Фёдор Павлюхин

Иранцы исходят из того, что они победители, и им нужно при каждом удобном случае это подчеркивать, в том числе в любых соглашениях с Вашингтоном. Кроме того, руководители Исламской Республики настаивают на том, что вопрос ядерной программы вообще не обсуждается…

Если война до какого-то времени очень успешно проходила только, условно, в телевизоре или в интернете — через ролики, через какие-то объяснения, пропаганду и так далее, то вдруг она для очень многих россиян врывается в их личное пространство и начинает создавать вот это ощущение, очень сильно нагнетает ощущение небезопасности и неустойчивости…

Фрагмент эфира от 01.07.26

Польша и так не слишком эйфорически относится к вхождению Украины в ЕС. И здесь не столько вопрос УПА, Бандеры, Мельника либо каких-то других героев или организаций из прошлого, сколько вопрос аграриев, вопрос квоты на сельское хозяйство. Для Польши это самый чувствительный вопрос для польского бюджета. Поэтому, я думаю, эти переговоры и так будут проходить сложно…

Фрагмент эфира от 25.06.26

С одной стороны, государство и министерство с этой унификацией курсов, введением этих идеологических дисциплин. С другой стороны, руководство самих университетов на это откликается: там проходят какие-то патриотические мероприятия, студенты вовлекаются в эту вот «молодежную работу», как это называется таким казенным словом. Ну и это такой как комсомол, только там еще больше какой-то такой энергии…

Нет, конечно, можно сказать, что Максим Резник – алкоголик. Например, это звучало со стороны сторонников Яшина как аргумент буквально. То есть я говорю: «Поправка номер такая-то к пункту такому-то. Увеличить полномочия Центрального совета». Встает какой-нибудь депутат, как я его называю, яшинский гоблин… Это не проблема Яшина, это проблема гоблина. Яшин тут ни при чем. У каждого есть такие фанаты. Яшинский гоблин из президиума говорит: «Да чего вы его слушаете? Он алкоголик». Отличный аргумент, я считаю. И, кстати, очень хорошо, мне кажется, характеризующий обе стороны…

Давайте вернемся на шаг назад, когда все говорили: Си Цзиньпин позвонит Путину и прекратит войну, Си Цзиньпин позвонит Ким Чен Ыну и прекратит ядерные испытания. Нет, мы видим, что экономическая зависимость, какая бы она ни была, не конвертируется в политические решения. Да, у тебя есть государство, которое у тебя покупает и продает тебе минеральные ресурсы, например. Но ты не можешь позвонить ему и сказать: «Уважаемое руководство Ирана, вы там прекращайте». Они скажут: «Да, мы прекратим», но в целом это ни на что не повлияет. Ну вот просто никто в Китае не хочет терять лицо. И это, мне кажется, абсолютно правильная позиция…

Что касается россиян, которые уехали, понятно. Мы их проблемы пытаемся решить: проблема серых паспортов, проблема видов на жительство и так далее и так далее. Что касается тех россиян, которые остались, мы объясняем, что у России возможно демократическое будущее, что концепция «вырыть ров с крокодилами вокруг России и отделить» – это ложная концепция: во-первых, она нереализуемая, а во-вторых, все-таки внутри находится европейское население…

У Путина проблема будет и с правой стороны, от бывших ветеранов, которые будут требовать себе блага, новое место в жизни, от ультрапатриотов, которые будут считать, что цели «СВО» не достигнуты, и, самое главное, от тех людей, которым блокировали интернет — Москва, Петербург, большие города, которые будут ждать: «Пять лет мы терпели. Ну, теперь давайте обратно! Давайте откатывать законы, давайте снимать блокировки, давайте сделаем посвободнее правила, давайте снова будем ездить в Европу». А этого не будет…

Высокая процентная ставка давит гражданские сектора экономики, она не давит войну. Потому что военное производство финансируется не за счет кредитов, а за счет бюджетных расходов. А давится всё, что только можно. И производство автомобилей, и рынок лизинга строительной и дорожной техники, и рынок авиаперевозок… Поэтому, возможно, Решетников как-то так обтекаемо хотел сказать Путину именно об этом, не сильно вникая в детали…

Я предполагаю, что война должна закончиться – чем раньше, тем лучше – должна закончиться на условиях Украины, естественно, а не на условиях агрессора. Когда вообще наша мечта – это то, что Россия когда-нибудь сможет пройти путь преодоления прошлого, такой, как прошла Германия. Эта мечта не очень много шансов имеет на успех…

Мы всё время говорили, постоянно, всегда одно и то же: государство было преступным. Посмотрите на то, как организовывался массовый террор. Посмотрите на роль партии, посмотрите на роль органов безопасности. Посмотрите на карьеру этих людей — там списки же не только жертв, а и организаторов террора. Это опасно. Это прошлое — оно даже не Франкенштейн. Это неубранный труп, можно сказать, но который, как чудовище, снова оживает и возникает…

Я-то сама эмигрантка, я понимаю прекрасно, как это работает. Но мы с нашими детьми… С нашими детьми еще сложнее. У меня трое детей — они не могут вернуться в Россию. Им запрещено это делать. Мы им это, конечно, объясняем. Они это понимают, но им от этого не становится легче. Они всё равно хотят. Потому что там была хорошая, детская, беззаботная, счастливая жизнь, а здесь, особенно для подростков, сразу стала взрослая, сложная. Это очень сложный скачок во взрослении…

Это стоит каких-то денег, но эти деньги у Кремля есть. Принцип такой: ты создаешь десятки, сотни, тысячи, миллионы страниц, в которых будет написано про фашистский режим, расширение НАТО на Восток, про то, что если бы мы не напали, то в наших детских садах уже были бы дети солдат НАТО — всё что угодно. И дальше результат получается такой…

Это то, от чего надо освобождаться. Сегодняшний ужас, который Россия сеет вокруг себя и внутри себя, связан именно с господством этого хомо советикуса, советского человека. Это надо преодолевать, это надо изживать, как изживали немцы после Второй мировой войны наследие третьего рейха…

Если вы посмотрите на количество людей, граждан Центральной Азии, которые хотят или подают заявку на гражданство России, то откат случился такой неимоверный — там в цифрах огромный разрыв. Если посмотреть количество въезжающих или граждан, которые покупают патенты в Российской Федерации, оно тоже уменьшилось. Почему?..

Давайте посчитаем соотношение сил: Роскомнадзор, который только на закупку оборудования тратил 100 миллионов долларов в год. Умножайте эту цифру на три минимум, потому что это только оборудование. Там надо еще зарплаты, услуги сторонних организаций, офисы… Вот они 300 миллионов долларов в год тратят. Получают ли хотя бы сопоставимые цифры разработчики средств обхода блокировок?..