«Прямо сейчас» с Александром Шмурновым
То, что в российской пропагандистской среде называется «руки прочь от политики», это ложь. Потому что Советский Союз первым засунул свою руку и очень глубоко, по самые гланды, через одно место в спорт. То есть политика засунула руку в спорт. Как в этом анекдоте, я очень люблю, когда у нарколога говорит: «В вашей крови 30% портвейна. А в вашей крови 70% портвейна. А в вашем портвейне крови не обнаружено». Так вот, в советском спорте спорта почти не было, там была только политика…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
Ф. ПАВЛЮХИН: Всем привет! Спасибо службе информации за выпуск новостей. А прямо сейчас в эфире «Эха» программа «Прямо сейчас». Меня зовут Федор Павлюхин. И у нас на связи спортивный комментатор и автор ютуб-канала «Шмурнов Тайм» Александр Шмурнов. Александр, здравствуйте!
А. ШМУРНОВ: Здравствуйте-здравствуйте!
Ф. ПАВЛЮХИН: Александр, это был самый крутой чемпионат мира, который вы посещали?
А. ШМУРНОВ: Один из двух.
Ф. ПАВЛЮХИН: Что самое запоминающееся было? Почему он такой невероятный?
А. ШМУРНОВ: Прежде всего стадионы, конечно. Фантастические стадионы и все, что организовано на них было для зрителей. Несопоставимые, несравнимые. Здесь на две головы выше, чем любой другой чемпионат, оказался американский. Прежде всего, конечно, США. До Канады я не доехал, сразу скажу, но говорят, там тоже было неплохо. В Мексике мне понравилось, но гораздо меньше в этом смысле. Хотя в целом Мексика – это, конечно, очень красиво, этнографично и так далее.
Но США – это почти идеальная организация. Это самостоятельность какая-то, непохожесть друг на друга и при этом единство величия вот этого стадионного фонда, который там есть, в общем, без всякого чемпионата мира. Если многие чемпионаты мира заключаются в том, что страна вся собирается и все с кирками и мотыгами бегут строить 18 новых стадионов, то Соединенные Штаты Америки просто щелкают пальцем и говорят: «Какие из наших ста стадионов подойдут для вас и какие, например, не подойдут?» Выяснилось, что мэр Чикаго по каким-то причинам отказалась от чемпионата мира, хотя там бы они могли тоже провести замечательно. Но это, может быть, даже и хорошо, потому что чем больше южных стадионов, тем лучше, и чем больше матчей.
Я объясню. Ведь дело в том, что Атланта, Хьюстон и Даллас – это три крытых стадиона. По сути, это театральные площадки на 70 тысяч человек фантастического уровня комфорта. И там почти все главные матчи прошли, за исключением Нью-Йорка. На мой взгляд, это была ошибка. Немного там досталось Бостону, Майами, Филадельфии, чуть-чуть западному побережью, но в основном на групповой стадии. Но вот именно чемпионат мира, организованный в таких феноменальных по качеству комфорта условиях, и должен запомниться.
Вообще, любой, кто строит стадион, должен понять, зачем он это делает. В Америке этот вопрос давно уже не стоит. Америка с 60-х годов имеет идеальные условия для своих видов спорта: для американского футбола, для бейсбола и так далее и так далее. И крытые арены для хоккея и баскетбола. И вся страна огромная, там 350 миллионов почти, живет, вся она этим спортом существует. Но сейчас приехал весь мир и посмотрел, понюхал.
В 1994 году это было еще не так восхитительно, хотя уже тогда прорыв был. Просто вы меня спросили про чемпионаты, на которых я был. А в 1994 году я еще не был. Это был последний чемпионат мира, который прошел без Александра Шмурнова. Потому что с 1998 года я все их посетил. И 1998-й для меня был самым лучшим до вот этого. Ни один чемпионат не превзошел французский чемпионат 1998 года. Но здесь, конечно, с отрывом они победили. Хотя были, конечно, шероховатости, были проблемы. Но у кого их не бывает…
Ф. ПАВЛЮХИН: Хорошо, что было столько команд?
А. ШМУРНОВ: Да, конечно. Сколько команд, столько и зрителей. Я, например, сидел выпивал с друзьями из Кабо-Верде, которые подарили мне 30 долларов. Это смешная история, когда выяснилось, что в одном отеле нельзя заплатить карточкой, которая в часах только, нужна физическая карта. А у меня нет физической карты. Я сейчас существую без физической карты, я расплачиваюсь только телефоном или часами. Вот так вышло. И отель сказал: «Давайте тогда обычные». За то, что не разобьешь телевизор, нужен депозит. Или что не украдешь пульт. Что ты еще можешь сделать там? Или не опустошишь этот мини-бар. В общем, нужен депозит. А у меня 70 долларов в кармане и нет ничего, никаких возможностей нет.
А я такой стою, подхожу в бар, говорю: «Ребят, а можно я ваш счет оплачу, а вы мне наличные дадите?» Они говорят: «Сколько не хватает?» Я говорю: «30 долларов». И там два парня достают, говорит: «У меня только двадцатка». Другой порылся, достал десять. Я говорю: «А счет-то дайте». Они говорят: «Не-не, ни в коем случае. Никакого счета. Иди, пожалуйста. Ты наш гость в этом баре». Я говорю: «Подождите». Они говорят: «Мы из Кабо-Верде. Мы приехали на матч с Аргентиной. Нам хочется кому-то сделать приятное. Пожалуйста, возьми 30 долларов». Это забавная такая история.
Просто я с ними подружился. Они рассказали о своей стране, они рассказали о том, как в принципе они существуют, что для них этот футбол, что для них это путешествие в Америку. И, слушая их, я вот на вечер стал кабовердийцем, или как это назвать. Мы потом с ними договорились, встретились в другом месте, там посидели, пообщались. Я даже за них болел потом в матче. Хотя Месси, конечно, настолько гениален, что болеть против него у меня не получается. Но я поддерживал это Кабо-Верде. Когда они забили этот великолепный гол, я так посмотрел на их трибуну, где там мои друзья и так далее. Мы стали немножечко друзьями с ними.
Так со многими я общался. И в общем, я на всех чемпионатах мира где-то как-то вылавливаю, в основном в барах или на трибунах, людей из других стран, начинаю спрашивать. Я, в общем, весь мир объехал. И мне есть чем поделиться, что рассказать. Там разные чемпионаты. С латиноамериканцами я всегда шикую тем, что я был на восьми Кубках Америки, и ребятам: «А вы на скольких? Вы вот латиноамериканцы!» – «Ой, а мы только на двух». «О-о-о», – я говорю. Ну и начинаем обмениваться.
И вот Кабо-Верде. Представьте себе: если 32 команды – никакого Кабо-Верде не было бы. А эти люди – вот 500 тысяч страна – просто всем островом, по сути, приехали. Я не за то, чтобы весь мир собирать, все 211 федераций собрать на чемпионат. Но шанс, который получил Узбекистан… Тут вообще у меня близкие контакты, я знаю этих людей многих. Я за них болел, на всех матчах был. Я просто Кабо-Верде привел как пример далекий. Узбекистаном легко было бы козырнуть в этом разговоре. Но для меня все они были важны. Кюрасао. Вот я не встретился с кюрасаянами, но тем не менее я бы очень хотел с теми поговорить.
Тот факт, что получили шанс слабые азиатские страны, он немножко размыл уровень турнира, но при этом вот эту географию, дисперсию внимания к мировому футболу он, конечно, повысил. Это для меня очень важно. Я вообще себя считаю человеком мира. И для меня очень важно, чтобы мир существовал. И чемпионат мира – он таким и должен быть. Да, конечно, не надо сходить с ума и 128 или 256, которых вообще нет, назначать. Но 48 – это была цифра, которая, на мой взгляд, с одной стороны, не уронила ниже плинтуса средний уровень. Количество сенсаций и хороших матчей было достаточно.
Потом, у меня был всегда вопрос. Как только я увидел расписание, я сказал: «Алжир – Иордания. Сколько будет процентов – 20 процентов? 30 процентов? – заполняемость на таком матче в Лос-Анджелесе?» Сколько было? Я вас спрашиваю.
Ф. ПАВЛЮХИН: Не знаю.
А. ШМУРНОВ: Аншлаг! На матче Алжир – Иордания в Лос-Анджелесе был аншлаг. И это для меня всегда самое важное.
Вот моя жена, например, не смотрит футбол. Я знаю, всю жизнь никогда не включала сама футбол. И когда что-нибудь там ей рассказываешь, она говорит: «Хороший матч – это тот, на котором был аншлаг». Я с этим абсолютно согласен. Вот для меня это абсолютно точное определение.
И коль скоро в Америке неаншлагов было 10… Причем это были неаншлаги на 93-95% заполняемость (10 матчей). А остальные 94 матча прошли, они это назвали, они хорошо объявляли Full house. Хороший, приятный такой. Те, кто любит играть в покер, сразу оценили. А это полмира сейчас. Ну и плюс вообще такой вот полный дом. Вот это прямо ощущение полного дома. И этот образ мне очень нравится. Америка стала полным домом для всего мира. И 48, и 64 бы выдержали.
Вот следующий чемпионат мира, на мой взгляд, 64 не выдержит. Напрасно сейчас они дернулись в эту сторону. Не надо. Надо было на этой системе в 48 посидеть еще немного. Но вроде они уже решили увеличить. 64 – я уже сам немного присмотрюсь, может быть, так цыкну зубом и скажу: «Что-то многовато».
Ф. ПАВЛЮХИН: А почему так?
А. ШМУРНОВ: В смысле? Мое мнение почему такое?
Ф. ПАВЛЮХИН: Да-да-да. Почему следующий чемпионат мира не готов 64, например, команды принять?
А. ШМУРНОВ: На мой взгляд, они вообще мало что продумали пока. Испания, Португалия, Марокко. С одной стороны, присоединение Марокко – это, на самом деле, для того чтобы Марокко не давать свой чемпионат. Его пристегнули к Испании и Португалии. Эта история в Сеуте сейчас очень сильно подкосила все, намекнув на то, что Марокко, Испания и Португалия – это вовсе не единство некое, как было с Бельгией и Голландией, как удалось построить между Японией и Кореей этот мост условный, когда провели в разных странах. Австрия, Швейцария – понятно. Украина, Польша – сложный был выбор, но тем не менее тоже они прожили вместе. США, Мексика и Канада в целом тоже да. А вот это Марокко, пристегнутое к Испании, с которой оно, условно говоря, не очень-то дружит, это опасно. Это раз.
Второе – что они там попытаются вынести три матча по одному в Аргентину, Парагвай и Уругвай. Это чудовищная ошибка. Это так называемое соломоново решение. Как, собственно, и присоединение Марокко – это соломоново решение. Как известно, он разрубил младенца пополам. То есть он как бы никакого решения… Он сделал lose-lose выбор. И вот эта история такая. Это lose-lose. Нужно было Испании и Португалии проводить, никакого Марокко не присоединять, а какой-то следующий чемпионат отдать Марокко.
Но Аргентина, Уругвай и Парагвай – это просто безобразие. Потому что команды сыграют один матч и полетят через океан, а их соперники следующие будут уже на месте. Вообще этого делать нельзя никак.
У меня есть решение, хотя оно скорее такое палеолитического типа. Но у меня есть решение. Я его ФИФА артикулирую потихонечку. Думаю, что, может, они еще задумаются. Можно провести в каждой из этих стран по группе. То есть полную группу, шесть матчей (в Уругвае одну, в Аргентине одну и в Парагвае), а потом, поскольку это будут группы A, B, C, допустим, у которых всегда есть люфт примерно в неделю перед группами G… Мы алфавит выучим английский с этими 16 группами до конца почти. Но вот будет люфт, и они смогут перелететь и подготовиться к своему плей-офф. В этом будет какой-то смысл.
Они же это сделали в качестве оммажа 1930 году. Уругвай первый принимал чемпионат мира в 1930-м. И в 2030-м очень хотелось сделать им как бы подарок. Что это за подарок? Это ты пришел и пустую коробку из-под торта подарил людям. Один матч для сборной Уругвая, которая, выиграв его, следующий матч будет играть черт знает где, перелетом через океан, не имея своей базы. Это что за подарок такой Уругваю?
И что такое один матч? Когда вы проводите 100 матчей, то вы налаживаете схему. В том числе вы нанимаете персонал, например. А это очень дорого. Вы придумываете огромную схему того, как все это будет проведено. И до тех пор, пока у вас нет десяти матчей, эта схема не окупится. Один матч – это глупость. Это как бы вы Уругвай еще поставили на деньги, что называется.
Мало того, что вместо подарка вы им дали один матч, который портит кровь их сборной, да еще и лишает ее отборочного цикла. Отборочный цикл – это суть жизни для них. Зачем им лишаться отборочного цикла, получать дармовую путевку? Они и так бы ее заработали. То есть у них не будет еще и матчей настоящих. То есть вообще Аргентину, Уругвай и Парагвай просто смешали черт знает с чем. Особенно Уругвай, оммажем которому вы хотели отмазаться. Но это безобразие.
Вот это решение ФИФА самое отвратительное, минусовое, как, собственно, и присоединение Марокко. И тем более, раз вы 64 команды решили, ну отдайте туда группу хотя бы. Вы этим спасете ситуацию.
А у Марокко бы я отобрал. Я бы сейчас на месте ФИФА сказал бы: «У вас сколько там беженцев пересекло? Тогда всё, нафиг с пляжа». В прямом и переносном смысле.
Ф. ПАВЛЮХИН: Такая же проблема была, например, с визами для сборной Ирана. Но они как-то решили этот вопрос. Для чемпионата мира 2030 в Марокко, Португалии и Испании можно будет какой-то консенсус найти.
А. ШМУРНОВ: Да дело же не в визах. Визы Ирана – это были невыданные визы КСИРовцам. Но поймите вы это. Это же не сборную, не болельщиков обижали, а не пускали КСИР. Ну, не хотят люди, чтобы на их территории ночевали КСИРовцы. Они вынуждены их пустить, чтобы они прилетели, на автобусе перебрались из аэропорта на стадион и точно так же уехали обратно. Тогда за ними есть досмотр. А вот ночью оставлять КСИРовцев не захотели. Это же логика абсолютно нормальная. Какая это проблема? Это проблема существования КСИР. Ей 50 лет без малого. Давайте будем честны, что это была за проблема.
И США поступили абсолютно правильно и очень гуманистично. Они сказали: «Окей, мы, конечно, будем делать именно так». Ну, то есть был вариант попытаться… Когда они поняли, что такое делегация Ирана, был вариант отправить ее полностью в Мексику. Но нельзя ломать логистику четырех команд из-за вот этого одного. Тогда они сказали: «Просто пусть они летают туда-обратно и спят там».
Так что давайте просто вещи своими именами называть. Это не было проблемой. А здесь будет проблема. Но если граница становится действительно такой опасной… С другой стороны, у США с Мексикой тоже есть свои проблемы. То есть там все летали на самолетах, и вроде это никак не задевало. Просто вопрос взаимоотношений: как государство Марокко относится к Испании. Судя по всему, очень плохо, вот судя по этому набегу. Это же, по сути, была военная операция. Это отвратительно было. И, на мой взгляд, она разрушает сейчас единство стран, которые должны вместе провести чемпионат мира.
Чемпионат мира, на мой взгляд, один из главных миротворческих инструментов человечества, нашей цивилизации. Олимпиада даже в меньшей степени. Чемпионат мира по футболу отличается тем, что он принимает не 210, а только 48. И в этом, кстати, плюс расширения делегаций. Поэтому, может быть, уровень вовлеченности Олимпиады в этот процесс мирового единства… Мы вместе собираемся, что вместе покушать, вместе поиграть, вместе быть защищенными одной и той же схемой от того, чтобы на нас там не напали и так далее. И мы договариваемся, что это и есть мир. Суть Олимпиад греческих была именно в этом. Суть современных Олимпиад немного размыта, они стали гораздо более коммерческими шоу, но она остается вот этим объединяющим фактором. И чемпионат мира тоже. И попасть на них…
Я еще раз возвращаюсь к тому, что отборочный турнир чемпионата мира – это важнейшее соревнование для подавляющего большинства стран. Ну, за исключением Бразилии, Аргентины, Германии, Англии, которые как бы априори уже попали. Да и то, я еще раз говорю на примере Уругвая, отменить отборочный турнир, заменить его подарком, прямой путевкой – это не подарок, это скорее девальвация. И всем он нужен.
И Бразилии он нужен, чтобы сборную свою сделать. Карло Анчелотти, что, он будет три матча играть в своей карьере за 10 лет? Нет, конечно. Ему нужен отборочный цикл, чтобы создать сборную Бразилии, чтобы насытить удовольствием от ее игры нацию. Бразильская нация живет футболом. Это очень важно. И когда бразильская нация говорит: «У нас классная сборная», – это одно состояние. Это там можно думать, что у них все зависит от Лулы там, или кого там выберут президентом. Конечно, экономика зависит. Но и социальная часть… Какие собаки интересные у меня разгавкались.
А вообще-то, на самом деле, я знаю бразильцев очень много, они всегда обсуждают национальную сборную. Если ее отменить, сказать: «Ребята, наша сборная больше не играет. Она признана лучшей в истории человечества. Но играть она больше не будет», – они разорвут вас на клочья. Им нужен каждый матч. Вообще каждому человеку нужен матч.
Откуда в Америке такая посещаемость? Откуда в Америке собиралось 70 тысяч на каждом матче? Оттого, что в Америке, в Соединенных Штатах, воспитана культура и привычка похода на шоу, будь это концерт (рок или еще какой-то), будь это пикник, условно говоря, который вы сами проводите для своей школы и детей, или будь это футбольный, хоккейный матч. Но обязательно американцы должны ходить на эти соревнования, чувствовать там свободу, чувствовать безграничные возможности отдыха. Ну как отдыха… Даже не отдыха, а перехода в другое состояние – состояние счастливого небольшого микропутешествия.
Вообще, как Габриэль Гарсиа Маркес написал как-то: «Вообще весь наш мир – это мечты об отрадных путешествиях». Я вот с этим абсолютно согласен и считаю, что путешествие – это главное состояние человека. Должен иметь дом человек, должен быть привязан к чему-то. Но у него должен быть вот этот бесконечный… Я хотел сказать «длинный поводок». Нет, вообще возможность отсоединить поводок и выйти из своего мира, и узнать что-то новое, и пообщаться с новыми людьми. И должно быть постоянно. И главное, что должна быть такая мечта.
Американцы эту мечту реализуют в своих шоу. Они знают, что у них в субботу будет матч New York Rangers, неважно, Patriots. И они знают, что они выйдут туда, что это будет непредсказуемо. С точки зрения перемещения, может быть, они переместятся на то же расстояние: приедут на машине, припаркуются и пойдут. Но с точки зрения эмоциональной – это как выход нового фильма. Просто новый фильм, который ты любишь, или сериал выходит раз в год, а футбол и хоккей у тебя каждую неделю. И это состояние всей нации, которая воспитывается в том числе и тем, что все занимаются спортом. Все абсолютно занимаются спортом. В любом колледже есть команда женская, мужская, любая, любая.
Вообще, это состояние спортивное нации очень крутое. Состояние между спортом и шоу. И поэтому, когда им сказали: «У вас чемпионат мира по футболу. Алжир – Иордания», – какая разница? У меня там великолепные комфортные условия, я пойду на любой матч. Конечно, хорошо, если у тебя есть шанс пойти на матч круче по вывеске. Но поскольку они не очень разбираются в футболе, у них все вывески крутые. И вот это и есть то, что нужно делать. И делать как можно чаще. Совсем часто нельзя. Соленый огурчик тоже должен быть между кусками торта.
Но все равно человечество сейчас дошло до состояния, когда мало кто голодает по-настоящему даже в Африке. Люди могут себя прокормить. Теперь осталось решить простой вопрос – хлеба и зрелищ. Человечество должно быть в состоянии счастья, счастья от получаемого вот этого наслаждения, от зрелищ, от развлечения, от того, что выходишь из своей системы координат, даже если она тебе приятна, даже если твоя работа не унылая, а твоя работа счастливая, все равно тебе хочется с друзьями куда-то пойти или поехать и так далее. И вот спорт дает в этом смысле максимальное…
Ну как, и фестивали, наверное, театральные, кинофестивали тоже. Но они немножечко такие закрытые, элитарные. А футбол и Олимпиады, вообще спортивные – они для всех. Не каждый на кинофестивале может ощутить вот эту правильность своего там присутствия. Не каждый разбирается в Ларсе фон Триере. А в сборной Испании разбирается каждый. Поэтому приезжают и говорят: «Я был на испанцах. Я видел, там они так, так, так играют». И вот это счастье, что ты приехал на большой фестиваль, познакомился с людьми, съел, выпил все что можешь и при этом понял еще это, это дает только спорт.
И поэтому наша задача… Я как спортивный журналист, не знаю, плохое слово, дурацкое советское «популяризатор», но я вот примерно это. Я как бы расшариваю счастье футбола. Это моя главная задача в жизни. Я и говорю, вот этим надо заниматься. Этим умеют люди заниматься. Система эта отлажена уже достаточно. И чемпионат мира показал, насколько это может быть восхитительно. Причем вот эти вот Кюрасао, этот Возинья, это Кабо-Верде, всякие вот эти вот истории, они добавили остроты. Они сделали из обычной сырой рыбы севиче. В общем, это круто.
Ф. ПАВЛЮХИН: Александр, по итогам чемпионата мира можем похвалить Инфантино?
А. ШМУРНОВ: Да, безусловно. Безусловно. Инфантино при всех на него нападках ультралевых очень правильно все сделал и до сих пор стоит очень крепко на ногах. И я его поддерживаю. Я очень не люблю всякую левацкую идею. И все нападки на Инфантино – это чисто левацкая история.
А вот что касается его коммерческого предложения, тут он, конечно, сел в лужу. И заметьте, интересная штука. Кто стукнул ему по голове? Не Европа. Европа-то своим вот этим якобы бойкотом сказала: «Слушай, Инфантино, надо делиться. Давай-ка мы пирог этот переделим».
А потом вышла организация, которая называется КОНКАКАФ. Если слушатели не знают, я скажу. Это организация стран Северной и Центральной Америки. Там 41 член, из которых 40 не очень важны, ни Панама, ни Сальвадор. Главные там – это Соединенные Штаты Америки. Они сказали: «Чего? Вы хотите там что-то какому-то конкретному Трампу или кому-то еще отдать? Трампа через три года не будет. А система спортивных наших соревнований, стадионов и кейтеринга, которая дает 25% доходов, она как была, так и останется».
Вы знаете, что когда приезжает УЕФА и Лига чемпионов на стадион «Арсенала», они торгуют своим пивом. Это безобразие, на самом деле. Когда УЕФА говорит: «Вы коммерциализируете футбол», – я смеюсь, потому что УЕФА давно уже коммерциализировало футбол как только могло и пролезло всюду, еще как-то успело договориться.
Так в Америке кто занимался кейтерингом? Принимающая сторона. ФИФА никакой своей «Кока-Колы», никакого своего «Хейнекена», извините за произнесение вслух, никуда не привезло. Атланта продавала свое пиво, Бостон – свое пиво, свой выбор напитка. Причем цены везде были разные, потому что сегодня в Бостоне одна история, а в Атланте другая. Противоположные вообще подходы. И когда на это попытался Инфантино с помощью Трампа, своего друга, наложить лапу, Соединенные Штаты сказали: «Ну-ка, ну-ка».
Вы не помните, что будет через год? Вы, может быть, не знаете, потому что мы, европейцы, не очень следим за этим. Женский футбол. Чемпионат мира по женскому футболу ровно через год там же, в США, на тех же стадионах.
Но обратите внимание, из чего состоит доходная часть бюджета ФИФА от чемпионата мира: права на трансляции (примерно 50) и дальше все остальное – это кейтеринг, это билеты, это сувенирка. Правильно? Смотрите, что будет в следующем году.
Чемпионат мира среди женщин не продается. Он не нужен никому, ни в Брунее, ни в Кюрасао, смотреть, как они там бегают. Поэтому процент, который будут иметь рекламные права, упадет до 15. А кейтеринг останется тем же. Все те же 300 миллионов американцев пойдут поесть свой бургер, выпить свой фирменный коктейль и восемь кружек пива на суперстадионе. Как они пришли на Алжир и Иорданию, они придут на матч Германия – Япония среди женщин. Это дикие деньги, невероятные деньги. Только их заработает не Инфантино и не Трамп с Кушнером, а их по-прежнему заработают стадионы. Хотите у нас проводить на наших мега-стадионах чемпионат мира – пожалуйста, проводите. А кормить и поить людей будем мы сами.
Ф. ПАВЛЮХИН: Но права на продажу ФИФА – это не единственная же причина, по которой футбольное сообщество недовольно Инфантино. Была же еще история с отменой дисквалификации.
А. ШМУРНОВ: Тут я его скорее поддержу. Это, конечно, спорная история. Я думаю, что если сейчас начнем голосовать, то среди нас… А вот публика ваша, я знаю, она такая все-таки либеральная, она все-таки скорее влево направленная, и она 60/40 проголосует, я думаю. А может быть, даже 70/30.
Но я не согласен с этим. Я считаю, что Трамп поступил как… Не скажу этого даже слова. Как чудак. И вообще не нужно было этого делать. Но посыл его был совсем не такой, каким его восприняли. Посыл был такой: «Давайте восстановим справедливость. Не нарушим справедливость моим звонком, а восстановим справедливость».
Потому что Трампу сказали… Ну, он болван, он не понимает ничего в футболе. Но ему намекнули, что есть такое правило, что если ты получаешь красную карточку, дисквалификация вступает в силу не на следующий матч, а после специального рассмотрения твоего инцидента, твоего кейса комиссией. Правильно? Это действует в Англии. Из-за этого мы удивляемся: в прошлом матче Анри удалили, а в следующем он играет. А потому что еще не было заседания. Иногда оно случается между матчами, а иногда нет. И там вопрос только по заседанию. И заседание может назначить или не назначить дисквалификацию. Эта схема правильная, я считаю. Хотя она действует только в Англии. В УЕФА, например, не действует.
Трамп говорит: «А в чем логика того, что дисквалификация автоматическая?» Ему говорят: «Ну, мы так привыкли». Он говорит: «Что значит привыкли? Это правильно или нет, считаете вы?» – «Не очень правильно, но мы так привыкли. Не будем же мы менять правила на ходу». – «Как это не будем? Мы страна прецедентного права. А давайте поменяем. Ведь существует правило, когда нужна комиссия. Существует. А вы вот лично думаете, вот ты, Инфантино, или вокруг тебя стоящие люди и вообще весь мир думаете, что Балогун должен быть дисквалифицирован или нет?» Там ведь спорная была сама история его удаления. Он говорит: «Ну, наверное, спорная». Там даже Клопп выступил, что он считает, что это не красная и так далее. Там еще кто-то.
Он говорит: «Слушайте, во-первых, удаление неочевидное. Комиссии не было. Почему же он должен пропустить важнейший матч своей жизни? Давайте введем прецедент, что можно, что дальше будет разбираться комиссия.» Тот говорит: «Набегут сейчас леваки и скажут: нельзя менять правила по ходу игры». Он говорит: «Почему нельзя? Можно». Как в этом фильме «Кин-дза-дза!», когда этот с носком говорит в самой первой сцене: «Вы же нажмите на кнопку, куда переместиться». Тот говорит: «Да неважно». Он говорит: «Нельзя нажимать на кнопку». Те говорят: «Не, можно». Нажимают – и оказывается в пустыне.
По большому счету Трамп так же поступил. Но я бы его не стал обвинять. Он нажал на эту кнопку. У нас с вами, условно говоря, назовем нас с вами каким-то единым либеральным пространством, привычных правил по ходу не меняют. У нас приехали на чемпионат мира, должны его довести до конца.
В чем здесь догма-то? Вот вы лично считаете, что действительно вот никогда в жизни не надо менять правила, даже если они несправедливы?
Ф. ПАВЛЮХИН: У меня нет ответа, Александр. Только вопросы сегодня.
А. ШМУРНОВ: Вот видите. Возможно, я перетянул вас на свою сторону. Потому что моя логика именно в этом, что Трамп хотел восстановить справедливость и вообще поступить по логике, ему сказали, что так нельзя, схватили его за руку. Из-за этого сама сборная США расстроилась. То есть глупость-то была в том, что он не оценил последствий. Сама сборная США была выведена из равновесия этим эпизодом, всем обсуждением, что это обсуждали больше, чем футбол. Ну и бельгийцы их прибили. И все сказали: «Поделом».
Хотя, на мой взгляд, я считаю, что Балогун должен был играть. Наверное, должна была собраться комиссия, которая бы отменила карточку, а не звонком Трампа. В общем, не знаю, что произошло.
В общем, это не в упрек Инфантино. На мой взгляд, здесь он скорее поступил правильно. Ну, взял на себя огонь. Все теперь сыплют ему упреки. Но зато теперь есть прецедент. Зато меньше будет несправедливости. Как с VAR. VAR по-прежнему работает неидеально. И все говорят: «На хрена вы ввели VAR?» – «Так мы ввели VAR, чтобы как можно меньше было несправедливости. А то, что по-прежнему несправедливость еще существует, это не проблема ввода VAR, а проблема несовершенства VAR. И мы его отточим, отладим, не волнуйтесь. Но несправедливости мы больше не позволим существовать».
Ф. ПАВЛЮХИН: Вас не настораживает такая близкая дружба главы ФИФА и президента США?
А. ШМУРНОВ: Настораживает. Но меня настораживает и близкая дружба Молотова с Риббентропом. Мало ли что меня настораживает. Меня много чего настораживает в этом мире и в истории человечества. Но в данном случае это не самая плохая из дружб.
Ф. ПАВЛЮХИН: Хорошо. У нас следующая тема по поводу того, что ФИФА – организация, которая объединяет людей. Футбол – самая любимая игра на планете Земля. Почему вообще ФИФА постоянно попадает в такие скандалы?
А. ШМУРНОВ: Потому что ее раздирают. Потому что это организация, которая объединяет необъединимое. Причем это единственная организация. Ну, есть еще теннисная. Но теннис не развивается до такой степени активно, интенсивно ни как шоу, ни как бизнес, ни как социальная среда в половине стран. То есть нет тенниса в Ираке, нет тенниса в Лесото, а футбол есть. И футбол есть везде.
Есть еще так называемая фейковая организация ООН, которая близко не выполняет никаких своих функций. Но просто именно потому, что она бессильна, у нее нет стержня. Непонятно, ради чего она. Что она объединяет? Она объединяет необъединимые страны на какой идее? На идее дружбы? Не может быть дружбы. Везде сейчас происходит 28 войн. Никакой дружбы нет. Единства нет. Единства развития нет.
НАСА и общекосмическая программа, например, могла бы быть такой. Но она в развитии находится тоже в отдельных только странах. Но НАСА – это чисто американская. Но если бы сделать мировую космическую организацию, то идея полететь на Марс или, не знаю, открыть новые территории… Потому что нас уже 8,5 миллиардов, и нам вообще надо что-то делать. Эта могла бы объединить. Но не работает пока. Слишком слабый уровень научной подготовки.
А футбол работает так, как не работает ни одна Олимпиада. Потому что на Олимпиаде вы же видите, что происходит. Уровень самой низкой страны на Олимпиаде и уровень лидеров – это бесконечный разрыв. А в футболе это в три раза всего-навсего. Кюрасао, Гаити и еще опускайтесь вниз – они тем не менее могут играть с Германией. И это будет матч. А бессмысленно лыжникам и прочим из Вануату соревноваться, условно говоря, с норвежцами. Это не будет матч. И поэтому футбол своей непредсказуемостью и усредненностью всей планеты вокруг возможностей…
То есть можно даже поставить, как известно, два портфеля и две палки воткнуть и играть в любой саванне африканской, где угодно, и в арабских странах не самых благополучных. Тем не менее там играют. Они приезжают и забивают гол в Бельгии, условно говоря. Еле-еле прошедшая, дико слабая сборная Ирака тем не менее приехала и там что-то забила, где-то боролась. И это был матч. И на него пришли 70 тысяч человек. Ну, вы пойдете смотреть, как шведский лыжник бежит с лыжником из Конго один на один? Что тут смотреть? А здесь именно вы идете смотреть. То есть дело и в развитии. То есть шанс когда-то стать героем в своей области.
Почему компьютерные игры сейчас развиваются? Потому что каждый мальчишка может нажать на две кнопки с той или иной скоростью. Поэтому там чемпион и самый последний из игроков, который только разобрал правила и увидел джойстик, их разделяет не так много. Во всяком случае, потенциал у человека, который сегодня взялся за Counter-Strike, стать чемпионом очень высокий. И в футболе он достаточно высокий. Но при этом в футболе это чуть более понятно, чуть более привычно.
И потом, это живая игра, абсолютно живая игра, которая при этом существует в разных своих ипостасях: клубного футбола, теперь уже и женского, еще раз подчеркну, он растет большими темпами, клубного футбола разного типа, межконтинентального и национального, и прочего и прочего. Все эти футболы разные соединяются в один. И они все понятны, естественно.
И ФИФА – организация единственная на земле, которая реально объединяет весь мир на одной идее: играть в футбол. Но по-прежнему там есть Палестина, Израиль, не знаю, Россия с Украиной, которые так или иначе разрывают ФИФА.
Есть там европейское сообщество, которое считает, что оно должно получать все деньги от футбола, потому что там футбол развивается наиболее мощно, там деньги наибольшие вложены. И поэтому там 10 лиг в Англии и так далее и так далее, и даже пять лиг на Кипре. Европа должна все иметь, а все остальные иметь меньше, потому что рылом не вышли. А они говорят: «Нет, у нас история другая. Мы хотим развивать из самой Уганды, из самого Бахрейна, хотим поднять футбол на высокий уровень». И в этом логика есть.
С другой стороны, есть политическое безобразие, когда президент ФИФА выбирается не меритократичным способом, а чистой демократией, когда один голос у одной страны. Лесото и Германия имеют один голос. Это неправильно. У тебя 52 организации в Азии, 54 в Африке – это 106 из 211. Если ты купил себе Азию и Африку – я «купил» в хорошем смысле слова, подкупил, приманил себе Азию и Африку (пока не хочу говорить про деньги здесь), – то тогда ты уже выиграл выборы.
И в этом, конечно, проблема. Европа говорит: «Слушайте, мы футбол. Плюс там 10 стран Южной Америки. Вот это мы футбол. Нас 53 в УЕФА и 10 в Южной Америке. Плюс США и Мексика максимум. Все, больше ничего. Можно футбол больше нигде не проводить». Африка и Япония – скорее это уже экзотика. – «Мы, 60 стран, развиваем футбол, а голосуют 106 других. Это же неправильно». Вот это и есть повод для самого жесткого конфликта, который происходит начиная с Авеланжа. То есть это было с Авеланжем, это было с Блаттером. И никуда от этого не денешься. При том, что, еще раз говорю, это могущественное, успешное и генерирующая не только гигантский бизнес, но и генерирующая смыслы организация.
Ф. ПАВЛЮХИН: Александр, вы согласны с заявлением Инфантино, что отстранение России ничего не дало?
А. ШМУРНОВ: Нет, не согласен. Отстранение России дало все. И это великолепное и правильное решение. И никто не должен его менять. Потому что отстранение России – это просто мир сказал: «Так вести себя нельзя». Если Россия где-то будет возвращаться, то значит, эти люди, которые ее куда-то возвращают до окончания войны, говорят: «Нет, так можно было. Буча была возможной. В Грузии в 2008 году так и надо было. Нужно было так брать Крым. Нужно было убивать Навального. Нужно было вводить цензуру. Нужно было, наконец, нападать на Украину за три дня и грозить ядерной бомбой. Все это нужно. Все это правильно. Все это хорошо. Все это легитимно».
То есть любое возвращение сейчас России куда-то в международные организации – это преступление. Потому что таким образом говорят: «Черт с ним». «Как ни в чем не бывало» это называется. «Ссы в глаза – божья роса» это называется.
Так нельзя, друзья мои. Нельзя ничего возвращать до окончания войны. Не потому, что без России страдает мировой хоккей. Кстати, он правда страдает. Это правда. Условно говоря, уровень турниров хоккейных и интерес к ним без сборной России снижается. В футболе сборная России нафиг никому не нужна в среднем. Ну, нет ее и нет. Российские клубы да тоже не очень нужны УЕФА. Хотя там деньги надутые «Газпромом» в начале 2000-х так или иначе Россию вывели на шестое место. Это было вполне объективно. Ну и, конечно, не очень хорошо терять шестого фаворита. Но, с другой стороны, ничего страшного. Во-первых, фаворитов 15, из них 14 осталось. Да и остальные страны не расстроились сильно в УЕФА.
А в ФИФА тем более. Что там Россия на чемпионатах мира показала, кроме своего домашнего, где она добралась до четвертьфинала чудом? Все остальное – у России и СССР никаких шансов не было. Это не игрок на футбольном пространстве, если с точки зрения спортивной говорить.
А если говорить с точки зрения политической и гуманистической, то отстранение мгновенное 28 февраля было абсолютно правильно. Ну и следом пошли другие организации. И на попятный пойти – это значит уступить путинизму, уступить безобразию. И я считаю это просто преступлением. То, что некоторые спортивные федерации под давлением, не знаю, шпионским, за деньги, за что-то еще, но сдаются сейчас – это просто они переходят в разряд солдат Путина.
Мне очень жалко российских спортсменов. Но у них был выбор, и очень многие теннисисты его сделали: либо ты солдат Путина, либо ты спортсмен. К сожалению, после того как началась война, все спортсмены, все люди, которые размахивают так или иначе флагом, в том числе и какие-то люди из культуры, которые приезжают на Биеннале, неважно, все люди, которые размахивают флагом, все солдаты Путина. Если ты готов играть без флага за свою собственную карьеру, ты остаешься спортсменом. Если без флага ты не можешь выступать, значит, ты солдат. Собственно, очень все просто.
Мирра Андреева, Даниил Медведев и представители других видов спорта поехали туда без флага. Она спортсмен. Тот, кто говорит: «Я либо поеду с флагом, либо не поеду», – тот солдат. И нельзя сейчас солдат никуда допускать. Идет война. Идет война за право человечества не позволять никому размахивать ядерной бомбой. Давайте вот ограничимся этой формулировкой. Забудем про Навального, забудем даже про Бучу.
Никто не имеет права размахивать даже устами грязного рта какой-то дуры на телевидении никак. Эта дура после того, как она сказала на телевидении, что мы там ядерной бомбой, тут же должна была бы перемещена в тюрьму на 20 лет, а не обласкиваема патриотами и даже утешаема другими. Это отвратительно. Заявить, что мы сейчас применим ядерную бомбу, после Хиросимы не имеет права ни один человек. Такие люди сейчас есть только в одной стране. Эта страна должна быть исключена из всего мирового процесса до тех пор, пока произнесение в прямом эфире одобрительного мнения о применении ядерной бомбы не будет считаться преступлением.
Вот для меня очень просто: пока на российском телевидении, в российском медиапространстве допустимо угрожать миру ядерной бомбой, никакого спорта быть не может. Этот флаг – это череп и кости. Он не должен быть допущен ни на какое соревнование, ни на какой мирный процесс, ни на один фестиваль. Никакой Сокуров никуда не должен ездить. Неважно. Флаг не должен ездить – самое главное. Даже самый главный гуманист не должен приехать и гениальный спортсмен. Нельзя этого позволять. Я это буду говорить до конца дней своих. Надеюсь, что этот конец произойдет несколько позже, чем произойдет конец войны. Надеюсь еще увидеть что-нибудь другое.
Ф. ПАВЛЮХИН: Почему футбольной сборной Белоруссии разрешили продолжать играть?
А. ШМУРНОВ: Потому что Лукашенко не размахивает ядерной бомбой.
Ф. ПАВЛЮХИН: ФИФА пригласила сборную России до 15 лет на новый турнир сейчас в Азербайджане. Это такой первый пробный шаг для допуска?
А. ШМУРНОВ: Да, первый пробный шаг для употребления ядерного оружия. Точка. Нельзя Путину позволять убедиться в том, что он прав. Российский флаг на соревнованиях ФИФА – доказательство… А вы послушайте, что будет сказано в российском паблике. Посмотрите, почитайте, друзья. Я к слушателям обращаюсь. Что они скажут после того, как произойдет это соревнование? Что они уже говорят после спортивной гимнастики или бокса? «Ура, мы победили! Мы воткнули флаг в вас!»
Ребята, нельзя позволять. Сначала нужно закончить войну, признать, что это было войной, что это было преступлением, начать договариваться, выплачивать репарации, что угодно. После этого можно говорить об этом флаге. Я бы, конечно, хотел, чтобы его больше никогда не было. После того, как он развевался над уничтоженными украинскими городами, он должен быть заменен. Нормальная Россия должна заменить флаг. Но это спорный вопрос. Так же, как и ее распад. Я об этом не думаю. Ну, думаю, но не стану сейчас развивать. Но пока этот флаг является флагом, по сути, убийц, его нельзя никуда допускать. Еще раз говорю: всех спортсменов надо допустить как людей. И никого нельзя допустить. Чиновников, как и тех самых КСИРовцев не допустили, нельзя допускать.
В чем проблема главная отношения США к Ирану? Именно в том, что они размахивают, условно, будущей ядерной бомбой. Потому что это может стать второй страной, которая позволит себе говорить: «Мы ее применим». На самом деле ядерное оружие нужно только для того, чтобы сдерживать другого обладателя ядерного оружия. А махать перед носом у того, у кого ядерного оружия нет, это подлое преступление.
Так же это начинается со двора. Если вы выходите во двор и у вас есть кастет, а у школьника маленького нет, то кастетом вы можете перед другим хулиганом, перед другим бандитом только размахивать. Ну как вы перед пятиклассником кастетом-то машете? Это же абсолютный кринж. Это нельзя вообще никак.
Ну вот в этом смысл, что позволив себе ради имперской политики, ради золотых унитазов, ради чего угодно, неважно ради чего, позволив себе вот эти слова… Причем это сказала не только дура на телевидении, это сказали многие ответственные люди, у которых посты, которые принимают законы, которые, в конце концов, могут проголосовать за это, так, как они проголосовали, вы видели все эти лица, за сам факт войны 23-го числа на этом заседании.
Нельзя всего этого позволять. Это нельзя. Я еще раз говорю: я гуманист, я за мир. А это против мира. И воткнутый флаг на соревновании ФИФА 15 – это отвратительно, это ужасно. Я надеюсь, что реакция сообщества мирового будет соответствующей.
Ф. ПАВЛЮХИН: При этом 7 июля МОК предварительно восстановил Олимпийский комитет России в правах, хотя как минимум 19 украинских спортсменов находятся сейчас в российском плену. Как вообще спортивные чиновники допускают это?
А. ШМУРНОВ: За деньги.
Ф. ПАВЛЮХИН: И все?
А. ШМУРНОВ: И все. К сожалению, в нашем мире все делается за деньги, даже самые гадкие подлости, самые отвратительные подлости. И это чудовищная подлость. Это подлость, которая разрушает мир. И в конце концов мир расколется. То, что сейчас мы называем чемпионатом мира, Олимпиадами и так далее, перестанет существовать. Потому что если бы додержали изгоя в клетке, тогда весь остальной мир бы существовал. А сейчас его выпустят, к нему присоединятся те, кто недоволен порядками какими-то по тем или иным причинам, или те, кто куплен, и мир просто расколется, и мира больше не будет. На самом деле сейчас идет война за единство человечества. Не допустить российский флаг на соревнования – это единственный шанс спасти мир.
Ф. ПАВЛЮХИН: Не нужно ли сначала отпустить спортсменов и потом решать, допускать ли Россию на мировые чемпионаты? Почему в МОК не рассматривают такую идею?
А. ШМУРНОВ: Нет, этого недостаточно. Этого недостаточно. То есть, конечно, можно с помощью торга с этим монстром спасти 19 человек. Но этого недостаточно. Отпустить спортсменов? Так они новых захватят. Они же втыкают флаги и машут этой ядерной бомбой, и продолжают. У них же даже разговора нет о том, что они могут прийти к миру. Им нужна победа над миром, а не мир. Они под миром-то что понимают? Мы же видим, мы же слышим из уст главного вурдалака и всех остальных, и его помощников, особенно в медиасреде, которые сильно красноречивые и поэтому помогают вурдалаку сформулировать.
Я вот ненавижу журналистов, которые за Путина. Они же знают, что если они люди, то они не могут быть за Путина. Нельзя быть за Путина. Просто это быть за Мордор. Но они это выкладывают через какие-то свои особые подходы к жизни. Я знаю их аргументы. Я даже не хочу их повторять. И подсказывать тоже не хочу. Просто это отвратительно. И этими устами сейчас творится это самое страшное безобразие.
Ну, реально. Вот сейчас еще немного, еще немного таких решений – и мир расколется. И согласитесь, что УЕФА, например, в футболе точно не примет никакие российские клубы. А есть организации, которые расколются пополам. Какая-нибудь там федерация той же, не знаю, спортивной гимнастики. Кто-то не будет выступать на чемпионате мира, сдадут свои. Потому что они не хотят допустить.
Дело не в конкретном пожатии руки или непожатии руки, или в выслушивании гимна украинскими спортсменами, которые страдают. Не в этом. А в самом факте того, что вы преступнику позволяете играть в своей песочнице. И он вас замочит рано или поздно, если вы допустите. Держать в клетке его надо. Все эти санкции – это клетка. Выпустили – жди беды. Ну, как хотите. Я человек маленький. Я просто буду всеми руками и ногами против любого появления флага на мировой спортивной, культурной и любой арене.
Ф. ПАВЛЮХИН: Губернатор Свердловской области Денис Паслер, который, я напомню, назначил убийцу из Бучи в правительство, будучи губернатором еще Оренбургской области, его сын со следующего сезона будет выступать в Канадской хоккейной лиге в молодежной в Medicine Hat Tigers. Надо ли реагировать на такое?
А. ШМУРНОВ: Сын за отца не ответчик. Надо сына спросить. Надо интервью с ним сделать. Национальная хоккейная лига – это крутая организация, одна из самых крутых. Потому что хоккей вообще вид спорта важнейший с точки зрения шоу, с точки зрения модели бизнеса, не уступающий остальным. Хотя, казалось бы, американский футбол генерирует больше денег, и НБА тоже, и даже бейсбол. Но хоккей при этом покрывает гораздо большую часть мира, в отличие от американского футбола.
Есть два важных критерия успешности спортивного процесса – это покрытие мира и успешность бизнеса. И хоккей стоит на третьем месте, на мой взгляд, после тенниса и футбола. Потому что, с одной стороны, это невероятно успешный бизнес и успешнейшее шоу, и с другой стороны, это покрытие не только Северной Америки, как с американским футболом, а еще и остального мира, точнее, Европы, которая чуть-чуть расширяется. Все-таки в хоккей тоже сейчас играют. В Израиле, я знаю, есть хоккейные команды, а там жарко очень. Но где только ни строят катки…
Так вот, хоккей – крутая вещь. И НХЛ – это верхушка айсберга, которая позволяет хоккею существовать. И НХЛ имеет очень верные правила политические. Они говорят: «Хоккей отдельно от политики на 100%. Ни в одну, ни в другую сторону мы вам не позволим».
Так же, как казалось, что история с Инфантино – это американцы что-то там мутят. На самом деле, наоборот, американцы прихлопнули историю с Инфантино и вот этим кейтерингом. Потому что США – это очень разнообразная устойчивая система, которая не позволяет ни в одну, ни в другую сторону качнуться. Отчего ужас от Трампа, который заявляет: «Мы можем пойти за грань». Нет, вы не можете. Здесь устроена уже 300 лет почти система сдержек и противовесов. Не позволит вам выйти. Он кричит: «Да ни фига, можно так!» – и нажимает на кнопку. Да, это плохо. Но вот вместо Трампа будет другой. Трамп – это просто трамплин для осознания будущих республиканцев. Но оставим это.
Хоккей как существует? Гениально существует. Когда российские хоккеисты вернулись, условно говоря, после начала войны в свои команды и у каждого встал вопрос, как быть, американская лига сказала: «Мы не пустим сюда ни, условно говоря, журналистов, которые хотят из российских хоккеистов сделать солдат Путина, ни, наоборот, не пустим сюда тех, кто считает, что это послы Путина. Это ни то, ни другое. Это наши хоккеисты. И до тех пор, пока они готовы быть нашими, НХЛовцами, а не россиянами или антироссиянами, до тех пор они у нас играют».
И вот это овечкинское безобразие, который начал популяризировать Россию (не вся эта Putin Team, она была создана до войны), но тем не менее уже в войну оно очень быстро было американским обществом и НХЛ закрыто. «Слышь, парень, – сказали ему, – хорош. Этого не надо».
Как и не надо, с другой стороны, отвечая на ваш вопрос, не надо трогать сына этого губернатора. Надо с самим губернатором разбираться, а не с сыном. И сыну даже, наверное, не стоит задавать вопрос про его отца. Я бы, конечно, хотел взять у него интервью. Ну, когда он подрастет и у него будет какое-то сознание. Потому что молодые спортсмены, в общем, не объекты для интервью. Там не о чем спрашивать. Но, вообще-то, интересно было бы со временем. Но сейчас этого не нужно делать.
И вообще, на спортсменов, которые выступают в Национальной хоккейной лиге или в теннисном туре, которые выступают именно не за Россию, не за этот флаг, а за себя и за свои команды, не надо вот эти обязательства, не надо эти вериги накладывать. Точно так же, как футболисты редкие, которые играют в Европе, не должны отвечать за то, что происходит. Плохо, что они есть в сборной России. Ну, плохо, конечно. Вот Головин из «Монако» уезжает в сборную России. Но, условно говоря, здесь еще нет состава преступления. А в НХЛ его совсем нет, потому что там правила такие. Там правила отказа от политики.
То, что в российской пропагандистской среде называется «руки прочь от политики», это ложь. Потому что Советский Союз первым засунул свою руку и очень глубоко, по самые гланды, через одно место в спорт. То есть политика засунула руку в спорт. Как в этом анекдоте, я очень люблю, когда у нарколога говорит: «В вашей крови 30% портвейна. А в вашей крови 70% портвейна. А в вашем портвейне крови не обнаружено». Так вот, в советском спорте спорта почти не было, там была только политика.
И он стал свежим и настоящим в 90-е годы. Один из институтов важнейших для человечества – спорт – в России, важнейшей стране для человечества, стал свободным на 10 лет, даже на 20. Это было большое счастье. Это был большой шанс. Профессионалы, которые, конечно же, при этом в нормальной стране всегда должны свою страну представлять и развивать и так далее и так далее. И когда было все нормально, Кубок Стэнли привозили и возили по деревням, где там родился обладатель Кубка Стэнли. И это очень круто было. Это правильно. Такого рода патриотизм я поддерживаю.
Но когда страна себя объявила изгоем и объявила о том, что она нарушает все правила мира, страна эта должна быть вычеркнута. А люди – нет. И НХЛ – лучшая из организаций, которая предоставила людям, у них там играющим, возможность оставаться людьми, спортсменами. Что будет с совестью этого молодого человека и знает ли он вообще о том, что делал его отец, я не знаю. Но априори он не виноват и не должен быть виноват.
Ф. ПАВЛЮХИН: Спасибо, Александр. Это была программа «Прямо сейчас». У нас в гостях был спортивный комментатор и автор ютуб-канала «Шмурнов Тайм» Александр Шмурнов. Подписывайтесь на ютуб-канал Александра. Меня зовут Федор Павлюхин. Ставьте лайки, подписывайтесь на наш ютуб-канал, подписывайтесь на «Эхо» в соцсетях. Далее в эфире «Эха» выпуск новостей. И всем пока.