Германия депортирует антивоенных россиян через Белград и Ереван
После нескольких лет поддержки тех, кому в России грозит преследование или принудительная отправка на войну с Украиной, Германия ограничила помощь и стала высылать некоторых из них обратно в Россию. В некоторых случаях объяснением становятся заявления российских властей о том, что мобилизации в стране нет.
Раньше, говорят правозащитники «Эху», немецких чиновников останавливало то, что депортировать могут только прямыми рейсами либо в страну гражданства, либо в государство, готовое принять высылаемого человека. Теперь россиян отправляют под конвоем через Белград или Ереван — в том числе ЛГБТ- и антивоенных активистов, правозащитников, людей, жертвовавших деньги организациям, которые РФ называет «запрещёнными» или «террористическими».
Бюрократический механизм против гуманитарных принципов
Всего в 2025 году Германия депортировала в разные страны 22 787 человек — на 13,5% больше, чем годом ранее.
В 2025 году произошёл резкий скачок депортаций в Турцию — 2 297 человек, что более чем вдвое превышает показатель предыдущего года (1 087 человек). Это вызвало острую критику со стороны оппозиции.
На втором месте — Грузия с 1 690 депортированными (среди них — семья брата убитого в Берлине в 2019 году чеченского полевого командира Зелимхана Хангошвили, убийцу которого, Вадима Красикова, российская власть обменяла на политзаключённых). В Афганистан в прошлом году вывезли 83 человека, в Иран — 18. Впервые с 2011 года Германия депортировала гражданина Сирии.
Точных общенациональных данных по депортациям в РФ за весь 2025 год в открытых источниках нет, и на запросы «Эха» немецкие МИД и МВД не ответили. В 2023 году, по официальным данным, в Россию отправили 7 человек, в 2024-м — более 32 человек.
«Высылки по своей природе — очень забюрократизированный и трудоёмкий процесс», — объясняет Свенья Шураде, исследователь миграционной политики Гёттингенского университета, специализирующаяся на практиках депортаций в Европе. Эта бюрократизация, изначально созданная, чтобы защищать права людей, становится инструментом их высылок из страны.
В Германии под депортацию может попасть любой мигрант без вида на жительство или беженец с отклонённой заявкой на убежище. Однако система предусматривает отсрочки (Duldung) — по гуманитарным, медицинским причинам, при наличии работы или семейных связей. По официальным данным на март 2025 года, более 180 000 человек в Германии находились в подвешенном состоянии, когда они не могут быть депортированы, но и полноценного легального статуса не имеют.
Ловушка для фрилансеров
Одной из самых уязвимых групп оказались люди, приехавшие в Германию в первые два года после начала войны по шенгенским визам других стран. В 2022–2023 годах, как рассказывают «Эху» правозащитники из инициативы InTransit, в Берлине действовала «процедура исключения»: миграционное ведомство (Ausländerbehörde) позволяло подаваться на ВНЖ фрилансера прямо на месте, не требуя возвращения в Россию за национальной визой.
Однако в конце 2023 года эту возможность закрыли — мгновенно и без предупреждения. По словам адвокатов, чиновникам «стало казаться», что этой процедурой пользуются люди, чьи риски в России «недостаточно велики». «Эху» известны отдельные случаи, когда граждане РФ по разным причинам действительно временно въезжали в страну, но возвращались снова, что также могло повлиять на такое мнение со стороны чиновников.
Запрет на депортацию по закону действует при угрозе жизни, пыток или бесчеловечного обращения в стране назначения — независимо от того, родина это или третья страна. Но, судя по ответам, немецкие власти стали оценивать риски антивоенных россиян в РФ, опираясь на официальные заявления российских властей.
По немецким законам, депортация должна осуществляться либо в страну гражданства, либо в государство, которое выразило готовность принять депортируемого. В разговоре с «Эхом» правозащитники в целом сомневаются, что второй вариант возможен — если речь не идёт о политической и медийной звезде. В итоге россияне рискуют вернуться в страну, откуда уезжали из-за угрозы преследований.
Как показывает практика последних месяцев, Duldung тоже перестал быть защитой. Анатолий, специалист по маркетингу с многолетним опытом, рассказал «Эху», как в октябре 2025 года ему просто отказали в продлении Duldung и выдали предписание покинуть страну. Несмотря на открытое судебное дело, с помощью которого он пытался опротестовать эту бумагу, к Анатолию домой пришла полиция.
«Воронок» у подъезда: механика депортации
Правозащитники и сами мигранты описывают схожие сценарии процесса: по указанному адресу приходят люди в штатском под предлогом проверки «доставки почты» или просто уточнения, живёт ли здесь человек. Если присутствие подтверждено, через некоторое время, нередко в 4–6 утра, приезжает группа из пяти и более человек, иногда на чёрном фургоне без опознавательных знаков. На сборы дают не более 10–15 минут.
Анатолий приехал в Германию осенью 2022 года в отпуск, но решил остаться и попробовать подать заявку на визу фрилансера: у него был опыт работы в маркетинге в крупных компаниях вроде «М.Видео» и «Альфа-Банка». Заявку отвергли, и он жил, продлевая статус Duldung. В октябре 2025 года ему отказали в очередном продлении и выписали предписание покинуть страну до января 2026 года. 5 ноября 2025 года к нему домой пришли двое мужчин в штатском под предлогом проверки «доставки почты». Когда Анатолий подтвердил свою личность, они ушли, но через пару часов вернулись уже впятером (один в форме, четверо в штатском) на чёрном фургоне без опознавательных знаков. Полиция опрашивала соседей и выясняла, точно ли он здесь живёт. Правозащитники и адвокаты заявили: «Это миграционная полиция. Они придут ночью забирать тебя в наручниках».
Анатолий успел бежать. Он пробрался в квартиру ночью после концерта Леди Гаги, без света, собрал самое необходимое при свете фонарика на телефоне и уехал к другу.
После задержания людей в наручниках везут в аэропорт, там их паспорт передают пилоту. Весь путь через Белград или Стамбул проходит под конвоем. Именно через эти страны Германия теперь депортирует людей в Россию — в том числе ЛГБТ- и антивоенных активистов, правозащитников, людей, жертвовавших деньги организациям, которые РФ называет «запрещёнными» или даже «террористическими».
«Людям дают срок на добровольный выезд (например, 4–5 месяцев), а депортационная служба приходит уже через месяц», — рассказали «Эху» в правозащитной организации InTransit. О том же говорит Анатолий: его знакомому также выдали депортационное предписание, в котором указана дата добровольного выезда, но оговаривается, что сотрудники миграционной полиции могут прийти в любое время в течение этого периода.
Похожий путь прошёл Иван, IT-специалист, приехавший в Германию летом 2023 года по шенгенской визе из Казахстана. Узнав, что россиянам дают ВНЖ по фрилансу, он подал документы и получил назначение на ноябрь 2023-го — но именно тогда процедуру без уведомлений закрыли. На встрече у него забрали загранпаспорт и выдали предписание покинуть страну.
Следующие два года Иван продлевал отсрочку каждые полгода, обосновывая её мобилизацией и принадлежностью к ЛГБТ. Параллельно он пробовал все доступные пути: подал на «карту возможностей» (Chancenkarte — новый тип ВНЖ на срок до 12 месяцев для поиска работы по балльной системе даже без предварительного трудоустройства) — ответа не последовало. Нашёл работу в Германии, подал на рабочую «голубую карту» для высококвалифицированных специалистов из стран вне Евросоюза (Blue card). В августе 2025 года в миграционном офисе ему объяснили, что и это не поможет: чиновница сослалась на то, что он въехал «со злым умыслом», целенаправленно стремясь остаться. Иван потребовал письменный отказ — его отговаривали, но он настоял, заплатив пошлину 100 евро. В сентябре почтой пришёл жёлтый конверт: отказ и предписание о депортации одновременно.
Он подал в суд, но, как и другие, выяснил, что судебное разбирательство не останавливает высылку. Пришлось подавать на убежище. Решение вынесли меньше чем за месяц — и в феврале 2026 года ему выдали синий загранпаспорт («паспорт беженца» — проездной документ для беженцев по Женевской конвенции, который выдаётся одновременно с трёхлетним видом на жительство при признании беженцем или получении убежища) и ID-карту на три года.
Депортация
«Эху» известны истории людей, которых депортировали в Россию через третьи страны. Среди них — кейс Марины (имя изменено), которая прожила в Германии больше десяти лет, поступила здесь в магистратуру, выучила немецкий язык.
Марина приехала в Германию в конце 2013 года — сначала на языковые курсы, потом поступила в университет. В 2020 году из-за нервного срыва она не оплатила семестр вовремя, пропустила дедлайны, и у неё одновременно закончились и студенческая виза, и паспорт. Восстановиться в университете удалось, паспорт тоже переоформила — но визу уже не дали: формально она нарушила условия пребывания. Депортацию тогда отложил ковид.
С 2022 года она продлевала Duldung. Юрист из бесплатного центра помощи мигрантам заверял её, что пока нет прямых рейсов в Россию — депортации не будет. 17 сентября 2025 года, на очередном приеме в миграционном офисе всё прошло штатно, ей подтвердили, что можно не переживать, работать и пытаться продолжать учебу.
25 сентября в 5 утра в дверь позвонили пятеро — две женщины и трое мужчин.
На сборы дали тридцать минут, телефон забрали сразу, и Марина говорит, что до беседы с журналистом «Эха» даже не задумывалась, законно ли это было. В машине, которая везла её в аэропорт, остались трое сопровождающих. В аэропорту у Марины снова изъяли телефон и проводили в закрытую комнату ожидания, где она заметила, что в соседних комнатах сидят другие люди. Всё время рядом была женщина-конвоир — она сопровождала даже в туалет. Перед посадкой к Марине подошёл психолог от католической благотворительной организации «Каритас», объяснил, что может её выслушать и поддержать, но помочь остаться не в силах. Немецкий полицейский передал её паспорт стюардессе прямо у трапа. Здесь же Марине вернули телефон и попросили не вставать с места до посадки.
В Белграде Марину встретил местный полицейский — говорил только по-сербски, и здесь Марину в туалет сопровождал уже мужчина. Перед посадкой на рейс в Россию Марине вернули телефон на несколько минут — она успела продиктовать два номера и попросить друзей забрать ключи от квартиры. Ей выдали 50 евро и попросили расписаться в получении. В российском аэропорту пограничник забрал паспорт, попросил подождать, вернул — и она вышла в зал прилёта.
«Я думала, что при пересадке можно будет как-то выйти в город, скрыться», — говорит Марина. Но конвой не прерывался ни на минуту от берлинской квартиры до московского терминала. В Германии у неё осталась незаконченная магистратура, квартира с вещами и запрет на въезд в ЕС на несколько лет. «Вернувшись в Россию, я почувствовала себя пришельцем. Я не была здесь с 2018 года. Я не знаю, как тут что работает и как тут жить, я не хочу жить в воюющей стране», — говорит собеседница «Эха».
Шанс на спасение
Единственным эффективным способом остановить запущенную машину депортации остаётся подача на политическое убежище (Asyl), говорят правозащитники. Однако в таких случаях критически важно успеть подать документы до того, как полиция постучит в дверь.
Одним из инструментов защиты стал бот «Химера», основанный на утечках из российских баз данных. Правозащитники из inTransit научились доказывать немецким судам, что наличие отметки «экстремист» или «сторонник Навального» в этих базах — это реальный риск ареста на границе. Для этого они собрали экспертные письма от журналистов-расследователей. Многие мигранты даже не помнят, что 5 или более лет назад оставляли свои данные на сайте «Свободу Навальному» или в акции «Точка на карте», но ФСБ об этом помнит, и «Химера» помогает это доказать немецким чиновникам. Это помогло как минимум одному подопечному правозащитников получить защиту, когда другие аргументы не работали.
Анатолий смог получить статус беженца по Женевской конвенции за полтора месяца. Его случай был связан с ЛГБТ-активизмом и антивоенной позицией. Анатолий подал на убежище, заявив о своей гомосексуальности и антивоенной деятельности (он печатал листовки о протестных акциях в «подпольной типографии» в Москве). Его интервью длилось 5,5 часов: чиновница BAMF подробно расспрашивала о деталях пережитого в России насилия, проверяя кейс на «подлинность».
Анатолий обзвонил более 40 адвокатских контор, пока не нашёл коммерческого юриста, согласившегося взяться за его дело, — и в итоге получил статус беженца по Женевской конвенции (параграф 3) всего за полтора месяца — его адвокат говорит, что это беспрецедентно быстро. Несмотря на успех, сейчас Анатолий сталкивается с новыми бюрократическими трудностями: социальные службы отказывают ему в пособии и государственной страховке, так как формально его продолжает поддерживать друг, предоставивший жильё.
Право на защиту семьи
IT-специалист Олег рассказал «Эху», что покинул Россию в сентябре 2022 года, не дожидаясь повестки, — это и стало главной зацепкой для немецкого суда. В решении его отъезд назван «превентивным», а сама перспектива мобилизации или призыва не была сочтена политическим преследованием. Суд счёл, что раз Олег не был «лицом протеста» до отъезда и вёл себя осторожно, то и в изгнании он не наработал на статус беженца.
Доказательства того, что его страница во «ВКонтакте» заблокирована по требованию российской генпрокуратуры, не убедили судей. Суд постановил, что российские власти вряд ли заметят оппозиционную активность Олега и что он «технически способен и от него ожидается», что он просто удалит все свои «резкие» публикации перед возвращением в Россию. Тот факт, что Олег держал в сюжете немецкого канала Deutsche Welle плакат «Путин, убей себя», судьи сочли недостаточным основанием для ареста, предположив, что спецслужбы РФ не отслеживают такие материалы.
Оценка рисков для Олега строилась на сухих цифрах: ему исполнился 31 год, что на момент решения было выше верхнего предела для срочного призыва в России (30 лет). Суд сослался на отчёты, согласно которым «массовая и принудительная мобилизация резервистов» в РФ не проводится, а армия пополняется только за счёт контрактников и заключённых.
Олегу фактически отказали и в гуманитарной защите. Логика была проста: он молод, здоров (боли в спине и сыпь от стресса суд не стал принимать во внимание), профессионален и сможет обеспечить себя в России жильём и доходом, пользуясь стандартным полисом ОМС.
Олега пока не выслали. Пункты решения BAMF о депортации и запрете на въезд были отменены, поскольку в Германии находится его жена Валентина, и она проходит по своему собственному, ещё не завершённому процессу об убежище.
Суд признал брак действительным и применил статью 6 Основного закона ФРГ о защите семьи. Разрывать пару или отправлять их в Россию вместе, пока политический риск для Валентины официально не опровергнут, признали неправомерным. Депортация Олега была признана «физически невозможной» до прояснения статуса его жены.
Олег не признан беженцем, он оплачивает 3/4 судебных издержек за проигрыш по основным пунктам решения суда, но он остаётся в Германии.
Тоталитарное государство имеет право
Осенью 2025 года в подкасте «Два по цене одного» описывалась история Коли, фитнес-тренера с 10-летним стажем, который покинул Россию в середине сентября 2022 года, за несколько дней до объявления мобилизации. По адресу его прописки приходили полицейские, опрашивали соседей. Позже выяснилось, что в его клуб в Москве приходил майор полиции, который опрашивал руководство и требовал список клиентов Коли.
Первые четыре месяца после отъезда он провёл в Тбилиси, но не смог найти там работу по специальности и в начале 2023 года приехал в Германию по шенгенской визе.
Приехав в Берлин, Коля сразу обратился к адвокату, чтобы подать заявление на политическое убежище. Он намеренно искал адвоката до официальной регистрации, чтобы не попасть в распределительный хаб или лагерь в другом городе (например, в Бамберг), где условия содержания гораздо жёстче. Чтобы остаться в столице, он записался на интенсивные курсы в «Гёте-институт», предоставив справку о том, что он учит язык именно здесь.
В процессе регистрации у него изъяли оба паспорта (заграничный и внутренний РФ) и выдали временный документ, который запрещал ему работать и покидать пределы Берлина.
Коля ждал основного интервью целый год. Процесс проходил в два этапа. Первое интервью длилось весь рабочий день. Коля подробно рассказывал свою историю, включая волонтёрство в штабах Навального, донаты ФБК и тот факт, что его брат работал в издании «Медуза». Второе интервью состоялось через месяц и было посвящено вопросам о военной службе, владении оружием и мобилизации.
Всего через пять рабочих дней Коле отказали в убежище: его волонтёрство и донаты сочли «незначительными», заявив, что как волонтёру ему ничего не угрожает. Больше всего его впечатлила фраза чиновников о том, что «даже тоталитарное государство имеет право призывать своих граждан в армию». Фактически, по его словам, ему предложили вернуться в Россию и пойти на фронт.
Об ещё одной истории рассказывало Deutsche Welle. Квир-семья из России — Артур Максимов, его партнёр Рудольф — получила статус беженцев, но их приёмному сыну Виктору с диагнозом ДЦП отказали. BAMF посчитал, что юноше «ничего не угрожает на родине», несмотря на то, что он полностью зависим от опекунов, которые не могут вернуться в Россию.
«Ты себе больше не принадлежишь»: жизнь в лагерях для беженцев
«Когда ты говоришь “I want to get political asylum”, твоя жизнь навсегда меняется бесповоротно. У тебя забирают все документы. Ты себе больше не принадлежишь. Ты винтик в огромной бюрократической системе», — рассказывает Андрей Садчиков, блогер из Краснодарского края, покинувший Россию после объявления мобилизации.
После обращения за убежищем в аэропорту Франкфурта в декабре 2022 года его направили в Бамберг — один из крупнейших лагерей Баварии. «На 5000 человек: территория за забором, охрана, четырёхэтажные дома. В трёхкомнатной квартире — 14 человек, в комнатах по 4–6. Столовая одна на всех — огромные очереди час-полтора, конфликты, наркотики».
Там складывается «государство в государстве», говорит Андрей: «Охрана — часто бывшие жители этих же лагерей. Полиция приезжает регулярно. Я видел депортацию: парня увезли с мешком на голове. Были драки, в том числе этнические».
Языковой барьер усугубляет ситуацию. «В службе по делам иностранцев мне сказали: «Ich spreche kein Englisch» («Я не говорю по-английски» — прим. «Эха»). Без медицинского обследования невозможно получить социальное жильё, а получить документы из одного лагеря в другой — отдельная бюрократическая битва.
После трёх месяцев Андрей получил социальное жильё: «20 мужчин, все из России. В комнате шесть человек. Личное пространство строят перегородками». На руках — временный документ-раскладушка. Паспорт забирают на годы. Социальная помощь — 441 евро в месяц.
«Тогда в лагере было около 600 человек из России, 95% — мужчины», — вспоминает Андрей.
Он сначала тоже получил отказ: «Да, я выступал против властей РФ, но я не настолько известный политик, как Илья Яшин, поэтому опасность мне не угрожает». В том же решении говорилось, что «законы о дискредитации армии есть в любой стране, не только в тоталитарной».
«Немцы часто вообще не знают, что это [то, каким образом работают лагеря беженцев — прим. «Эха»] существует. Когда рассказываешь про наркотики, передозировки, смерти — они в шоке», — констатирует Андрей. В конце 2025 года он всё же смог получить ВНЖ, но он остаётся на связи с людьми в десятках лагерей по всей стране и, по его словам, в последний год, после избрания канцлера Мерца и его команды, депортации усилились и ускорились в разы — и не только россиян, они попали под общий каток, говорит Андрей.
Дело Георгия Авалиани и конвейер отказов
Мобилизованный в октябре 2022 года многодетный отец, 47-летний инженер Георгий Авалиани дважды бежал с фронта, пережил пытки в подвале Минобороны РФ в оккупированном посёлке Рассыпное, был объявлен в федеральный розыск по статье о дезертирстве (до 10 лет заключения) — и получил отказ в убежище от Федерального ведомства по делам миграции и беженцев (BAMF). Его историю рассказало издание «Медиазона».
«Нет оснований полагать, что в случае возвращения в Российскую Федерацию им с высокой степенью вероятности грозит преследование или серьёзный вред», — написал чиновник BAMF, несмотря на предоставленные доказательства: приказ о мобилизации, публикацию о розыске на сайте МВД, медицинские заключения.
BAMF указал, что мобилизация в России завершена, поскольку об этом заявил Владимир Путин. При этом чиновники не учли, что Авалиани уже был мобилизован и дезертировал, а не просто уклонялся от призыва.
В решении говорилось, что за побег с фронта Авалиани грозит лишь административный штраф в 302 евро за неисполнение обязанностей по воинскому учёту. На деле ему грозит уголовная статья с наказанием до 10 лет лишения свободы. Ведомство сочло Авалиани «аполитичным человеком» и не увидело оснований считать, что российские власти воспринимают его как оппонента.
Чиновники усомнились в существовании пыточных подвалов, несмотря на многочисленные свидетельства других дезертиров.
Судя по всему, BAMF использует шаблонные решения для всех российских дезертиров. «Я читал этот отказ и сравнивал его с другими. Если сравнить их, то очевидно, что это шаблонный документ, буквально абзац за абзацем повторяется», — подтверждает координатор программ по восточной Европе правозащитной организации Connection E.V. Артём Клыга.
Тексты решений представляют собой набор выдержек из аналитических докладов и публикаций СМИ. BAMF ссылается даже на статью «Медиазоны» 2023 года о том, что на тот момент уголовных дел за уклонение от службы не было известно — и применяет эту устаревшую информацию к делам людей, которые уже объявлены в розыск по тяжким статьям.
По оценкам правозащитников, в Германии находится около сотни российских дезертиров. После объявления мобилизации около тысячи россиян запросили убежище по этому основанию. «Ломанулась толпа людей просить убежище по мобилизации, причём некоторые даже без повестки — и мне кажется, что они так задолбали немцев, что теперь те, как только видят просителя из России и слово “мобилизация”, просто берут и пишут этот отказ», — считает координатор правозащитной организации «Прощай, оружие!» Алексей Альшанский.
В InTransit уточняют: сам факт дезертирства по европейской правовой логике не является достаточным основанием для убежища — это общая директива ЕС, действующая вне зависимости от страны подачи. «Если человек сбежал с фронта, потому что боялся за свою жизнь — это не основание», — объясняют в организации. Защиту получают только те, кто может доказать три вещи одновременно: что с самого начала был против войны, оказался в армии против своей воли и сбежал именно потому, что не хотел участвовать в военных преступлениях — а не из страха быть убитым. Доказать это сочетание крайне сложно, но возможно: по данным InTransit, часть дезертиров убежище всё же получила. Первые отказы по этой логике, по словам правозащитников, пришли из Франции, затем та же практика распространилась на Германию.
Что дальше?
Сокращение числа заявлений о предоставлении убежища на 51% в 2025 году показывает, что Германия становится менее привлекательной для беженцев. Министр внутренних дел страны Александр Добриндт считает эти цифры результатом «наведения порядка», к которому, помимо увеличения числа депортаций, он относит приостановку программы воссоединения семей и отмену ускоренных возможностей для получения гражданства. Эксперты (в частности, Amnesty International) предупреждают, что ужесточение миграционной политики может привести к нарушению международных обязательств страны.
По данным правозащитных организаций, сотни российских дезертиров продолжают находиться в европейских странах в неустойчивом правовом состоянии. В InTransit настаивают: смена страны подачи не решает проблему для дезертиров — доказательная база, которую требуют немецкие ведомства, нужна в любой стране ЕС. Исключение составляют страны Балтии, которых организация рекомендует избегать при подаче: их власти неоднократно заявляли о нежелании рассматривать подобные заявления в принципе.