Сергей Давидис: Зачем ФСБ устраивает спектакль из задержаний за госизмену
Феномен политических репрессий — это атрибут диктатуры, атрибут авторитарного режима, инструмент, с помощью которого он достигает своих целей. Первичная цель — контроль над обществом, устрашение населения, создание шаблона правильного поведения и отвращение от неправильного с точки зрения власти поведения. И они до некоторой степени в этом преуспевают, в том числе как раз с помощью этого инструмента. Поэтому я бы не сказал, что это неэффективно…
Ф. ПАВЛЮХИН: С нами на связи руководитель независимого правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» Сергей Давидис. Сергей, здравствуйте!
С. ДАВИДИС: Добрый день.
Ф. ПАВЛЮХИН: Сергей, ваш проект подготовил доклад «Reels ФСБ: за кадрами эффектных задержаний», и в нем вы проанализировали 70 видео. Можете ли вы оценить, сколько их всего делают, например, за месяц или за год?
С. ДАВИДИС: Нет, боюсь, мы не проводили таких подсчетов, да и, строго говоря, не имеем возможности их подсчитать. Какие-то видео попали в наше поле зрения, а мы в общем учитываем уголовные дела конкретных людей, которые, на наш взгляд, преследуются по политическим мотивам, с явными признаками незаконности. Их мы и учитываем. Не всегда можно понять, было ли в их деле такое видео или нет, и не всегда у нас это учтено. По крайней мере, мы не ставили перед собой задачу посчитать всё. Это, вне сомнения, малая часть. Такого рода видео сопровождают значительную часть политических дел — по крайней мере тех, которые находятся в производстве ФСБ, политических дел. Но мы выбирали, в общем, наугад, случайным образом для того, чтобы это было максимально репрезентативно, чтобы создать некую картину этого феномена и попытаться немного его препарировать.
Ф. ПАВЛЮХИН: Вы изучали, как эти видео распространяются дальше, после публикации госагентствами?
С. ДАВИДИС: Нет, наверное, специально мы не отслеживали, по каким трекам двигаются эти ролики, как они распространяются. Но на самом деле достаточно понятно, что бывает по-разному. Какие-то ролики, может быть, даже вопреки чаяниям их авторов, приобретают вирусный характер. Например, нам случалось распространять ролики — правда, не ФСБ, а судов в Запорожской области, — которые демонстративно бахвалятся тем, что посадили на долгие годы за небольшое пожертвование пожилых людей, жителей оккупированных территорий Украины. Они этим бахвалятся, а мы это распространяем, чтобы привлечь внимание к этому вопиющему беззаконию и к судьбе людей. И люди подхватывают и распространяют, потому что их это возмущает. Это, наверное, не то, на что рассчитывали создатели, — не на эту аудиторию и не на эти каналы распространения. А что-то, наоборот, вне сомнения, распространяется в охранительских каналах, в пропагандистских целях и вызывает какой-то резонанс в сознании тех людей, которые ведут эти каналы. Но этого мы тоже не отслеживаем, боюсь, сложно сказать. Вне сомнения, значительная часть этих видео выходит за рамки собственно публикации в каналах ФСБ и других официальных структур и приобретает какую-то аудиторию за их рамками. Но, опять же, исследований на этот счет мы не проводили.
Ф. ПАВЛЮХИН: На ваш взгляд, это спущенная сверху методичка?
С. ДАВИДИС: Само по себе это, конечно, получиться не может. Какое-то указание, что нужно больше работать с общественностью, наверняка давалось. Как это точно устроено, мы, естественно, не знаем. Вполне вероятно, тем не менее, что разные региональные подразделения смотрят друг на друга и перенимают какие-то практики. С другой стороны, структура все-таки централизованная, и в каждой структуре есть конкретные люди, которые отвечают за такое пропагандистское сопровождение деятельности. Это все-таки не следователь на коленке рисует, а какие-то особые люди, которые отвечают за это в региональном управлении. Соответственно, вполне вероятно, что для них проводятся какие-то совещания по обмену опытом, обучающие курсы, что есть, вероятно, какое-то подразделение, которое их объединяет, координирует эту деятельность и дает общие указания, в каком ключе нужно показывать, и так далее. Скорее всего, это есть, хотя мы этого не знаем, но так просто работают государственные структуры.
С другой стороны, очевидно, есть какая-то высшая политическая воля на то, чтобы таким образом сопровождать политические уголовные репрессии. Она более или менее понятна. В конце концов, смысл этих репрессий — в запугивании общества на примере конкретных людей, относительно небольшого их числа. При всей массовости репрессий в масштабах 140-миллионной страны те несколько тысяч человек, которые известны нам как подвергшиеся политически мотивированным репрессиям, — это не так много. Это по-прежнему существенно меньший процент, чем, например, в Беларуси, если соотносить с численностью населения. И для них принципиально важно обеспечивать мультиплицирующий эффект. То есть доносить эти репрессии до общества, повышать коэффициент страха, чтобы с помощью относительно небольшого количества дел создать представление о правильной модели поведения, которая нужна государству, и о том, чего, на его взгляд, делать не надо. И в этом смысле идея подавать эту информацию в правильном ключе кажется для них естественной. Поэтому это не что-то случайное.
Ф. ПАВЛЮХИН: Сергей, в докладе вы формулируете предполагаемые задачи таких видео: создание атмосферы тотального контроля, деморализация несогласных, фабрикация удобной версии и демонстрация эффективности работы. Но разве нельзя интерпретировать рост таких дел, наоборот, как свидетельство их неэффективности? То есть, несмотря на все их усилия, шпионов и диверсантов становится всё больше?
С. ДАВИДИС: Строго говоря, во-первых, нельзя сказать, что их становится всё больше. На протяжении полномасштабной войны мы действительно наблюдали рост количества дел, связанных с обвинениями в преступлениях против государственной безопасности, в первую очередь в госизмене. И госизмена стала самой массово используемой для политических репрессий отдельной статьей Уголовного кодекса. Потому что, когда мы говорим об экстремизме, это комплекс статей. А госизмена как отдельная статья используется для политических репрессий больше, чем любая другая. Это, конечно, значимый рост. Но, судя по той статистике, которую мы ведем на основе нашей базы данных, он имел место до начала этого года. Сейчас рост такого рода дел прекратился, и их доля и количество более или менее стабилизировались. А масштабы репрессий уже года три примерно на одном уровне — особенно на территории России, если не брать оккупированные территории, где количественный рост тоже был до начала этого года.
Поэтому нельзя сказать, что это совсем неэффективно. Скорее наоборот, репрессии функциональны. Они ведь не просто для того, чтобы поглумиться над людьми и помучить их. Конечно, у рядовых исполнителей такая цель, вероятно, есть, и какие-то садистские проявления, в том числе описанные в этом докладе, конечно, имеют место. Но все-таки сам феномен политических репрессий — это атрибут диктатуры, атрибут авторитарного режима, инструмент, с помощью которого он достигает своих целей. Первичная цель — контроль над обществом, устрашение населения, создание шаблона правильного поведения и отвращение от неправильного с точки зрения власти поведения. И они до некоторой степени в этом преуспевают, в том числе как раз с помощью этого инструмента. Поэтому я бы не сказал, что это неэффективно.
И в любом случае, даже если что-то растет, для них это только повод наращивать репрессии. Если бы действительно был рост реальных проявлений госизмены и терроризма, для них было бы естественно отвечать на это ростом репрессий. Понятно, что никакого роста госизмены и терроризма нет, а есть рост дел, в которых какие-то деяния, часто вообще не нарушающие закон, квалифицируются как госизмена и терроризм. Фактически преследуют нелояльных, тех, кого рассматривают как потенциальную угрозу. Конечно, есть дела, в которых люди что-то предприняли, чтобы противодействовать режиму, противодействовать войне, и это квалифицируется как госизмена, терроризм и так далее. Но значительная часть дел направлена против тех, кого просто считают нелояльными, и основана на провокациях. В этом смысле, повторяю, они достаточно преуспевают в достижении своих целей.
Ф. ПАВЛЮХИН: Спасибо большое. У нас на связи был руководитель независимого правозащитного проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» Сергей Давидис.