например, да? Потому что, если мы хотим экономического процветания, нам нужно как-то этот страх войны куда-то припрятать. Но это не удаётся.
П. РЫЖОВА: То есть страх потерять какую-то экономическую выгоду, он сейчас больше, чем страх прямой военной агрессии со стороны России?
Я. ТООМ: Я говорила не о какой-то экономической выгоде. Я говорила о прямом ущербе экономике, который несёт за собой понимание того или представление о том, что завтра может на этой территории начаться война. Естественно, ни один инвестор туда не пойдёт. Да, и это, в принципе, такой замкнутый круг, да? Поэтому я считаю, что нужно всё-таки оценивать угрозы реально, надо готовиться к возможным военным действиям.
Это тот мир, в котором мы живём. Но почему я не хочу отвечать на ваш вопрос, как относится к этому население? Ну, потому что у нас нет этой информации просто. Информация есть у людей, которые этим занимаются профессионально. Они говорят, что угрозы нет.
П. РЫЖОВА: Как вы оцениваете действия России в отношении Эстонии?
Я. ТООМ: Ну, я, честно говоря, плохо знаю о действиях России в отношении Эстонии. Я знаю, что мы уже давно в списке недружественных стран. Я понимаю, то есть так как северо-восток — это та территория, которая прилегает к границе, там, во-первых, очень много русскоязычных, в той же Нарве, скажем, людей русскоязычных 98% или 97%, и тысяч 20, наверное, из 50 граждан России ещё к тому же.
То есть, естественно, это такой лакомый кусок для того, чтобы влиять на общественное мнение. Делать это очень просто, потому что, естественно, там ловится российское телевидение, там речка неширокая. Даже когда приезжаешь в Нарву, хорошо бы отключить роуминг на телефоне, потому что можно нечаянно оказаться в российской сети и потом получить аховый счёт за мобильную связь вместе с роумингом.
Вот как бы там с этим просто, да? И, конечно, удержать людей не то чтобы в каком-то эстонском инфополе даже, а просто иногда объяснить, что не всё, что они слышат по российским телеканалам, адекватно, — это требует некоторого терпения. Есть такая буква в этом слове.
П. РЫЖОВА: А как вы оцениваете, например, то, что российская сторона постоянно транслирует в Нарву, прямо на берегу?
Я. ТООМ: Ну, слушайте, это такая глупость на самом деле. То есть… Ну, мне трудно, мне трудно себя как-то с этим соотнести, да. Я понимаю, что 9 мая — это штука, такой праздник, дата, которая вызывает очень противоречивые эмоции. Но зачем туда переть эти огромные экраны, транслировать там Газманова, который скачет по сцене и демонстрирует, в какой прекрасной форме у него коленки? Я не очень понимаю. Это всё-таки довольно дорогое удовольствие.
И выглядит это всё как кидание через забор известной субстанции. То есть, ну, плохо это выглядит. Но ведь они ходят… Но надо сказать, что, насколько я вижу по картинкам, всё меньше и меньше. То есть это как бы, ну… Это, конечно, попытка раздраконить наши внутренние противоречия, которых в истории предостаточно, да? Естественно, когда есть в обществе какие-то трещины, то враждебные силы всегда находят способ насыпать в эти трещины соли и сделать, так сказать, всем больнее и хуже. Это, конечно, такая попытка. Но само по себе это выглядит, ну, очень нелепо. При том, что я, скажем, до недавнего времени ещё ходила 9 мая к Бронзовому солдату с цветами. Для меня 9 мая — это День Победы, несмотря на… Но вот когда из него такой балаган делают, это уже вызывает совершенно другие эмоции.
П. РЫЖОВА: И получается у российской стороны насыпать песок в рану?
Я. ТООМ: Ну конечно, получается. Почему ж нет? Любая, любая пропаганда, она же на это нацелена. И, естественно, если есть люди, которые чувствуют, что с ними не считаются, они должны себя с чем-то, с кем-то идентифицировать. Это совершенно нормально. Ну, например, парламент Эстонии изменил Конституцию с тем, чтобы лишить проживающих в Эстонии на постоянной основе граждан России, Беларуси, неграждан и много ещё кого права голосовать на местных выборах. Хотя местные выборы — это про песочницы и скамейки, это не про парламент и не про внешнюю политику. И вот этих людей лишили права голоса. Естественно, люди чувствуют себя обиженными. А когда целая большая община чувствует себя обиженной, она, естественно, становится намного более лёгкой добычей любых манипуляций. Это понятно ежу.
П. РЫЖОВА: Эстония добилась исключения российской компании из проекта нового пакета санкций Евросоюза. На каком уровне такие решения принимаются в Эстонии?
Я. ТООМ: Вы знаете, я об этом почитала в новостях, удивилась. Это, конечно, уровень правительства, это делается в кабинете министров. Я понимаю логику, вероятно, это была логика Силламяэского морского порта, скорее всего. И это я тоже могу понять, потому что Силламяэ — очень маленький город. Население 12 000 или как-то так. С работой там не очень. И вот порт, в принципе, такое было очень серьёзное предприятие, которое этот город во многом кормило. Сейчас порт не то чтобы в полнейшем упадке, но, конечно, дела идут намного хуже.
Я думаю, что это было совершенно такое прагматичное решение. Видимо, владельцы порта сумели каким-то образом убедить нашего премьер-министра и кабинет министров, что это необходимая мера. Странно, что они об этом сами не сказали как-то открыто, потому что мы очень любим тыкать другие правительства стран ЕС, когда они кого-то пытаются включить в эти, так сказать, исключить из этих списков. А сами мы это сделали как-то вот так тихонечко.
П. РЫЖОВА: А как лично вы относитесь к этому решению?
Я. ТООМ: Я отношусь к этому решению спокойно, честно говоря, потому что я, зная градус нелюбви, неприятия того, что происходит в России, зная позицию Эстонии по оценке агрессии против Украины, я думаю, что если такое решение было принято… Потому что я оппозиционный политик, от оппозиционной партии, я не вхожу в правящие партии. Я думаю, что это решение было очень взвешенным и, скорее всего, продиктовано а) экономической необходимостью, и б) мы не имеем дела с какими-то людьми, которые напрямую замешаны в каких-то преступлениях. Это было бы немыслимо, если бы Эстония стала исключать из санкционных списков людей, замешанных в военных преступлениях. Этого не может быть.
П. РЫЖОВА: А есть уверенность, что в этой компании никто не связан с российскими бизнесменами, которые как-то влияют на войну, или с российскими политиками?
Я. ТООМ: Ну, у меня такой уверенности нет, у меня нет такой информации. Я не занималась этим вопросом специально. Я просто, зная, как работает эстонская система безопасности, полиция безопасности, департамент внешней разведки, я вижу, что у нас просвечивают всех просто рентгеном, да? То есть я надеюсь, что это было сделано. Я не готова сейчас говорить с уверенностью, что это так. Я просто не проверяла эту информацию. Ну, я думаю, что это было сделано.
П. РЫЖОВА: Спасибо вам большое за уделённое время. На связи была депутат Европейского парламента от Эстонии Яна Тоом.