Саркис Дарбинян — о том, как РКН усиливает цензуру и о силовиках на рынке VPN
Халява закончилась, всё возвращается на круги своя. Обычная жизнь россиянина, который перебирает VPN и делает это всё чаще. И, конечно, мы видим, что блокировки идут по очень большому количеству разных сервисов, буквально все члены нашей гильдии сталкиваются с этим. Сети живут в доступной локации недолго, где-то 24 часа проходит перед тем, как цензор блокирует новую локацию, где-то бывает еще быстрее, за 6 часов…
Л.ШТИГЛИЦ: Саркис, какие изменения в блокировках вы фиксируете после так называемых выборов?
С.ДАРБИНЯН: Они стали интенсивнее, что и ожидалось. Халява закончилась, всё возвращается на круги своя. Обычная жизнь россиянина, который перебирает VPN и делает это всё чаще. И, конечно, мы видим, что блокировки идут по очень большому количеству разных сервисов, буквально все члены нашей гильдии сталкиваются с этим. Сети живут в доступной локации недолго, где-то 24 часа проходит перед тем, как цензор блокирует новую локацию, где-то бывает еще быстрее, за 6 часов. Но, естественно, то, что мы видим сейчас, говорит нам о том, что в Роскомнадзоре и подконтрольных организациях научились использовать машинное обучение. Покупают премиум-аккаунты, и, конечно, скорость блокировок становится всё быстрее и быстрее. И, конечно, это не доставляет много удобства и слишком много оптимизма российским пользователям. Но операторы VPN-сервисов продолжают бороться и, конечно, делают всё возможное для того, чтобы их сервисы и их сервера были доступны.
Л.ШТИГЛИЦ: Вы упомянули некие премиум-аккаунты. Можете рассказать о том, что вы имели в виду?
С.ДАРБИНЯН: Да, цензор начал, как мы понимаем, тратить деньги. Если раньше они сканировали конечные устройства, получали публичные сервера VPN-сервисов, то теперь они покупают премиум-аккаунты VPN-сервисов. И, соответственно, я думаю, что эти премиум-аккаунты уже загружаются в стенды. И с машинным обучением быстро фиксируют, какой сервис и какой аккаунт куда стучится, на какие сервера. Поэтому скорость становится всё быстрее. Мы видим, что на это тратится достаточно много либо бюджетных средств, либо средств каких-то подрядных организаций, которые раньше не были замечены в том, что несли расходы на то, чтобы понимать, как работают премиум-подписки на большинстве VPN-сервисов, а теперь они это делают.
Л.ШТИГЛИЦ: А что это за подрядные организации?
С.ДАРБИНЯН: Это центр мониторинга общественных сетей связи, это радиочастотный центр, это организации, которые разрабатывают ТСПУ – «Цитадель», рдп.ру. Их основной хлеб – это ограничивать возможности выхода в интернет, доступа к социальным сетям заблокированным, и, конечно же, к VPN, которые являются бронебойным инструментом восстановления доступа к информации.
Л.ШТИГЛИЦ: Чего можно ждать дальше? Будет хуже?
С.ДАРБИНЯН: Будет хуже, конечно, как говорит господин Смирнов, но к этому многие готовы, поэтому война не заканчивается. Хоть и война за VPN сейчас идет кровопролитная, но тем не менее это, как всегда, борьба снаряда и щита. Естественно, искусственный интеллект и машинное обучение позволяют цензору быть эффективнее. Но и команды разработчиков VPN не спят и не сидят на месте, поэтому протоколы обновляются. Конечно, сказать, что все VPN в один момент заглохнут, не приходится. Пока Россия не готова отключать глобальную сеть интернет как таковую и переходить на модель интранета, конечно, какие-то лазейки будут. Но при этом пользователям надо быть очень аккуратными и внимательными при выборе поставщиков VPN. Я понимаю, что очень многих людей раздражает то, что какие-то их любимые сервисы недоступны. Люди не готовы ждать, идут покупать и скачивать какие-то бесплатные сервисы из Android, Apple Store. Но здесь я, конечно, должен предупредить, что это тоже очень опасная история – покупать непроверенные сервисы. Потому что очень много «ханипотов», то есть буквально приманок, которые работают, такие подментованные VPN. И, естественно, сегодня в России сложилась уникальная ситуация, когда этот бизнес является наиболее заманчивым для самих силовиков. Вы зарабатываете деньги за то, что предоставляете гражданам доступ, свободный интернет, а с другой стороны, у вас получается сделать то, что не было доступно даже СОРМу. То есть входить внутрь VPN-туннелей, смотреть, кто что потребляет, на какие сайты ходит. И, конечно, сейчас очень много таких сервисов, как грибов, растёт на белых списках сайтов, растут на фоне блокировки, недоступности приложений в магазинах типа App Store. Поэтому, конечно, желательно иметь те VPN-сервисы, которые зарекомендовали себя. Мы рекомендуем любых провайдеров из гильдии VPN.
Лучше всего сегодня, конечно, не надеяться на какой-то один сервис, а иметь 1, 2, 3 из этих надежных сервисов и пробовать, если один не работает, переходить на другой. Это является наиболее эффективным рабочим решением, при этом достаточно безопасным с точки зрения сокрытия пользовательского трафика. Чему VPN, напомню, изначально и служили.
Л.ШТИГЛИЦ: Есть ли у российского правительства амбиции и техническая возможность перейти на интранет, который вы упоминали?
С.ДАРБИНЯН: Техническая возможность есть. Пока кажется, что экономически не готовы. Потому что без интернета не отследишь движение своих черных денег за проданную теневым флотом нефть, не отследишь возможности приобретения санкционных товаров через Казахстан, Кыргызстан, откуда возят сервера, чипы и прочее. В общем, для работы в рамках глобальной экономики, для взаимодействия даже с теми партнерами, кого Россия называет дружественными странами, нужен интернет. Без интернета эта экономика не выдержит. Мы видим, что она и так еле выживает, если говорить о цифровой экономике, и если не будет интернета, то, наверное, встанет и вся остальная экономика. Поэтому, кажется, пока еще Кремль, несмотря на всё желание это сделать, экономически не готов сам.
Л.ШТИГЛИЦ: И в завершение вопрос по поводу принуждения к использованию мессенджера «Макс». Сегодня пришла новость, что студенты ВШЭ потребовали отменить обязательную регистрацию через этот мессенджер в системе, которая необходима им для учебы. Что мы сейчас знаем о том, как идет кампания за «Макс» и как устроено сопротивление ему?
С.ДАРБИНЯН: Сопротивление идет в основном через пользовательские гаджеты. Когда люди не могут выходить на улицы и открыто протестовать, они скорее скачают VPN и будут использовать заблокированный Telegram, WhatsApp или другие мессенджеры, чем переходить в «Макс». Конечно, никаких открытых протестов нет, но и доверие к «Максу» очень низкое даже среди силовиков. Особенно, наверное, среди силовиков и чиновников, которые, конечно же, не хотят, чтобы ФСБ читала их темные дела. И поэтому внедрение идет очень слабо. Очень сильно помешало этому то, что санкционные компании все-таки были замечены Google и Apple, их приложения были удалены. Пока еще работает система пуш-нотификаций. Но и это, мне кажется, осталось недолго. Потому что если пушей не будет, то говорить о том, что в дальнейшем можно разворачивать национальный мессенджер, уже не приходится. Вам элементарно придется заходить каждый раз в приложение, чтобы вообще понять, что вам туда кто-то звонит или пишет. И кажется, что в этих условиях действительно развивать мессенджер очень сложно, особенно учитывая, что никакой конкуренции с другими мессенджерами он не выдерживает. И то, что я наблюдаю, россияне скорее используют сейчас «Макс» для покупки сигарет, табака и какой-то аутентификации. Но не используют его как мессенджер для отправления приватных сообщений или для корпоративного общения.