Владимир Ашурков

Я помню свой разговор с Фридманом в начале 2012-го, он меня пригласил в кабинет и сказал: «Я знаю, что ты…». К тому времени он знал, что я помогаю Навальному в свободное от работы время. И он говорит: «Смотри, вокруг Навального большое оживление. Идут массовые митинги после парламентских выборов декабря 2011 года. Спецслужбы считают тебя его ближайшим соратником. Нам такая паблисити, такая публичность не нужна, когда один из наших топ-менеджеров участвует в политической деятельности. Я понимаю, что вы не делаете ничего нелегального, но нам с этой властью нужно иметь дело каждый день. И поэтому давай с тобой расстанемся». И мы расстались без каких-то взаимных претензий…

Людям, которые не очень разбираются в бизнесе, легко наклеить ярлык путинских олигархов на всех крупных российских бизнесменов. Я больше знаю об этом, поэтому я обращаю внимание на нюансы. И, на мой взгляд, логика введения санкций против Фридмана никогда не была сильной. Однако снятие санкций стало результатом не прозрачной процедуры, а результатом закулисных договоренностей двух ловких изобретательных дельцов…

Нет смысла какие-то претензии предъявлять российскому народу. Вернее, это можно делать, но непонятно, что из этого следует. Я как бы ненавижу тех людей, которые совершали преступления в Буче. Я ненавижу верхушку политического руководства России. Но я не ненавижу Россию как общество и российский народ, несмотря на то что от их имени и их руками совершаются вот эти вот преступления и репрессии…