Катерина Гордеева

Как же надо бояться, презирать и ненавидеть своих граждан, чтобы у них на глазах средь бела дня с честным и порядочным человеком, настоящим патриотом проделывать такое за непокорность и желание служить родине, а не прислуживать ее правителям…

Пришло очень хорошее и даже, как сама Женя выразилась, героическое стихотворение «Новый год» из «праздничного» цикла, который присылает мне из тюрьмы Женя Беркович. Стихотворение настолько героическое, что подумываю сделать татуировку из последних двух строчек…

Полгода до Рождества, 
А вроде уже пора.
В окне шелестит листва,
В бараке стоит жара…

Вчера в перерыве финального матча чемпионата мира по футболу вместе с Шакирой на сцену вышла 10-летняя Есения из подмосковного города Пушкино…

Гуля не Ной, на ее ковчеге закон иной:
Не соваться в воду, не зная броду
И каждой твари по бутерброду. 
Гуля теряет дни,
Гуля теряет нить,
Но Гуля с детства кого-то кормит,
И этого даже зоне не изменить…

Лично мне Эйнштейн всегда был страшно симпатичен тем, что во вненаучных этических проблемах и спорах не боялся брать непопулярную и даже, на первый взгляд, слабую сторону…

Американцы написали другой закадровый текст и музыку, перемонтировали пленку, добавили довоенную хронику и сократили оригинальные съемки, оставив главное: уникальные кадры с фронта и с освобожденных территорий. Строго говоря, «Оскар» получил не советский фильм, а его переделка под названием «Москва наносит ответный удар»…

Женя долго молчала, но больше, видимо, сил нет: Женьку перевели из барака, где она сидела со всей своей бригадой, в другой, где постоянно работает камера, Женя 24 часа – под наблюдением. Пять дней в неделю Женю обыскивают, звонки – это мера для всех «политических» в колонии – сократили до одного в месяц…

Война, начатая Россией против Украины, приучила людей различать звук беспилотников, не морщиться, глядя на смерть, которую они сеют, без слез читать новости про разбомбленные дома и целые семьи погибших. Или не читать такие новости вовсе. Так тоже можно, если (пока) тебя напрямую это не касается. Коснется…

Дети спят одетыми, просыпаются от взрывов и спускаются с высоких этажей в бомбоубежище. Старики не спускаются. Рассказывают о многих, кто замерз…

С моего расстояния речи о том, простить или нет тех, кто принес нашей семье столько горя, наверное, уже не идет: всё это слишком далеко.
Но мне важно, чтобы о том, что чекисты делали и делают с людьми, никто не забывал…

Факт, который не дает мне покоя все эти годы и не имеет объяснения: во время штурма, все, усыпленные газом террористы были застрелены. То есть, никто из них не смог бы дать показания и объяснить, как же они так легко оказались на массовом мероприятии в столице страны с таким количеством оружия…

Война, перевернувшая мир вверх дном, несколько раз подводившая человечество к апокалиптической черте, принесшая столько горя, унесшая столько жизней. Увы, сделанного не вернуть и не воскресить мёртвых. Мы не в компьютерной игре и всё, что было — уже навсегда в истории: люди погибли, дома разрушены, слезы пролиты, иллюзии — разбиты…

Женьке в тюрьме становилось всё хуже. Как в этой ситуации писать это дежурное: «Держись»? Я убеждала Женю, что она поэт, сценарист, что она сможет весь свой ненаписанный дневник бытовой рутины и тоски оформить поэтически…

Вот, что сказала Женя на суде: «Дети лишены мамы. Я нахожусь в тяжёлом состоянии. У меня тяжёлый депрессивный эпизод, я получить препаратов не могу, не могу нормально есть и не могу нормально спать». Сил девочкам. Те, кто превратил их жизнь и жизнь их близких в ад, будут прокляты…

Приговор ожидаемо неизменен: 4 года за не отключённый десятидолларовый автоплатёж экстремистской организации ФБК. Пишу я это не затем, чтобы посокрушаться жестокости, бессовестности и цинизму режима, тут никаких иллюзий…

Войны, начатой не ими, ведь не они же 24 февраля 22-го произносили «Я принял решение…». Горе, беда и потери этой войны — это они, а не груда дорогостоящего металла, построенного на налоги граждан вместо школ, пенсий и больниц. Но публично сокрушаются именно о самолетах…

«И они собрались, поехали на кладбище. Там они возложили цветы, выпили, приехали домой, чтобы отмечать.
Сели разговаривать, вспоминать….
И все вчетвером заснули вот так вот после ста грамм водки»…

Жене Беркович 40 лет. В это трудно поверить, потому что на сорок она не выглядит. Хотя я не знаю, как Женька сейчас выглядит. Могу только вспоминать…

Никаким образом я всё это прокомментировать не могу, кроме того, что очень горжусь Женькой, её талантом и её характером.
А те, кто вынудил её (и многих других) проявлять свои лучшие качества в таких обстоятельствах, конечно, будут прокляты…