Максим Курников

Мы с вами много слышим историй о том, что, может быть, будет осенью какое-то обострение диверсионное со стороны России. Об этом тоже говорит американская разведка через всякие утечки. Мы с вами уже были свидетелями таких утечек в 2022 году, поэтому относимся к ним серьезно. Я должен сказать, конечно, что да, это не просто про будущее — это, в общем, кажется, уже описывает настоящее. Мне кажется, что то, что сейчас произошло в Лейпциге, немецким властям страшно называть теми именами, которые должны быть у этого…

Фрагмент эфира от 31.07.26

Утренний эфир с гостями

Повтор фрагментов программы «Статус»

Вообще за несколько лет (да даже за несколько месяцев) превратить вузы не столько в учебные заведения, сколько в первую очередь в такие хабы для вербовки — это тоже надо умудриться. Знаете, вот теперь, когда говорят там про Высшую школу экономики или там про ВГИК — это не какие-то элитные вузы, это элитные пункты вербовки. Чему там будут учить — это, видимо, один из показателей только. Теперь важный показатель для любого ректора, для любого учебного заведения — это то, сколько людей они отправили на фронт…

Свой шанс говорить только с Америкой Путин упустил в Анкоридже. Он же рассказывает… Ну, мы все так устроены, я его не могу обвинить: мы всегда рассказываем ту часть истории, которая представляет нас в лучшем виде. Поэтому Путин тоже в лице кремлевских представителей рассказывает ту часть об Анкоридже, которая им выгодна. Знаете, полуправда — это всегда более мощный инструмент, чем просто ложь…

Эфир ведёт Вадим Радионов

Эфир ведёт Вадим Радионов

Эфир ведёт Фарида Курбангалеева

Повтор фрагментов программы «Статус»

Всё-таки видно, насколько Владимиру Путину нечего было ответить. Он сказал, что я вам потом объясню, проинформирую о том, как там всё это происходит и так далее. Это интересный поворот еще и потому, что, по большому счету, Токаев говорит то, что хотят слышать в России. Наверное, и в Казахстане это хотят слышать, и казахстанцы довольно вовлечены были эмоционально в этот конфликт… Но он говорит то, что, в общем, хотят слышать в России. И это явно (кажется, по крайней мере, по выражению лица) не очень нравится Владимиру Путину…

Повтор фрагментов программы «Статус»

Я боюсь представить, какие могут быть последствия от удара по Салаватскому нефтеперерабатывающему заводу. Даже если отбросить морально-этические вещи… О том, что Владимир Путин начал кровавую, ничем не оправданную, жуткую войну, я думаю, что нашей аудитории повторять не нужно. Но он начал ее еще и с совершенно неприкрытым задом — тылом, я хотел сказать. С совершенно неприкрытым тылом, по которому легко бьют, который легко сжигают. И последствия этой войны нам придется разгребать уже даже не годами и не десятилетиями, а боюсь, что поколениями…

Эфир ведёт Фарида Курбангалеева

Я не хочу сказать, что Мельниченко говорит от имени какого-то коллективного олигархата. Я сомневаюсь, что коллективный олигархат существует.
Но в целом сообщение, которое говорится сквозь говорящего, конечно, такое: «Кто мы? Мы люди, которые имеют в России много денег и активов. Чем мы сейчас являемся политически? Ничем. И хуже, чем ничем. Кормовой базой. Волчья сыть, травяной мешок, как богатырь в былине называет свою лошадку. Вот кто мы. Чего мы хотим? Стать хоть чем-нибудь»….

Дело в том, что, по моей информации, по этим же каналам, по которым шли переговоры о потенциальном G7, немецкая сторона получила что-то, что она трактует как потенциальную готовность к переговорам с российской стороны. То есть какой-то такой сигнал, давайте так назовем — скорее всего, это был телефонный разговор, — который, соответственно, был в таком тоне, в таком духе, из которого немецкая сторона делает вывод, что можно попробовать эту тему продолжать…

Минобороны получает доступ к данным единого госреестра ЗАГС: данные о военнослужащих, о сотрудниках гражданского персонала, уволенных с военной службы и о членах их семей. Это очень будет полезно для формирования единого реестра военнообязанных. Поэтому постарайтесь, чтобы ваших данных в ЗАГСе было как-нибудь поменьше, что ли…

Люди, которые едут в Крым из Брянской, Воронежской, Белгородской области и много еще из каких регионов, где обстрелы не редкость, — они говорят буквально так: «Да, в Крыму обстрелы — ну так у нас и дома обстрелы. Но здесь есть хотя бы море, и здесь хоть как-то можно нам отдохнуть, а там отдохнуть нельзя». Парадоксальным образом, те, кто этих людей критикуют, говорят: «Ну что ж вы делаете? Вы подставляете себя и своих детей под опасность», в этом смысле не учитывают, что люди, которые едут в Крым, часто едут из тех регионов, где они и так в такой же опасности…