Фёдор Павлюхин

Почему нам предлагается обвинять людей, которые протестуют, которые пытаются быть активными, которые пытаются чего-то добиться, — в отличие от нас, которые в свое время сдулись и перестали добиваться? Мы возмущаемся, что люди что-то пытаются сделать, и для нас на первом месте мародерство. Очень плохая вещь, неприятная вещь, но даже самые неприязненно настроенные к этим протестам люди все равно видят и понимают, что на фоне многотысячных митингов — а всего во Франции выходит миллион человек — этих мародеров, ну пятьсот, ну тысяча. Протесты гораздо более массовые, чем это мародерство…

Феномен политических репрессий — это атрибут диктатуры, атрибут авторитарного режима, инструмент, с помощью которого он достигает своих целей. Первичная цель — контроль над обществом, устрашение населения, создание шаблона правильного поведения и отвращение от неправильного с точки зрения власти поведения. И они до некоторой степени в этом преуспевают, в том числе как раз с помощью этого инструмента. Поэтому я бы не сказал, что это неэффективно…

Франция всегда была такой. В том смысле, что вспомните протесты студентов, которые были в 60-х, вспомните какие-нибудь, не знаю, «желтые жилеты» или как они там назывались. То есть, мне кажется, не происходит чего-то аномального и чего-то невероятного, чего-то такого, чего мы не видели никогда во Франции. Если вы послушаете или просто прочитаете русский текст французского гимна, то, в общем, мне кажется, он многое объяснит. В общем, это гимн, который буквально призывает бороться с властью, особенно тиранической. Это гимн, который воспитывает бунтарей…

И тут продолжается логика популистской предвыборной кампании, которая, безусловно, популярна. Давайте не будем закрывать глаза на то, что в Германии растут настроения усталости и экономического эгоизма: «Давайте подумаем о том, сколько стоит у нас бензин и сколько денег мы тратим на Украину». Эти настроения растут, и на них выигрываются выборы, безусловно. Но с точки зрения действия парламента это чистый пиар, чистое шоу…

Я думаю, что Путина не устраивает любое перемирие, любой мир, любая остановка. И не только потому, что Путин совершенно сошел с ума и не хочет что-то делать. Путинский режим, тот, который сложился в последние, скажем, 20 лет и особенно в последние 10 лет, — это режим тоталитарный, который должен воевать. Должен не в смысле обязан, а в смысле он не может не воевать. Он хочет воевать. Он должен воевать. Это его жизнь. Вот люди дышат, чтобы не помереть. А вот этот режим должен воевать, чтобы не помереть тоже…

Понятно, что руководство Третьяковки говорит, что это всё поклеп. Но в итоге даже российские СМИ, российские медиа признали, что да, там капсула — действительно, что-то с ней не то, была поломка, но сейчас плановая проверка, она в мастерских Лавры, икона, находится. Собственно, руководство мастерских Лавры, естественно, тоже не могут сказать. Потому что они все в заложниках. Они тоже не могут сказать, что они не могут с этим справиться просто потому, что они не могут. Потому что с этим могут справиться либо в Третьяковке — это идеальный вариант, потому что это люди, которые всю жизнь с ней работали, с этой иконой, — либо уж тогда в мастерских центра Грабаря, но никак не в лаврских мастерских…

В начале нулевых хуситы стали политизироваться, и это уже в тот момент было не чисто религиозное движение, особенно после событий 11 сентября, 25-ю годовщину которых недавно мы отмечали, вспоминали. И политизация заключалась в том, что хуситы объявили просто войну Соединенным Штатам, Израилю и их союзникам. И так совпало, что йеменские официальные власти в тот момент были очень близкими союзниками для США. То есть хуситы выступили еще и против центральных властей. И все это, в общем, пересекалось с целями Ирана…

Я думаю, что еще не раз мы увидим Юлию Меньшову в качестве партнера различных представителей Кремля, кремлевской власти. И она будет еще одним таким прекрасным, гламурным обслуживающим персоналом сегодняшней путинской диктатуры. Это ее выбор. Он чудовищен, повторю я, чудовищен. Я не предполагала, что когда-нибудь она сделает такой выбор. Я давно знала Юлю. Сегодняшнюю Юлю я, естественно, не знаю так хорошо, но давно… Она выпускница Школы-студии МХАТ и много всего сделала и как актриса, а потом много чего сделала на телевидении. Она профессиональный телеведущий. Но вот эти нотки нездорового патриотизма иногда проблескивали, посверкивали в ее словах, даже в каких-то вполне себе культурных разговорах…

Фрагмент эфира от 21.08.26

Мне кажется, в Германии доминирует ощущение, что у Беларуси нет рычагов успокоить или дать уверенный ответ на беспокойства европейцев, польские, литовские, ну и, конечно же, немецкие. И возможное размещение там «Орешника», о котором сами белорусы и россияне говорят — то есть оно не то что возможное, оно произошедшее (непонятно, что там с боеголовками), — это, конечно, не просто уже какой-то пассивный шаг, а это вклад в эскалацию на континенте. Этого не нужно было делать, с точки зрения немецкого правительства, и непонятно, что это делает лучше…

Ведь это как происходит? Что бы ни происходило, найдутся люди, которые, прочтя какое-то произведение, оскорбятся. И они будут писать всякие отзывы. Причем учитываются даже отзывы, например, на Озоне, на всех этих маркетплейсах. И дальше важно, дадут ли такому отзыву ход или нет. Именно поэтому, если вы помните, бывают смешнейшие случаи, когда в Достоевском находят гей-пропаганду…

То, что в российской пропагандистской среде называется «руки прочь от политики», это ложь. Потому что Советский Союз первым засунул свою руку и очень глубоко, по самые гланды, через одно место в спорт. То есть политика засунула руку в спорт. Как в этом анекдоте, я очень люблю, когда у нарколога говорит: «В вашей крови 30% портвейна. А в вашей крови 70% портвейна. А в вашем портвейне крови не обнаружено». Так вот, в советском спорте спорта почти не было, там была только политика…

Фрагмент эфира от 28.07.26

Господи, это не генералы, это просто воры и импотенты. Генералы вообще не играют никакой роли в этой войне. Этих генералов никто никуда не отпустит — они секретоносители по-любому, во-первых… Да дело даже не в том, что они секретоносители — дело в том, что они еще не все наворованное отдали. Пока не отдадут, никто их никуда не отпустит. А когда, собственно, отдадут (а могут отдать по глупости), то зачем они нужны?..

Иранцы исходят из того, что они победители, и им нужно при каждом удобном случае это подчеркивать, в том числе в любых соглашениях с Вашингтоном. Кроме того, руководители Исламской Республики настаивают на том, что вопрос ядерной программы вообще не обсуждается…

Если война до какого-то времени очень успешно проходила только, условно, в телевизоре или в интернете — через ролики, через какие-то объяснения, пропаганду и так далее, то вдруг она для очень многих россиян врывается в их личное пространство и начинает создавать вот это ощущение, очень сильно нагнетает ощущение небезопасности и неустойчивости…

Фрагмент эфира от 01.07.26

Польша и так не слишком эйфорически относится к вхождению Украины в ЕС. И здесь не столько вопрос УПА, Бандеры, Мельника либо каких-то других героев или организаций из прошлого, сколько вопрос аграриев, вопрос квоты на сельское хозяйство. Для Польши это самый чувствительный вопрос для польского бюджета. Поэтому, я думаю, эти переговоры и так будут проходить сложно…

Фрагмент эфира от 25.06.26