«Можете ли вы подтвердить или опровергнуть, что вы обещали, что олигархи получат Газпром?»
Несколько дней назад вышло интервью Альфреда Коха у Юрия Дудя. Там Кох упомянул некий разговор, якобы происходивший между нами в 2013 году. Ко мне за комментариями обратился Александр Плющев: «Как вы прокомментируете рассказанную Кохом историю? Можете ли вы подтвердить или опровергнуть, что вы от имени Навального просили Коха обратиться к олигархам с просьбой поддержать Навального на 100 миллионов долларов (или сумму такого порядка). Можете ли вы подтвердить или опровергнуть, что вы обещали, что олигархи получат Газпром?».
В ответ ему я высказал на эту тему несколько соображений, которые привожу ниже.
Я не помню, чтобы подобный разговор имел место. Мы с ним действительно встречались в 2013 году, когда я искал финансирование для мэрской кампании Алексея Навального. Вполне возможно, что эта тема обсуждалась гипотетически. Но дело в том, что в 2013 году всерьез говорить о возможности распоряжаться «Газпромом» оппозиционеру Навальному или мне, как члену его команды, можно было только в шутку.
И я, и Кох понимали, как работала политическая система в России. Мы отдавали себе отчет в том, что даже в случае невероятного успеха Навального на выборах мэра Москвы идея о его единоличном распоряжении «Газпромом» в пользу неких заинтересованных лиц была фантастической и иллюзорной. Так что это могло обсуждаться исключительно в формате шутки.
Если такой разговор и случился 13 лет назад, он просто не отпечатался в моей памяти. Мне забавно наблюдать, как из интервью в интервью Кох упоминает об этом как о чем-то серьезном, хотя никаких оснований для таких дискуссий тогда не было.
Что действительно обсуждалось и Навальным, и мной, так это идея значительных инвестиций российских предпринимателей в оппозиционную политику для демократизации системы и создания конкуренции. Я даже написал об этом статью в «Ведомости»: о том, что бизнесу выгодно вкладывать средства в изменение авторитарной и коррумпированной среды, так как это приведет к повышению оценки их активов и созданию более благоприятной среды для бизнеса.
Были примеры, когда такие инвестиции окупались сторицей — пусть не прибылью, а общественной пользой. Небольшие деньги, собранные на проект «РосПил», многократно окупились отменой коррупционных госзакупок на сотни миллионов долларов. Скромные средства, потраченные на мэрскую кампанию 2013 года, позволили провести яркую кампанию, ставшую важным общественным событием.
Была ли возможность изменить траекторию движения России, если бы предпринимательское сообщество потратило в 2012–2013 годах гораздо большие суммы, десятки миллионов долларов, на демократические проекты? Никто не знает ответа. С позиции сегодняшнего дня ответ представляется скорее негативным, но мы пытались создать для этого предпосылки.
Возвращаясь к «Газпрому»: я считаю, что если бы в 2013 году можно было обменять долю государства в компании на поворот России к демократическому, европейскому пути развития, который олицетворял Алексей Навальный, это была бы лучшая сделка в истории нашей страны. Сегодня это видится яснее, чем когда-либо.
В 1997–1999 годах я работал в банке «Ренессанс Капитал» и, в частности, участвовал в сделке по приватизации ОАО «Связьинвест», которая сопровождалась масштабным коррупционным скандалом. Позже, в 2006–2012 годах, работая в «Альфа-Групп», я общался с людьми, участвовавшими в приватизационных процессах той поры, когда Альфред Кох работал в Госкомимуществе.
Инсайдеры, близко знавшие «Алика», делились со мной весьма недвусмысленными подробностями его участия в коррупционных «договорняках» того времени. Есть определенная ирония в том, что человек, бывший одним из архитекторов и активных участников коррупционной системы 90-х, сам в итоге от неё и пострадал, став фигурантом политически мотивированного уголовного дела и превратившись в её ярого критика.
Тем не менее стоит признать: даже человек с таким запятнанным прошлым может приносить пользу. Например, военные дневники, которые он неутомимо каждый день ведет в соцсетях, — это полезный, хоть и зачастую спорный, вклад в информирование общества о ситуации на фронте и в дискуссию о российской агрессии.