«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: о Москве без интернета, депортациях россиян, Паралимпиаде и конституции Казахстана
Вы знаете, еще люди есть, которые ездят в Россию, возвращаются и которые как бы замеряют то, что происходит, на своих ощущениях. Они говорят, что, конечно, сочетание вот этого — четвертой годовщины войны полномасштабной, этой борьбы с Телеграмом, этой неработающей связи, какого-то невероятного роста цен и безумных запретов, — создает довольно неприятное ощущение…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо Подкасты»
М. КУРНИКОВ: Всем привет! Это подкаст «Что мы знаем» на канале «Эхо Подкасты». Если вы еще не подписаны, обязательно подпишитесь.
Как вы видите, я сегодня снова не в студии, потому что снова в поездке. На этот раз я во Вроцлаве. Во Вроцлаве я не один, а вместе с Екатериной Шульман. Мы здесь читали лекцию, устраивали встречу на тему сталинской конституции. А уже сегодня вечером мы будем в Кракове. Вот такой плотный график. Надеюсь, что ко вторнику мы вернемся уже в студию «Бильд» и оттуда будем вести программу «Статус».
Но я неслучайно заговорил о Вроцлаве и, пользуясь случаем, тем, что я в этом прекрасном городе, и тем, что мы вчера говорили о конституции сталинской, начну сегодняшнюю программу, скажу в самом начале о конституции Казахстана, которая сегодня, судя по всему, будет сменена. Ну, не прямо сегодня она будет сменена, но сегодня проходит там референдум, и этот референдум должен набрать больше 50%. Что-то мне подсказывает, что вне зависимости от того, что на самом деле думают казахстанцы, эти 50% будут набраны.
Почему я связываю Вроцлав и эту конституцию — точнее нашу вчерашнюю лекцию во Вроцлаве и эту конституцию? Напомню, что конституция Казахстана не должна была переписываться. Конституция Казахстана должна была пройти стадию некоторых поправок, и потом некоторые изменения в конституцию переросли в новую конституцию вообще. Вы не поверите, но сталинская конституция делалась ровно по тому же принципу. Тоже нужно было внести некоторые корректировки — так и назывался документ, который дал старт этим процессам. Однако — мы это уже знаем по документам, — с самого начала создатели этой конституции сталинской понимали, что это будет полное переписывание и совершенно новый документ.
Я ни в коем случае не хочу проводить параллели между Токаевым и Сталиным, конечно. Я скорее хочу обратить внимание, что аппарат и бюрократический, и политический наследует этой советской традиции — заявлять одно, а делать другое. Понимать прекрасно, что тебе нужно переписать полностью какой-то закон или даже конституцию, и говорить: «Вы знаете, мы внесем некоторые изменения, тут у нас некоторые поправочки», — и вперед, все меняется так, что потом трудно узнать изначальный вариант.
Вот этот подход меня, признаться, немножечко смущает. Мне кажется, что казахстанское общество и казахстанские элиты должны были бы, наверное, пройти уже ту стадию, когда вот так надо наследовать советской традиции. Мне кажется, что гораздо больше они готовы к тому, чтобы сделать по-нормальному. Но вот выбран именно такой путь. Посмотрим, к чему это все приведет.
Однако я прочитал новую конституцию Казахстана — так уж получилось, что сначала даже прочитал старую. И когда я начал читать старую, нахлынули на меня воспоминания, потому что мы эту конституцию учили в школе — конечно, в том возрасте, когда ты еще не понимаешь всей важности этого документа до конца, но, тем не менее, прямо вот читал и, что называется, как будто бы перенесся на много лет назад.
Новая конституция — не сказать, чтобы она какая-то радикально отличающаяся, то есть прямо вот учреждает какое-то другое государство по сути и так далее. Но, тем не менее, меняется многое; какие-то вещи дополнились, какие-то вещи изменились. Ну, я не юрист и тем более не специалист по конституциям. Те люди, на кого я обращаю внимание, говорят, что эта конституция стала устройство власти в Казахстане приближать к тому, что есть в России. То есть это, по сути, такое копирование российской модели с некоторыми изменениями.
Но, тем не менее, давайте все-таки отметим: в этой конституции записано, что у президента 7-летний срок, он может его исполнять только один раз, этот 7-летний срок, и это положение (прямо так и написано) неизменно. То есть там несколько пунктов в этой статье. Первый пункт — это то, что 7 лет, и то, что только один раз, и пятый пункт в этой же статье — что первый пункт неизменен. Ну, посмотрим, как это будет в жизни, потому что я уже наблюдал другого президента Казахстана, Нурсултана Назарбаева, еще живя в Казахстане, когда он просто говорил, что больше чем до 2000 года он президентом не будет. Но, как мы помним, он немножечко потом задержался.
Тем не менее, говоря о конституции Казахстана, я вот еще что хочу сказать. Сегодня идет этот самый референдум, и в преддверии референдума очень многих критических журналистов, активистов, в общем, атаковали в социальных сетях, заблокировали им аккаунты, и они, в общем, связывают это именно с референдумом. Я, вы знаете, тоже не могу здесь говорить, что это был такой расчет, но такое совпадение, на которое я бы обратил внимание. Дело в том, что 22 марта будет самый большой казахский праздник Наурыз. И то, что конституция вот так вот в преддверии Наурыза, и то, что результаты, вот они будут праздноваться, а тут еще Наурыз — мне кажется, это могло бы быть осознанной стратегией властей ровно для того, чтобы эти вещи так совместить, одно к другому привязать. Так, как говорится, надежнее и спокойнее, видимо, властям.
Ну и, конечно, я разговаривал с казахстанцами — разговаривал с казахстанцами, которые живут в Казахстане, разговаривал с казахстанцами, которые живут за рубежом. Такой уж у меня круг общения. В этом смысле я ни в коем случае не считаю, что это репрезентативно, но мой круг общения — конечно, они все критически относятся и к самому референдуму, и к тому, как он проходит, и к тому, как он спешно организован, и к тому, какие возможности у критиков этой конституции выступить, и к содержанию непосредственно тоже. В общем, разочарование какое-то. Притом, что, честно говоря, мне не казалось, что они были очарованы Токаевым и чего-то ждали такого, но вот это разочарование — оно есть. Те казахстанцы, кого я встретил в Европе, даже собираются идти в посольство, некоторые из них, и проголосовать против. Мне, честно говоря, будет отдельно интересно посмотреть, если такая статистика будет: какая будет статистика за рубежом и так же будут считать за рубежом или не так же, как в материковом, так сказать, Казахстане (хотя он весь материковый).
Ну, короче говоря, для меня эта тема интересна. Казахстан трансформируется. Казахстан до сих пор находится в состоянии такого транзита власти после Назарбаева. Казахстан пытается какой-то себе простроить дальше путь — казахстанские элиты скорее. И давайте еще раз напомню я, что Казахстан — одна из самых бурно развивающихся стран, при этом очень неравномерно экономически развивающихся: и территориально неравномерно, и по сферам, по отраслям неравномерно. И это бурное развитие будет провоцировать, на мой взгляд, при недолжном администрировании серьезные социальные конфликты.
При этом, как мне представляется, у Казахстана есть замечательные возможности из всех тяжелых ситуаций выйти. Воспользуются ли казахстанские власти, или, как это часто бывает в постсоветских (да и не только постсоветских странах, но постсоветские страны нам с вами ближе, у нас эти примеры перед глазами), — воспользуются ли теми возможностями казахстанские элиты для того, чтобы все казахстанцы получили какой-то от этого позитивный результат, или только чтобы близкие им люди получили от этого результат, — это, конечно, большой вопрос.
Но, тем не менее, референдум еще впереди. Я надеюсь, что на следующей неделе мы сделаем довольно много материалов о том, как все там прошло, и я в свою очередь могу сказать, что, надеюсь, несколько интервью сделаю тоже на эту тему.
Давайте перейдем теперь к тому, что касается России и граждан России. Начнем сначала с граждан России. У нас на этой неделе вышло несколько очень важных материалов на эту тему. Ну, для начала я скажу, что мы были первыми или как минимум одними из первых, но, по-моему, просто самыми первыми, кто сообщил вам, дорогие друзья, о том, что Москалев и его дочь сумели все-таки получить гуманитарную визу Франции и оказались во Франции. К счастью, это получилось.
Потому что действительно это та история, которая много что демонстрирует. Она демонстрирует то, как российское государство… Я напоминаю, она демонстрирует то, как российское государство отнеслось к ребенку, который нарисовал на уроке украинский флаг. Как к такому ребенку отнеслись, во-первых; как отнеслись к ее родителям, а точнее к отцу; как потом довольно цинично решили отдать дочь маме, которая, в общем-то, не очень-то этого хотела — мама, я имею в виду, а дочь-то более там оказалась в таком сложном положении. Отца посадили, напомню я вам. Он отсидел положенный ему срок, он вышел, и в итоге они уехали в Грузию с надеждой получить немецкую гуманитарную визу. И немецкую гуманитарную визу в их кейсе им не дали.
Почему я здесь проговариваю отдельно про немецкую гуманитарную визу? Потому что вышел у нас еще один материал о том, как в том числе людей, которые уже добрались до Германии на разных правовых основаниях, в том числе и на основаниях, которые не позволяли им оставаться в Германии, но тем не менее они подали прошение о том, чтобы остаться в Германии, тоже по разным трекам, — так вот их начали не просто выдворять из Германии, или не просто не давать визы, как, например, Москалеву, а возвращать прямо в Россию. Несмотря на то, что нет никакого прямого авиасообщения между Германией и Россией, и раньше это миграционные службы останавливало, теперь миграционные службы Германии это все не останавливает. И антивоенные россияне в том числе оказываются в ситуации, когда Германия их депортирует напрямую в Россию.
Это такая же ситуация, которая, например, началась в Соединенных Штатах. И мы знаем с вами, что несколько десятков как минимум (может быть, даже сотен человек) были отправлены из Соединенных Штатов всякими рейсами через третьи страны — через Египет, через Марокко, через еще какие-то страны, скорее всего. И часть этих людей уже сейчас судят в России — из тех самых депортированных из Соединенных Штатах.
Вы знаете, я вообще сторонник того, чтобы мы об этом говорили как можно больше. В том числе говорили и в тех обществах, которые их высылают. И чтобы фамилии этих судей тоже звучали. И чтобы эти судьи понимали, что они этих людей не просто выдворили из страны — они их отправили в Гулаг. Так им просто понятней будет. Я понимаю, что Гулага не существует, но вот у иностранцев до сих пор вот эти выражения — там, «КГБ», «Гулаг», — очень носят такое широкое применение. Вот эти судьи — гулаговские судьи, они отправили в Гулаг. Это вот важно понимать.
Это первое. Второе: по поводу Германии, конкретно Германии. Германия сначала не так много отправляла людей в Россию вообще. Как только в 2022 году все началось, эти отправки стали, ну там, не единичными, но десятки случаев было. То, что происходит сегодня — это значительный рост. Вот давайте я расскажу вам по тем документам, которые не так чтобы вошли в материал, о котором мы говорили, но вот смотрите. Был запрос в правительство Германии. Он все-таки был в 2025 году, этот запрос. Ну или там, может быть, он был в конце 2025-го — в начале 2026-го, но статистика там только до октября 2025 года. Давайте отметим: то есть неполный 2025 год. И даже за неполный 2025 год количество депортированных уже в 2 раза больше, россиян, чем в 2024-м.
Ну вот давайте наглядно. Власти Германии — они адаптировались к отсутствию этого авиасообщения. И если в 2021-2022 годах почти все депортации были еще прямыми — ну понятно, потому что в 2022 году еще какое-то авиасообщение было первые месяцы, в 2021 году вообще было полное сообщение, — с 2023 года они начали уже осуществляться через транзитные страны.
Основной хаб, два основных хаба в 2025 году — это Сербия и Грузия. То есть через Белград их свободно отправляют. Мы описали подробно в материале, как их отправляют. То есть паспорт не отдается человеку, а отдается прямо каким-то другим людям. И таким образом ему не отдают паспорт, чтобы он не мог там в Белграде никуда выскочить, и, соответственно, ему отдают этот паспорт тоже уже в Германии.
Из 111-ти депортированных в 2025 году 51 человек — это мужчина в возрасте от 18 до 45 лет. То есть он, в общем-то, подходящий для того, чтобы его российская военная машина взяла и отправила на фронт, например. От 18 до 45 лет — это 51 человек. За неполный год.
А вот теперь смотрите, еще одна история. Отчет этот, который есть в нашем распоряжении — он подтверждает резкую активизацию депортации россиян. В 2025 году рост почти в 2 раза, несмотря на то, что это очень сложная логистика. Депортация граждан России через третьи страны объясняется в этих самых документах технической необходимостью. Ну, такая техническая необходимость есть, вот поэтому мы ее устраиваем. Для высылок привлекаются коммерческие авиаперевозчики, и при этом, обратите внимание, список этих коммерческих компаний секретный. А секретный он почему? А чтобы избежать общественной критики и отказа компаний от сотрудничества. То есть даже правительство Германии и перевозчики, которые это осуществляют, понимают, что они делают что-то не очень хорошее. Они как будто бы стесняются того, что они это делают, эти компании, и поэтому не хотят публичить, что они в этом участвуют. Потому что боятся публичной критики.
Вы знаете, мне кажется, что как раз задача общества в этой ситуации критиковать эти компании за то, что они делают. Потому что в том числе они отправляют туда людей, которые открыто заявили о своей сексуальной ориентации, о том, что они принадлежат к ЛГБТ-сообществу. И в России за это их могут просто судить за экстремизм. Видимо, авиакомпании это на самом деле понимают. Именно поэтому они секретят то, что они осуществляют эти самые перевозки.
Всего с начала войны широкомасштабной, с 2022 года, в Германии было зарегистрировано почти 5.500 заявлений от российских мужчин в возрастной категории от 18 до 45 лет. 5.500 человек, которые говорят: «Мы бы не хотели сейчас там быть. Нам призыв угрожает (точнее, не призыв, а мобилизация), и так далее, и так далее». Так вот, большинство этих заявок, естественно, были отклонены. Положительные решения вынесены лишь в 57-ти случаях. Обратите внимание.
Германия, в общем, имеет право принимать и не принимать кого угодно. Я в этом смысле считаю, что здесь вопросов нет. Но когда ты знаешь, что человек участвовал в протестах… А у нас есть кейсы, где люди прямо доказывали это, фотографии есть в публичном доступе. Что они донатили ФБК, что они некоторые с фронта сбегали, и так далее, и так далее. Или в принципе что им грозит мобилизация. Что им пришла повестка, а они ее не взяли — так как раз и рекомендуют правозащитники: «Не прикасайтесь к повестке». И они уехали из России. Им не просто отказывают в том, чтобы оставлять, а некоторых из них уже отправляют через эти транзитные рейсы в Россию обратно.
Мы, конечно же… То есть на самом деле в статье описано несколько кейсов. Они очень разные. Ровно для того, чтобы вы понимали, что ситуация не то что, знаете, всех прямо под одну гребенку отправили. Но сами кейсы, то, что людей с антивоенными взглядами — выраженными антивоенными взглядами, публично выраженными антивоенными взглядами, — отправляют назад в Россию, нам кажется очень тревожным сигналом.
Так вот, кейсы есть разные, но… И тут я должен оговориться — один раз об этом скажу, потом не буду об этом говорить. Конечно же, мы описали лишь малую долю тех кейсов, которые мы знаем. Потому что людей, которых выслали, мы упоминать не хотим. Описывать их ситуацию не хотим, чтобы не привлекать к ним дополнительного внимания. Но это не единичные случаи. И то, что депортации продолжаются, говорит нам о том, что статистика по 2025 году будет значительно больше, чем даже та, которую я озвучил.
В это же самое время — я уже упомянул Соединенные Штаты, — происходят похожие процессы и в других странах. В Казахстане вы, опять же, знаете кейсы, мы о них уже говорили, я сейчас не буду на них подробно останавливаться. Но, тем не менее, мне представляется, если мы находимся вот в том обществе, в котором мы находимся — где есть правовое применение, где есть суды, где есть общественное мнение, где есть журналистика, — мы должны об этом говорить как можно больше и как можно громче. И я надеюсь, что платформа российских демократических сил в ПАСЕ тоже на эти кейсы обратит внимание. Нам уже Наталья Арно прокомментировала, например, эту историю. Я надеюсь, что они этим займутся.
Я, наверное, вот еще что отдельно отмечу. Это то, что немецкие суды — это есть в материале, я поэтому подробно на этом не останавливаюсь; вы можете это прочитать, но все-таки пару слов скажу, — немецкие суды и немецкие чиновники ссылаются на высказывания официальных российских лиц, чуть ли не на Путина и Медведева, о том, что мобилизации в стране нет, все нормально, и вообще войны нет — это же специальная военная операция, правда же?
И когда немецкие чиновники, представляющие немецкое государство, приводят в пример высказывания российских представителей режима для того, чтобы обосновать свои здесь решения, у меня это вызывает некоторые странные чувства. Потому что, с одной стороны, представители немецкого государства говорят о том, что, значит, российское государство такое-то, российская армия такая-то, российские официальные лица врут, но другой рукой это самое немецкое государство использует эти самые высказывания, когда нужно решить какие-то свои вопросы.
Понимаете, ведь тут еще трагедия в том, что мигранты — это действительно тема, которая раздражает очень многих. Поверьте, очень многие россияне, которые уехали, ругаются на мигрантов других национальностей. Говорят: «Вот этих кто сюда пускает? Нас-то понятно, нас-то надо пускать, но этих-то зачем? Мусульман тем более каких-то. Вы чего, не надо их сюда пускать». Не понимая, что, в общем-то, они такие же приезжие, как и те, очень часто.
Так вот, но, в принципе, мигранты — тема удобная. И AfD, конечно, эту тему использует по полной программе. И, конечно, христианские демократы, будучи сравнительно правой — условно, давайте сейчас мы не будем останавливаться на том, что такое «правый» и что такое «левый» в современном контексте, в немецком контексте, в российском контексте, — так вот, будучи сравнительно правой партией, понимает, что ей нужно бороться за тот электорат, который у AfD. Ну, в конце концов, кому будет лучше, если AfD победит? Давайте мы какие-то их лозунги себе возьмем и попробуем с этим сыграть.
Но, кажется, здесь нарушаются какие-то очень принципиальные вещи, наступается на какие-то такие линии, на которые точно не стоит наступать. Отправлять представителей ЛГБТ в Россию сегодня — это очень, кажется, антигуманное решение, учитывая, что там люди, которые публично заявили о своей ориентации, могут просто попасть под статью. Мне кажется, что история Германии все-таки дала много примеров немецким чиновникам о том, что неправовые законы в странах, где такие неправовые законы существуют и где в принципе система не очень-то правовая, все-таки опасны для людей, которые манифестируют о том, что они не такие, как все.
Поэтому, в общем, честно вам скажу: меня эти документы немецких чиновников и немецких судов очень-очень зацепили. Как-то даже прямо неожиданно, честно говоря, неприятно было это все для себя открыть.
Но давайте двинем дальше. Еще раз: конечно же, ссылка будет в описании на этот материал, очень вам его рекомендую прочитать целиком. При этом, еще раз скажу, это не значит, что все чиновники такие и все суды такие.
Ситуация пестрая, ситуация разная. Но сам факт того, что людей с объявленной позицией антивоенной, или ЛГБТ, или еще какой-то, отправляют обратно в страну, где их за это будут преследовать, я считаю неправильным.
И, наверное, вот что еще нужно сказать. Конечно же, это касается не только россиян. Такое изменение политики касается всех. Ну, об этом я уже просто неоднократно говорил в этом подкасте, и я как раз предупреждал, что рано или поздно до россиян здесь дойдет. Ну, в общем, вот как раз мы и описываем сейчас такие ситуации.
Ну, давайте дальше пойдем. Еще одна тема важная и большая, о которой хочется успеть поговорить, — это тема того, что происходит в Москве со связью. Я думаю, что те, кто смотрит нас из Москвы, знают лучше. Знаете, так мне повезло, что я как раз разговаривал сразу с несколькими людьми из Москвы. Очень разных, кстати говоря, взглядов, в том числе и таких, которые, скажем так, скорее ближе к тому, что «ну давайте вот договоримся и будем жить, как жили», и так далее. Вы знаете, скажем так, есть люди, которые считают до сих пор, что Москва — лучший город земли в смысле того, как устроен общественный транспорт, как устроены дороги, дорожное движение, как устроены тротуары, как устроен общепит, и так далее, и так далее.
И вот как раз я разговаривал в том числе и с таким человеком, и он говорит: «Ты знаешь, я считаю, все-таки Москва продолжает оставаться таким лучшим городом при всяких даже проблемах». Я говорю: «Слушай, а как же с интернетом?». Он говорит: «Ну, с интернетом да. А все остальное вроде бы ничего».
Мне кажется, что уровень накала того, что происходит сейчас с интернетом вообще и с Телеграмом в частности, можно оценить в том числе по тому, что какие-то люди, не связанные с политикой, начинают публично по этому поводу говорить. Ну, я не знаю, какой-нибудь продюсер Максим Фадеев вдруг говорит о запрете иностранных слов. Не знаю, Виктория Боня говорит о том, что невозможно просто — все отключили, все блокируют, разве можно это дальше терпеть?
Вы знаете, еще люди есть, которые ездят в Россию, возвращаются и которые как бы замеряют то, что происходит, на своих ощущениях. Они говорят, что, конечно, сочетание вот этого — четвертой годовщины войны полномасштабной, этой борьбы с Телеграмом, этой неработающей связи, какого-то невероятного роста цен и безумных запретов, — создает довольно неприятное ощущение.
Тут очень важно, опять же, обратить внимание на то, что так же, как и с Казахстаном, я говорю с определенным кругом людей. Я говорю с людьми, которые как-то довольно критически в принципе умеют смотреть на мир, а не только на то, что происходит в России. Но в целом невозможно не чувствовать то, насколько сильно изменилась жизнь как раз к этой самой четвертой годовщине. И во всем этом нет какой-то картинки будущего. Этой картинки будущего просто практически нет.
Интересно, есть ли она у тех, кто руководит Россией? Я сейчас даже не для прикола, что называется, спрашиваю, это не риторический вопрос. Мне правда интересно, насколько люди вокруг Путина представляют себе это будущее. Вот если взять того же Мишустина или любого другого, кто так или иначе действительно на каком-то уровне принятия решений — они же не могут не думать о том, что будет после того, как, например, будут подписаны какие-то мирные соглашения, или после того, как не станет Владимира Путина.
Ну вот сегодня лекция, которую мы будем читать в Кракове — это лекция о смерти Сталина и том, как советская система пережила эту смерть Сталина. И когда ты роешься во всем этом материале, ты понимаешь, что все эти люди не могли не думать о том, а что будет, когда Сталин умрет. И Мишустин тоже не может не думать о том, что будет, когда Путина не будет. Потому что Мишустин официально, так же, как Маленков был официально, по сути, человеком, который перенимает власть просто по документам — просто по документам вот он перенимает эту власть. Он не может не думать об этом. Он не может не думать о том, как ведут себя сейчас силовики, и как они будут вести в случае… Путина себя, и что они будут с ним делать. Ему, конечно, нужно выстраивать с ними какие-то отношения. И силовики не могут не думать, в том числе не оглядываясь назад, что стало с Берией, будут ли их первым делом защищать — или зачищать. Что будут с ними делать, когда Путина не станет?
И в этом смысле та, в общем, тьма, которая сгущается, тьма неизвестности — не то что тьма какая-то, знаете, которая сейчас возьмет и высосет это все из Москвы. Нет-нет, тьма неизвестности, которая сгущается — она не может не заставлять думать всех силовиков о том, что дальше; людей, которые отвечают за политический блок (того же Кириенко), а что будет дальше. Это, конечно… Завидую тем историкам, которые будут потом это все изучать. Жить в этом — удовольствие другого порядка, прямо скажем.
Но, кстати, давайте я обращу внимание, насколько Кирилл Дмитриев себя продвигает тоже. Вот он вроде бы всего лишь какой-то там спецпредставитель по отношениям со Штатами, а непонятно с этими всеми войнами в Иране, какие там сейчас отношения. Может быть, как раз по каким-то каналам даже лучше, судя по некоторым заявлениям Трампа. Так вот, если говорить как раз о Кирилле Дмитриеве, мне попался его замечательный шортс в Ютубе, где он играет в «Что, где, когда?». Козлов, известный игрок, и ведущий «Брейн-ринга», и знаток «Что, где, когда?» и капитан команды, по-моему, даже что-где-когдашной — он ведет это «Что, где, когда?». Там играют, значит, разные чиновники. Они все сидят за столом. Это происходит на Международном энергетическом форуме, по-моему, какой-то Российской энергетической неделе — по-моему, так это называется.
Это было, если я правильно понимаю, еще в 2025 году, но вот шортс попался только сейчас. И там Кирилл Дмитриев сидит за столом. Он играет в «Что, где, когда?». Естественно, он так сидит, чтобы он был лицом к зрительному залу. А все остальные игроки — они либо полубоком, либо вообще спиной к зрительному залу сидят. Сразу понятно, кто главный игрок.
И там довольно забавно. Значит, Козлов задает вопрос, команды это обсуждают, все, значит, предлагают разные версии. И вдруг за 20 секунд до конца минуты обсуждения Кирилл Дмитриев говорит правильную версию. Все такие говорят: «Да, наверное, это правильная версия». Потом Кирилл Дмитриев отвечает на вопрос, рассказывая, как они к этой версии пришли, чтобы никто, не дай бог, не подумал, что у него был заранее правильный ответ — так, естественно, никто не подумал. И он отвечает правильный ответ. Козлов дает ему прочитать правильный ответ, все радуются, победа, Кирилл Дмитриев ведет всех к победе, и так далее, и так далее.
Это, конечно, интересный способ продвижения. Ну, по крайней мере видно, что человек работает над тем, чтобы иметь какой-то имидж. Вот для будущего, для будущего человек работает. Это видно из того, как это все сделано.
Но давайте еще об одной теме скажем. Кстати говоря, вот мы говорили сейчас о связи, о том, как это все в Москве происходит. Давайте посмотрим одно видео небольшое, очень короткое, пару слов я о нем скажу, и мы двинем дальше.
Да, и я могу еще сказать, что в некоторых офисах в центре Москвы люди получили предложение не выходить на работу примерно с 16 по 22 марта, а работать удаленно. Вот уж не знаю, насколько связаны вот эти истории, или истории эти не связаны.
Еще одна вещь — это то, как реагирует Z-сообщество на это все запрещательство. И надо сказать, что это запрещательство их достало. Мы собрали несколько ярких мнений на эту тему в telegram-канале «Эхо FM», например, или на сайте «Эхо». Можете зайти прочитать, сейчас не буду на этом останавливаться.
Ну и давайте посмотрим еще одно видео, после которого я скажу пару фраз, а после этого мы с вами перейдем к вопросам, которые вы в том числе можете оставлять в чате трансляции прямо сейчас. Если прямо сейчас оставите, то как раз я во второй части эфира успею на них ответить. И, конечно, это самый хороший момент, чтобы поставить лайк, если вы еще этой трансляции лайк не поставили. Давайте посмотрим.
Давайте я скажу для радиотрансляции о том, что как раз спортсменка-паралимпийка говорит о том, что она чувствует себя, в общем, в этой ситуации довольно неуютно, потому что, возможно, это очень хорошие, просто хорошие люди, с которыми вообще-то могли бы быть друзьями, но печально, что все, что происходит на спортивной арене, затмевает политика. И поэтому она, соответственно, просто политически считает недопустимым участие спортсменов под российским флагом и гимном, считает это странным и неправильным, и поэтому она, соответственно, отвернулась.
То есть смотрите как: она говорит, что понятно, что эти спортсмены конкретные, может быть, и не виноваты ни в чем, эти конкретные спортсмены, может быть, хорошие ребята, но возвращать политически вот эту всю историю, как ее вернули, она считает недопустимым. Поэтому она вот так себя повела.
Вообще это интересная, конечно, история, почему именно паралимпийское движение оказалось первым, кто так сделал. Вообще паралимпийское движение всегда было связано с войной. Именно после войны спортсменов-паралимпийцев стало довольно много, и они стали участвовать в соревнованиях, и появилось вообще это паралимпийское движение.
Вообще, конечно, это, что называется, плохой юмор, но Владимир Путин действительно сделал так много для паралимпийского движения. Благодаря его войне так много будет людей, которые не смогут заниматься обычным спортом, а смогут заниматься только паралимпийским спортом. Может быть, таким образом ему этот паралимпийский комитет респектует, что называется?
Но вообще я понимаю людей, которые любят спорт, я понимаю людей, которые находят в нем отдушину, и ни в коем случае не хочу их как-то разубеждать. Но меня, признаюсь честно, когда начинают говорить: «Ну а что такого? Ну, флаг и флаг, герб и герб, пускай участвуют. А спортсмены в чем виноваты?», — да ни в чем они не виноваты, наверное, конкретно, кроме тех, кто говорит: «Я посвящаю эту победу лично Владимиру Путину». Но не знаю, меня что-то в этой ситуации очень как-то цепляет. Я не могу больше смотреть это все. Я имею в виду спортивные соревнования в том числе, особенно под такими флагами.
Давайте тогда теперь перейдем к тем вопросам, которые вы задаете. Вопросы, которые вы оставляли заранее, сейчас будут в приоритете, а потом я перейду к тем вопросам, которые вы присылаете в чате трансляции. Я надеюсь, что вы их там присылаете.
Так, переходим к вопросам. «Уважаемый Максим, — пишет Наталья Звягинцева, — расскажите, пожалуйста, о своих литературных пристрастиях и как они менялись (если они менялись) в течение жизни». Ох, дорогая Наталья, вы знаете, я до стыдного мало читаю всякой художественной литературы, поэтому здесь ничего такого интересного. Вряд ли я вам скажу.
Дальше. «Как известно, 9 мая 2026 года в Венеции откроется биеннале современного искусства, — пишет Сикибу, — впервые за 4 года с российским павильоном. Россия вернулась туда, откуда ее попросили уйти после вторжения в Украину. Комиссар российского павильона дочь заместителя главы «Ростеха», ее бизнес-партнер — дочь министра иностранных дел Лаврова, находящаяся под санкциями пяти стран, а главный спонсор — Леонид Михельсон, второй богатейший человек России, также под санкциями. Мой вопрос: это попытка проявления soft power через искусство или это витрина для Кремля, которому закрыты все остальные двери на Запад?». Если вопрос именно такой, то, во-первых, здесь нет между двумя частями вопроса противоречия, поэтому ответ: и то, и другое.
Дальше. «Все говорят, что у Трампа нет плана. Но, может быть, гибкость лучше, чем план? — спрашивает Кулаков (или Килаков, не знаю). — Многие критикуют Трампа за начало войны. А какие, на ваш взгляд, были другие варианты?». Ну, по поводу «может быть, лучше без плана, чем когда есть план?» — вы так камуфлируете это словом «гибкость». Вы, что называется, напросились, поэтому я процитирую одну из своих самых любимых песен Псоя Короленко:
Как говорил гроссмейстер Тартаковер,
Уж лучше план плохой, чем никакого.
Ведь даже если планчик плох,
Ты все равно уже не лох.
Ведь лучше план плохой, чем никакого.
Ну, мне кажется, что если мы все-таки говорим о серьезных взрослых людях, они должны хотя бы просчитывать последствия своих поступков. И можно назвать это не планом, а просто какими-то сценариями или еще что-то, но как бы хочется, чтобы взрослые люди, которые несут ответственность не только за себя, но являются представителями больших стран, больших систем, больших капиталов, больших социальных групп, все-таки имели представление о том, что они делают, а не бросали монетку и делали на авось. Вот что я скажу. Но самое главное, мы не знаем, есть ли такой план у команды Трампа. То есть есть ощущение, что его не очень нет, но доподлинно того, что его нет, мы не знаем.
Михаил D6H1Z: «Максим, здравствуйте. Мы видим, что все, что делает Трамп, выгодно Путину. Как вы относитесь к версии, что Трамп де-факто является агентом кремлевских интересов?». Нет, я не считаю, что Трамп делает все, что выгодно Путину. Он делает что-то, что выгодно Путину, делает что-то, что невыгодно Путину, и я не думаю, что он де-факто является агентом кремлевских интересов. Де-факто, знаете ли, много кто делает что-то, что Кремлю полезно. Ну, например, я не знаю, Министерство внутренних дел Германии выгоняет россиян, в том числе антивоенно настроенных. Мне кажется, что это Кремлю очень интересно. Значит ли это, что Мерц, CDU и все Министерство внутренних дел, значит, де-факто агенты кремлевских интересов? Мне кажется, это упрощение.
Дальше поехали. «Люди из России жалуются, что ваше приложение «Эхо» без VPN не работает. Как исправить, посоветуйте им». Дорогие друзья, спасибо большое, во-первых, что вы пользуетесь приложением. Мы видим, что оно работает во многих-многих городах. Я вот ради интереса сейчас попробую даже параллельно, может быть, открыть специальный инструмент, который позволяет смотреть, в каких городах прямо в эту секунду нас смотрят. Вот это Echo App, вот сейчас смотрю, где на сайте нас смотрят. Вот прямо сейчас внутри России нас слушают… Ну, это, знаете, IP-адрес идет через этот город. Может быть, это где-нибудь рядом, но вот, соответственно, какие города у меня здесь на карте обозначены. У меня обозначен Санкт-Петербург, у меня обозначена Москва, у меня отдельно обозначен Королев, у меня обозначен Нижний Новгород, Казань, Самара, Саратов, Ростов-на-Дону, Краснодар, Екатеринбург, Новосибирск, Уфа, Челябинск… Самару называл или нет, не помню. Новосибирск, кажется, уже называл. Ну, это только то, что я быстро вижу, и там, где прямо несколько десятков человек одномоментно, или несколько сотен человек, как вот в Москве и Санкт-Петербурге. Там прямо вот… Если даже не тысячи, так вот если.
Ну, вот, короче говоря, дорогие друзья, я вижу, что, наверное, где-то могут возникать проблемы. То есть я к тому, что где-то работает, где-то не работает. Такое бывает. Но если вы напишите, особенно, если вас не устроил ответ, еще раз напишите в чат «Эхо FM», например, или там в самом приложении можно нажать на «Пожаловаться», то, соответственно, вы можете получить ответ. И я постараюсь на следующей нашей такой планерке прямо проговорить, чтобы на такие сообщения отвечали, в том числе и проактивно, то есть если вдруг вы перестали отвечать, чтобы вам еще раз написали и спросили, все ли у вас работает. Потому что это действительно сейчас будет важный способ доставки информации. Скачивайте приложение «Эхо». Вы видите, что происходит с интернетом в России. Это точно один из способов диверсифицировать возможность получения информации как минимум. Мы, в свою очередь, будем работать над тем, чтобы оно работало лучше, стабильнее, чтобы оно лучше обходило блокировки и так далее.
Иногда нам жалуются, что, наоборот, когда включают VPN, не работает приложение, иногда, наоборот, жалуются, что когда VPN выключают, не работает приложение. Но тут надо искать варианты: перезагружать его, может быть, либо писать вот в эту поддержку — вам подскажут. Но в большей части случаев, конечно, все работает. И, опять же, вот вижу это прямо сейчас по картинке.
Так, возвращаюсь к вопросам, дорогие друзья. Кикос: «Максим Владимирович, здравствуйте. Подскажите, не планируется ли добавить в каком-либо виде автоматическую рассылку с утренними новостями из канала «Эхо Новости»? Было бы очень удобно, как мне кажется. С недавних пор читаю рассылки, и это порядочно экономит время. Писал об этом в бот обратной связи «Эха» две недели назад, но ответа пока не получил».
Ну, это еще один продукт, который надо попробовать запускать. Я, кстати, отмечу, что у нас есть рассылка еженедельная. Я почему-то думал, что людей, наоборот, может раздражать, когда к ним приходит так много писем. Соответственно, люди могут запутаться иногда, на какую подписку они подписываются. А еженедельная подписка — это тот продукт, которым мы очень гордимся. Он довольно массовый, на него подписаны я не помню сколько точно, но это много-много тысяч человек. Поэтому очень не хочется как-то его испортить. Но мы обсудим эту историю. Если такой запрос есть, мы можем попробовать его реализовать. Тем более что, в общем-то, если вы хотите получать именно утреннюю сводку новостей из канала «Эхо Новости» (подписывайтесь, кстати, на канал «Эхо Новости»), мы такой продукт, наверное, можем сделать, хорошо. Тем более, да, когда Telegram заблокируют, может быть, это будет очень полезная штука. Спасибо вам, дорогой Кикос, за идею. Хорошая мысль.
Дальше. «Максим, с одной стороны, вы говорили, что притеснение русских в бывших республиках СССР — это выдумки Кремля (я такое говорил?), а с другой стороны, в передаче «Слухай Эхо» в 2021 году рассказали, что в Казахстане русских парней во время вашей юности просто били. Нет ли здесь противоречия?». Дорогой Юрий РЪЩЩЩЩЩЩЩЩ. Вы знаете, такая фраза «притеснение русских в бывших республиках СССР — это выдумки Кремля», — как будто бы ее я вряд ли мог сказать. Само, знаете, выражение «выдумки Кремля» как будто немножко не мое. «Выдумки Кремля»… Мне кажется, если я мог такое сказать, то только иронично. Само выражение — «выдумки Кремля»… То есть вообще, кажется, не моя фраза, простите. Мне кажется, может быть, какая-то путаница возникла. Тем более что, конечно же, русские в разных странах столкнулись с тем, что им высказали то, что к ним накопилось. Вы знаете, это какая-то такая история — может быть, ее стоит проговаривать, чтобы не было какой-то двусмысленности.
Ну вот смотрите: я из Казахстана, и я всегда говорю всем своим знакомым деколонизаторам, что когда они увидят вблизи этот процесс, возможно, он им очень не понравится. Он происходит с перегибами. Люди, которые не понимают, за что их не любят, сталкиваются с какими-то, как им кажется, совершенно необъяснимыми притеснениями. Возникает взаимное напряжение. Это перерастает в бытовые конфликты, в драки, в выяснение отношений молодых людей между собой, в то, что национальный вопрос начинает учитываться судами, полицией и следствием для того, чтобы… Ну, в общем, это такая история — очень тяжелая, очень непростая. Но очень важно понимать корни того, почему это происходит. И тогда, может быть, будет попроще проходить этот этап, в том числе всем сторонам. А может быть, даже получится и избегать болезненных проявлений этого этапа.
Но я еще раз просто хочу сказать: вот смотрите, я вырос в Казахстане, я из русской семьи. Я сдавал ДНК-тест — у меня, в общем, восточные славяне 100%. При том, что часть моих родственников жила в Центральной Азии много-много лет, и как-то вот не перемешалось по каким-то причинам. Тем не менее, я жил в городе, где 70% населения были русскими.
Ну как так получилось? Давайте просто отмотаем буквально на 100 лет назад. Дело в том, что Казахстан, в общем, был довольно моноэтничным долгое время. Или тут даже этнос не ключевое — он экономически был устроен, Западный Казахстан, кочевым скотоводством. А кочевое скотоводство не может работать колхозами. А когда, соответственно, приходит советская власть, и советская власть прямо-таки ломает то устройство жизни, которое было, советская власть отбирает возможность кочевого скотоводства, загоняет в колхозы, загоняет в ту экономическую модель, в которой просто невозможно выжить. Это сопровождается страшным голодом. Это сопровождается исчезновением 40% населения, только по официальным данным. Исчезновением не значит смертью, но уходом части этих людей — часть смертью, часть уходом этих людей. 40%, представьте себе — это почти половина. И потом, соответственно, на этой территории начинают разрабатываться нефтяные месторождения. Не только нефтяные — там нефть, хром, там много чего. И становится понятно, что советской власти проще добывать это все оттуда, на этом зарабатывать, а этих людей, которых они согнали в эти самые колхозы, просто дотировать, чтобы они там на каком-то минимальном уровне, соответственно, жили.
И что в итоге получается? Получается, что когда эта модель рушится, когда цены на нефть падают, когда советская власть разваливается, когда новая казахстанская власть не может это поддерживать больше, она не может больше дотировать это сельское население, у нее нет для этого денег, и это сельское население приезжает в города, что оно видит? Оно видит русских в основном людей — русских, евреев, немцев, говорящих по-русски, но не казахов в основном, — работающих на нефтяных производствах, в переработке и так далее. В общем, живущих нормальную жизнь. Актюбинск был очень прилично живущим городом по советским меркам — с квартирами, с машинами, в момент, когда в деревнях просто есть нечего. Ну, хочешь не хочешь, тут выскочит в том числе и межнациональное напряжение. И, конечно же, виноватые тоже сразу же вырисовываются, вне зависимости от того, кто принимал эти решения и так далее.
Поэтому я не совсем понимаю просто, опять же, может быть, ваш вопрос. Вы говорите, что не было притеснения русских. Я просто говорю, что этот процесс надо смотреть в историческом контексте, а не сам по себе. Ладно, извините, эта тема, как вы понимаете, меня волнует, поэтому я так сильно остановился, уж простите.
Дальше. Виталий Лапин из Харькова, наш постоянный слушатель, постоянный автор вопросов. Я уже узнаю его в том числе по этому украинскому вступлению «Харьков витае». «Максим, а не кажется ли вам, что поминки по Навальному несколько затянулись из-за его условного гроба (по факту уже культа), где первичной стала его личность, а не идея? Российская оппозиция практически не видна. Иногда, конечно, проглядываются некоторые личности, привлекающие к себе внимание кто очередным срачом, а кто бескомпромиссной позицией. Но вырасти новому лидеру, способному объединить и повести за собой именно всю оппозицию, мешает тень, отбрасываемая его могилой. Кстати, очень было бы любопытно узнать, какой бы выбор сделали простые россияне, а не лидеры росоппозиции, живущие вне РФ, что бы они выбрали: БСК или БСБ?». Ну, то есть бело-сине-красный или бело-сине-белый, значит, флаг.
Большой очень вопрос, давайте я попробую частями. Ну, во-первых, нет, мне кажется, однозначно нет. Мне кажется, что это интересная мысль, что называется, но я не считаю, что фигура Навального кому-то может мешать сегодня делать свою блестящую политическую карьеру. Наоборот, она скорее помогает. Вы знаете, когда убили Бориса Немцова, это не помешало Навальному стать такой яркой политической фигурой, каким он стал.
Я думаю, что это попытка просто объяснить, а почему же их нет. Их нет потому, что их нет, а не потому, что им мешает фигура Навального. Я в этом смысле не согласен с вами. Хотя я понимаю, что это только моя точка зрения, это не знание, но вот я себе представляю именно так. И Навальный был прекрасен и тем, что умел находить позицию, которая в этот момент была популярна, и личными качествами в том числе он тоже был очень сильным. Он умел эти личные качества правильно политизировать, если хотите.
А по поводу «бело-сине-красный или бело-сине-белый» — мне кажется, что это не самый сущностный спор, откровенно говоря. Но да, наверное, это маркер. Вы знаете, я видел одно исследование — не буду сейчас спойлерить его, — я видел одно исследование разных политических структур, которые работают за рубежом, и там эти разные политические структуры сравнивались по ряду параметров, в том числе какой средний возраст участников, сколько женщин представлено, сколько мужчин, какая у них позиция по этому вопросу, этому вопросу, этому вопросу. И мне кажется, что вот как раз отношение к российскому флагу в том числе, ну и, в общем, наверное, позиция по Украине — не просто одна позиция по Украине, а прямо такой список позиций по Украине, — это тоже очень такой понятный маркер, по которому можно сравнивать, по крайней мере, разные движения. Это вы верно подметили.
О’кей, и вопрос: а что бы вы выбрали? Ну вот я постараюсь избегать ложных дихотомий, но бело-сине-красный меня триггерит. Честно говоря, это правда. Ну то есть когда я вижу его, опять же, на той же Паралимпиаде, меня немножко как-то… Не знаю, не очень мне, честно могу сказать.
Поехали дальше. «Максим, здравствуйте. Встретил недавно в сети текст о том, что в Иране есть фундаментальная проблема с водой, вызванная искажением экономических стимулов, развитием нерентабельного сельского хозяйства и бурением скважин, опустошающих водные горизонты. Масштабы проблемы какие-то катастрофические, по словам автора. Однако в частых эфирах интервью специалистов по региону в последнее время эта тема не обсуждается. Скажите, что мы об этом знаем».
Ой, спасибо вам большое, дорогой Карен. Карен, вы знаете, вот буквально недавно делал интервью — правда, не для «Эха», а для «Бильда», — делал интервью со Смагиным и до этого с Сулеймановым. И в каждом интервью я думал обязательно спросить их про ситуацию с водой. И с Крутихиным про ситуацию с водой. И каждый раз просто до этого не доходило. Вы знаете, просто столько всего в Иране происходит и вокруг Ирана происходит, что каждый раз до воды не дохожу. Но то, что проблемы с водой действительно там есть, и это большая история, и она влияет в том числе на протесты и на поддержку (или, точнее, неподдержку) режима — вы абсолютно правы. Беру на себя соцобязательство в следующий раз обязательно об этом спросить.
Так, давайте еще что-нибудь. Так, благодарности — вам встречная благодарность, спасибо вам большое. Спасибо, спасибо, спасибо. Давайте я, может быть, перейду к вопросам… Ну, тут есть вопрос, будет ли продолжение подкаста «Самый настоящий детектив» — пока нет, к сожалению, но рекомендую послушать тем, кто еще не слушал. Это действительно отличный подкаст.
Давайте я перейду тогда к вопросам, которые теперь в чате, просто потому что это правильно — распределить так время. «Ждет ли Европу экономическая нестабильность из-за войны в Иране?». Ну, вы знаете, дорогой Джул Вуд, в принципе, рыночная экономика — она предполагает некоторые этапы нестабильности. Экономическая нестабильность — это не что-то ненормальное. Экономическая нестабильность, в конце концов, приводит к росту. Рост экономики — это тоже экономическая нестабильность.
Вы знаете, я вот сейчас нахожусь в Польше и могу вам сказать, что бензин здесь стоит сильно дешевле, чем в Германии. И по этому поводу Германия даже выставляет таможенные посты, проверяя, не везут ли из Польши бензин для того, чтобы продавать или использовать его в Германии сверх нормы. Привет, кстати говоря, Европейскому Союзу и вот этой жизни без границ, без таможни, и прочему, прочему — большой привет. И в свою очередь польские пограничники тоже вышли и тоже проверяют документы у всех, кто въезжает. Ну не у всех, хорошо — выборочно, у многих, кто въезжает. Это тоже примета времени. И война в Иране не единственное и, может быть, не самое даже страшное, что сегодня экономическую стабильность в Европе задевает.
Дальше поехали. «Максим, в сегодняшнем «Брекфаст Шоу» комментарий адвоката по поводу высылки россиян из Германии противоречит вашему». Ну что ж, прекрасно. Пускай выступит у нас на сайте, или мы, может быть, даже расшифруем. Но мы, в общем, пишем о фактах. Комментарий адвоката — это комментарий адвоката. Он может делать выводы и так далее, но в этом материале все-таки есть факты. И вы знаете, мне кажется, что достаточно нескольких кейсов — а мы знаем, что их несколько десятков кейсов как минимум, — россиян с антивоенной позицией, высланных в Россию из Германии. Может быть, да, нарушили какое-то законодательство стран ЕС и так далее. Но когда их высылают прямо в Россию — нехорошо. Ну а сколько мнений разных — это же прекрасно. Я рад, если это в принципе обсуждается и из этого будут делать какие-то выводы. В конце концов, может быть, будут лучше адвокаты у тех людей, которые попадают под такую историю.
Но давайте обратим внимание, что это происходит не только в Германии. Это уже произошло в Соединенных Штатах, и это уже привело к уголовным делам. В Екатеринбурге, например, сейчас, буквально вот сейчас, судят такого человека, которого выслали из Соединенных Штатов.
Дальше, дальше, дальше… «Среди паралимпийцев правда есть участники этой войны?». Вы знаете, насколько изучили журналисты других медиа… Не наших, поэтому не могу я здесь ручаться. Я вот не помню, кто именно это был — то ли это было «Вот так», то ли это было «Настоящее время». Они исследовали эту историю, и пока, кажется, нет вот на этой конкретной Паралимпиаде участников войны в Украине. Но, в принципе, спортсмены, которые могут войти в следующий цикл — летний, например, — уже есть. Поэтому об этом так много разговоров уже сейчас.
Дальше. «Связано ли отключение интернета в центре Москвы с иранским кейсом?», — спрашивает Мария Гусарова. Мне кажется, что утверждать это точно нельзя. Мы видели, что есть такое мнение политолога Николая Митрохина, но это просто вот такое предположение, такая теория. Конечно, утверждать это пока невозможно.
Дальше, дальше, дальше. «Максим, пожалуйста, не забудьте ссылку и проговорите сейчас, где найти статью про депортации из Германии. Это важно». Ну, по идее, вот прямо в описании к этому эфиру должна быть такая ссылка. По крайней мере, обычно мои коллеги к эфиру все такие ссылки прикрепляют. Уверен, что в этот раз они это тоже сделают. Ну и, конечно, еще раз могу сказать: подпишитесь на канал «Эхо Новости», там эти материалы обязательно выходят. И, конечно, на сайте «Эхо» — по крайней мере, там всегда есть раздел «Выбор редакции». Я уверен, что эта статья в «Выборе редакции» висит сегодня и провисит еще как минимум несколько дней.
Что ж, спасибо большое. Вот вижу уже новости о том, что референдум по новой конституции в Казахстане считается состоявшимся. Уже на 14:00 явка составила больше 50%. Это превышает необходимый по закону о республиканском референдуме минимум. В общем, мы с этого программу начинали, и что-то мне подсказывало, что это состоится. Вот видите, буквально часа хватило для того, чтобы прогноз реализовался.
Спасибо вам большое за то, что смотрели. Обязательно поставьте лайк. Не забудьте, что можно «Эхо» поддерживать донатами и в Ютубе прямо сразу, и на Патреоне, и в том числе можно там посмотреть те лекции, о которых я вам сегодня здесь рассказывал. Всем пока!