«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: об иранском конфликте, приговоре Екатерине Шульман и пересмотре Нюрнберга
Обратите внимание, что и свидетельница, и прокурор, и судья, и даже обвиняемая — все женщины. Вот такой победивший феминизм. Однако этот победивший феминизм — он все-таки на определенном уровне. Потому что если мы с вами посмотрим, кто начальники у этих женщин, вот тут как раз феминизм пока не добрался. Однако, конечно, всех этих прокуроров, следователей надо знать, надо помнить, видеть их лица, ну и, соответственно, при возможности обязательно посмотреть им в глаза…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо Подкасты»
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! Это подкаст «Что мы знаем» — подкаст, который выходит в прямом эфире и который можно смотреть на Ютубе, с одной стороны, с другой стороны — слушать, конечно, в приложении «Эхо» (обязательно скачайте, если еще нет), и, конечно, можно слушать на разных подкаст-платформах, которые есть в описании здесь тоже.
Я скажу, кстати, что, с одной стороны, это подкаст, с другой стороны, наверное, по жанру еще и стрим, потому что, конечно же, я буду отвечать на ваши вопросы, которые вы пришлете в том числе в течение эфира в чате трансляции. Ну и, кстати, напомню, что можно донаты отправлять. Это всегда полезно для нашей работы. Можно прямо в прямом эфире, можно там потом, после эфира. Я думаю, что в описании еще и написано о том, какими разными способами это можно делать.
Давайте я сначала сделаю обязательную программу, как в фигурном катании, а потом уже все остальное. И обязательная программа — здесь, конечно, это Иран, иранская война и то, насколько широко по Ближнему Востоку, по Закавказью последствия этой войны расползаются.
Я думаю, что вы много видели, много читали, много слышали, да и в прошлой программе мы уже даже успели поговорить о том, что происходит, например, в Объединенных Арабских Эмиратах. Что происходит в Азербайджане, вы наверняка тоже слышали на этой неделе. Но последствия этого действительно будут и будут еще настигать и туристическую индустрию, и много чего еще.
Так вот, возвращаясь, опять же, к тому, что мы с вами еще не успели сказать — это то, как иранская война воспринимается в самих Соединенных Штатах. Действительно, довольно много критики приходит в это время в сторону Трампа, и много критики не только от демократов, но и от республиканцев…<…>
Ну вот я процитирую. «Мы услышали, что речь идет…». Она разговаривала с Трампом лично, и она говорит: «Мы услышали, что речь идет об уничтожении ядерных запасов и ракетного арсенала Ирана. Сначала мы также слышали, что речь идет не о смене режима, но уже на этой неделе Трамп сказал мне, — рассказывает Даша, — что он все же хочет оказать решающее влияние на то, кто станет следующим лидером Ирана.
Еще один вопрос — график этой войны. Есть ли четкий план, и может ли эта война продолжаться дольше, чем нам говорили в начале? Президент сказал, что все идет по плану. Когда на этой неделе я говорила с ним, он сказал мне, что конечный результат будет даже лучше, чем ожидалось. Он чрезвычайно оптимистичен относительно того, чего может добиться. Он сказал мне, что иранские вооруженные силы практически уничтожены, и его цель состоит в том, чтобы такой удар не пришлось повторять через 10 лет. Он смотрит далеко за пределы своего срока полномочий и надеется, что его нынешние успехи в Иране останутся в силе и после его президентского срока, и что ситуация при другом президенте, независимо от того, демократ это или республиканец, снова не ухудшится. И это я услышал от него самого и от его советника. Он стремится к долгосрочным успехам в Иране, и Трамп говорит, что военные операции проходят чрезвычайно успешно. После этого я спросила его: «А чем это закончится?». Его ответ — он не может сейчас об этом говорить». И она делится впечатлениями, что ее удивляет, что правительство не вполне согласовало с ним свои действия и не изложило ясные цели и конкретные планы. Это может стать проблемой для республиканцев на следующих выборах, пишет она.
Мне кажется, что это очень важное свидетельство, понятно, что не из окружения Дональда Трампа, но, по крайней мере, из того пула, который с Дональдом Трампом работает довольно плотно. Вот такое ощущение непонятных целей и непонятных последствий — оно во многом, в общем, распространяется по разным СМИ. Если вы посмотрите не только медиа, которые регулярно критикуют Дональда Трампа, но и те, которые обычно как-то к нему либо нейтральны, либо даже с пиететом, то, в общем, есть вопросы. И это интересное последствие, которое мы уже можем фиксировать.
Ну, давайте пойдем дальше. Теперь все-таки я… Видите, я сегодня в розовом, и мы поговорим про 8 марта немножко с другой стороны. Я хочу поговорить о том деле, которое сейчас уже стало историей. Хотя я думаю, что там будет какое-то оспаривание и какое-то продолжение, но тем не менее. Екатерине Шульман на прошедшей неделе, вот на той неделе, которая заканчивается, дали 1 год колонии заочно. Надо сказать, что прокуратура потребовала какой-то очень красивый срок, 1 год и 1 месяц — одну неделю и один день было бы красиво, и один час, — но в итоге суд решил, что одного года колонии достаточно.
Давайте вот что мы отметим. В общем, я всегда считаю, что нужно указывать и судей, и прокуроров, и всех, кто выносит такие решения, но вот отдельно давайте все-таки скажем о девушке-прокуроре. Зовут ее Екатерина Валерьевна Чепи-Ипа. Она 1999 года рождения. Отец у нее — тоже прокурор Валерий Чепи-Ипа. И она была обвинителем много у кого, включая, например, Илью Варламова (Илье большой привет) и Григория Свердлина (это «Идите лесом»).
Так вот, госпожа Екатерина Чепи-Ипа — она совсем молодая, 1999 года рождения, представьте себе. Интересно, что свидетельница, которая рассказывает о том, как она, значит, пострадала от того, что с ней было — это тоже женщина. Анжелика Щеглова ее зовут. Она проживает в Москве, и я, если вы позволите, прямо прочитаю ее показания. Смотрите… Нет, это другая фотография, это не о том. Так вот, показания свидетеля госпожи Щегловой следующие. Из них следует, что уже долгое время она является пользователем «информационно-телекоммуникационной сети Интернет (я прямо представляю, как она говорит это), в том числе таких информационных ресурсов, как социальная сеть YouTube и сайт Teletype, интернет-ресурс Telegram (период пользования не помнит, к сожалению).
Данные информационные ресурсы она просматривает регулярно. В том числе она подписана на каналы, принадлежащие Шульман Екатерине Михайловне, такого-то числа и года рождения, примерно с весны 2024 года». Давайте обратим внимание: с весны 2024 года она только вот познакомилась, так сказать, с каналами и подписалась — из тех, кто как-то с поздним таким зажиганием.
«Просматривая посты, выложенные Шульман Е.М. с июля 2024 года по август 2024 года, она не видела, чтобы последняя делала ссылки либо иные упоминания о том, что она является иностранным агентом. Также не было следующего упоминания в данных постах: «Настоящий материал произведен, распространен или направлен иностранным агентом…»». Ну и так далее. Интересно выглядит. Интересно посмотреть на госпожу Щеглову, конечно, поговорить с ней, каким местом она смотрела на эти посты. Потому что я-то как раз помню посты Екатерины Шульман, и у нее эта плашка, которая по-другому называется в народе, присутствует. Но вот госпожа Щеглова не увидела.
Так вот, обратите внимание, что и свидетельница, и прокурор, и судья, и даже обвиняемая — все женщины. Вот такой победивший феминизм. Однако этот победивший феминизм — он все-таки на определенном уровне. Потому что если мы с вами посмотрим, кто начальники у этих женщин, вот тут как раз феминизм пока не добрался. Однако, конечно, всех этих прокуроров, следователей надо знать, надо помнить, видеть их лица, ну и, соответственно, при возможности обязательно посмотреть им в глаза.
Интересно, что параллельно идет еще другое дело. Касается оно Антона Рубина, чьи программы приложение «Эхо» тоже транслируют. «РЗВРТ» называется канал Антона Рубина. Так вот, его тоже, соответственно, преследуют, и там следователь все-таки мужчина. Однако документ, который он пишет — посмотрите, это прямо произведение искусства. Во-первых, два раза «установил» вместо «установил» и «постановил». Видите, здесь можно — те, кто смотрит трансляцию, обратите на это внимание: вот два раза «установил». Установил следователь и ничего не постановил при этом, хотя документ называется «постановление». Ну, запутался немножко следователь. Видимо, документ должен был заниматься «установление», а не «постановление», раз два раза он там установил.
Кроме прочего, в начале он обвиняет Рубина в мелкой взятке. Хотя потом все идет про все эти репрессивные информационные статьи, но вот тем не менее в самом начале вот он обвиняет его в мелкой взятке в размере, не превышающем там чего-то 10 тысяч рублей. Просто скопировал, видимо, с другого дела.
Но это говорит об уровне работы. Это говорит об уровне того, как вообще эти товарищи производят то, что они производят. В некотором смысле, может быть, это, конечно, и диссидентство, чтобы потом объяснить: «Видите, я специально все делал для того, чтобы суд не принял во внимание эти документы».
Но вы знаете, в деле Антона Рубина я вот на что еще хочу обратить внимание. Дело в том, что Антон Рубин опубликовал заключение эксперта. Мы часто, когда говорим о следователях, когда говорим о прокурорах, когда говорим о судьях, мы не называем еще одно очень важное звено, которое, кстати говоря, мне, например, классово близко, и именно поэтому тем более обидно видеть эти заключения. Так вот, эксперты, которые делают заключения — это, конечно, отдельная тоже каста. И Антон Рубин, кроме прочего, еще и опубликовал фотографии этой экспертки, которая делала заключение, и, соответственно, само заключение этого самого эксперта, для того, чтобы вы тоже понимали и представляли, что там происходит.
В этом документе, например, по большому счету есть и фразы, которые тоже потом эта экспертка может использовать как оправдание себе — что я вам всем подмигивала. Ну, например: «Таким образом, — цитирую я документ, — установлено положение дел: Вооруженные силы Российской Федерации лишают жизни детей Кривого Рога». Ну что ж, мне кажется, что если это есть в документе в Российской Федерации, значит, это важно.
Ну и еще одна фраза, которую обязательно тоже нужно вспомнить, из того приговора, того прокурорского документа, который был представлен по Екатерине Шульман, где буквально черным по белым написано, что почему-то Интерпол не позволяет достать Екатерину Шульман по политическому делу. То есть прямо эта самая молодая прекрасная прокурорка написала в своем документе, что это политическое дело. Признает она политический характер этого дела.
Почему это еще важно? (Мы сегодня с вами будем много документов читать). Потому что мы сейчас с вами прочитаем документ из администрации города Барнаула. Дело в том, что там местное отделение КПРФ решило провести митинг. И, соответственно, этот митинг против репрессий политических (КПРФ, обратите внимание!) — против политических репрессий и против блокировок интернета. И вы не поверите, как говорится, что ответила городская администрация города Барнаула. Я, опять же, процитирую этот документ — фрагмент, конечно: «Цель понимается как конечный результат, — философски рассуждает администрация Барнаула, — на достижение которого направлено публичное мероприятие. При этом цель должна соответствовать (не противоречить) законам Российской Федерации. Вместе с тем указанная вами в уведомлении (отвечают как раз отделению КПРФ) цель мероприятия — формирование общественного мнения, а также его публичное выражение по вопросам против политических репрессий, против блокировок популярных интернет-ресурсов, за гражданский диалог, за честную политическую борьбу, за свободу слова и информации в Российской Федерации, — не позволяет утверждать, что такая цель соответствует (не противоречит) законодательству. Использованная вами в уведомлении формулировка «против политических репрессий» предполагает наличие в Российской Федерации такого явления, что не соответствует действительности», — пишет администрация города Барнаула.
Сразу видно, что администрация города Барнаула не ознакомилась с судебными документами по делу Екатерины Шульман и не знает, что уже признает прокурор замечательная 1999 года рождения, что политическое дело она ведет лично.
Но тут смотрите дальше. «В соответствии с Конституцией Российской Федерации, в нашем государстве признается идеологическое и политическое многообразие, — пишет администрация Барнаула, — многопартийность, все равны перед законом и судом. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой и религиозной принадлежности (ст. 13 и 19 Конституции Российской Федерации)».
Слушайте, это просто на самом деле какой-то документ… Опять же, страшно за авторов документа. Страшно, что их привлекут теперь. Цитировать Конституцию — кажется, как будто бы нет ничего более противовластного в этой ситуации.
«Кроме того, — продолжаю я цитировать документ, — в уведомлении вами используется выражение «против блокировок популярных интернет-ресурсов», которое также расходится с реальностью». Обратите внимание: нету такой реальности в администрации города Барнаула.
В общем, потрясающий документ. Он есть целиком на сайте «Эха», очень вам рекомендую его прочитать. Материал, если что, называется «Власти в Барнауле отказали в согласовании митинга против политических репрессий и блокировок интернета под предлогом, что в России нет ни того, ни другого». Трудно поспорить, конечно, с таким документом. Мне кажется он очень забавным, честно скажу. Я его целиком читаю, и он поднимает мне буквально настроение.
Но давайте пойдем дальше. Еще, наверное, я вам скажу по поводу как раз того, что ничего не блокируются, никакие ресурсы у нас. Мы же с вами видео иногда смотрим. Вот давайте посмотрим одно такое видео по поводу неблокировок ни в коем случае никаких популярных интернет-ресурсов.
Ну, такое убедительное «да» трудно перебить любыми аргументами. Но, тем не менее, это вот человек, который представляется Ирина Годунова, командир батальона связи, то ли подполковник, то ли полковник — не совсем понятно. По официальной информации, она родилась как раз в Потсдаме в Германии — еще в ГДР.
Ну что тут скажешь? Во-первых, Ирина Годунова не ознакомилась с документом, который написан в Барнаульской городской администрации. Не существует никаких блокировок популярных ресурсов, это она не по адресу как-то. Она оторвалась от жизни в России, живет в какой-то придуманной реальности, видимо, раз просит блокировать какие-то вражеские ресурсы. Нет никаких блокировок, о чем вообще речь?
Но, во-вторых, это, конечно, довольно интересно, что Владимиру Путину требуется спектакль с какой-то женщиной, которая должна попросить о блокировках, а просто заблокировать нельзя. Это вот как раз то, что обращает на себя внимание, и это говорит о какой-то неуверенности, что ли, в том, что это можно сделать совершенно безболезненно.
Но, кстати, о том, что происходит на фронте — давайте вот что отметим. Во-первых, продолжаются вербовки. Продолжаются в том числе уже и новыми способами — например, выплатами студентам, которые решат записаться в так называемые дроновые подразделения. Но на самом деле — я подробно об этом говорил в прошлой программе, сейчас не буду говорить, но если вы подпишете это дело, то вас отправят в пехоту просто. И то, и другое делать не нужно.
Так вот, дело вот в чем. Дело в том, что действительно масштабы того, как много людей гибнет с российской стороны, особенно становятся понятны от новостей такого рода. «Село на Камчатке предлагают объявить селом воинской доблести: на войну оттуда ушли 42 из 67 мужчин». Давайте еще раз. Село на Камчатке. 67 мужчин было, 42 из них ушли на войну. Как сейчас живет село — это, в общем, большой вопрос. Это село Седанка. Зарегистрировано там было 457 человек, но на самом деле это, судя по всему, фейковая статистика. Там жило на состояние прошлого года около 200 человек.
То, как живет это село — это отдельный вопрос, но давайте мы обратим внимание. Это очень частая дискуссия: кто гибнет на войне? Понятно, что большая часть людей, живших в этом селе — это представители народов, которые исторически на Камчатке жили. Это не русские. И, соответственно, вот из 67-ми 42 ушли на войну. Еще одна деталь такая, которую мы знаем, что буквально председатель Совета депутатов там — женщина. Ее муж тоже ушел на войну и погиб там прямо буквально в первые же дни. К вопросу о том, как это вообще выглядит, как вот этот набор из регионов выглядит и как выглядят последствия этого всего.
Еще, наверное, одна тема, о которой я хочу успеть сказать — это история, о которой вы спрашивали меня в прошлый раз и по которой мы, как я и обещал, сделали небольшой такой материал. Это то, что касается Ланькова, знаменитого корееведа, и его такой высылки из Латвии. Мы спросили у разных представителей платформы российских демократических сил при Парламентской ассамблее Совета Европы, и надо сказать, что — я, например, уверен, я считаю, что именно для таких вопросов они и существуют, ровно для таких вопросов они и создавались, — и надо сказать, что там разнонаправленные были мнения. Например, Андрей Волна сказал, что Ланьков — это участник путинского «Валдайского клуба» и колумнист журнала ненавистника нормальности Караганова. А Михаил Ходорковский, например, сказал, что ученые часто вынуждены иметь контакты с очень разными людьми, и у них не всегда всем приятные политические взгляды, но мне всегда важнее их знания.
Тем не менее, никакой скоординированной позиции по этому вопросу так и не прозвучало. Было обещано нам, что этим вопросом постараются заняться в платформе, но я пока ничего не видел, никакого общего заявления и так далее. Но, по крайней мере, все ответы и неответы в том числе на эту тему мы собрали в этом материале. Он есть у нас на сайте, ссылка будет в описании, я думаю.
Ну и давайте теперь вот еще о чем я скажу. В Баварии автодилера приговорили к 6-ти годам тюрьмы (обратите внимание) за поставку в России люксовых машин, покупателями которых были ФСБ, ФСО и Администрация президента. Я напомню, что мы публиковали расследование о том, как с марта 2022 года в России для разного рода крупных предпринимателей и чиновников ввозили суперлюксовые автомобили, такие, как Ferrari, Lamborghini и так далее — там, Bentley… В общей сложности почти на 6 млрд. рублей было ввезено таких машин, и один из автомобилей прибыл на завод, который в том числе делает многое для «Шахедов». Вот такая история. Ну и это, на мой взгляд, показывает, в том числе, как работают эти всякие связи.
Вы знаете, на самом деле я, имея здесь еще 3 минутки, вот что хочу вам сказать, возвращаясь к еще одной истории этой недели. Это фильм «Нюрнберг». Мы обратили, конечно, как и многие медиа, внимание на то, что фильм «Нюрнберг» был в России запрещен к прокату. И это довольно интересная история. Я, например, очень хорошо помню, как я ходил на спектакль в Москве под названием «Нюрнберг», и помню свои впечатления — это был, наверное, 2019 или 2020 год, — насколько остро и современно он уже тогда выглядел. Теперь же фильм «Нюрнберг» решили в России не показывать.
Это, конечно, дело как раз кинокритиков говорить о том, почему это произошло. Мы, соответственно, кинокритиков и опросили. Но вообще это интересно, что как раз кинокритики во многом как раз и говорят о том, что тема Второй мировой войны, которая так используется российской пропагандой, становится для нее все более и более неудобной на самом деле, что заход на эту тему, в общем, получается немножко каким-то неуклюжим. Так или иначе, ассоциации прямые — что, кажется, мы сейчас выглядим скорее как те, кого судили в Нюрнберге, — они очень напрашиваются. Более того, интересный момент, что вообще-то пересмотр результата нюрнбергских процессов в России — преступление. Интересно, что при этом рассказывать о самом Нюрнберге Российская Федерация официальная не очень хочет.
Я обращу вот на что внимание. Где-то, наверное, в 2023 году у нас выходила статья о том, как выглядят газеты, которые распространяются прямо на фронте, которые печатает Министерство обороны Российской Федерации. Называется статья «Газета «Оккупант»». Я вам очень рекомендую прочитать эту статью для того, чтобы увидеть, как вообще это выглядит. Там, вот видите, стихи, которые якобы пишут ученики. Причем там довольно интересно, что иногда стихотворение подписано мальчиком, а написано оно от имени девочки, и наоборот. Но она сделана, в общем, довольно коряво — вот видите, там что-то выпадает из верстки, какие-то слова не поставлены, еще что-то. Но вот это важный момент, и тут я прошу обратить ваше внимание — это то, что на обложке каждый день пишется, что в это время происходило во время Второй мировой войны (во время Великой Отечественной войны, как там написано), что в этот день брали наши деды, и вот что будем брать мы. И это очень-очень важный нарратив российской пропаганды. Вот, видите — вот очень важно, что нам надо показать, что мы тут на правильной стороне истории. Прочитайте этот материал, мне кажется он довольно важным.
Так вот, все хуже и хуже работает эта история. И это одно из последствий будет войны с Украиной: все, что связано с Великой Отечественной войной, с 9 мая, девальвируется на наших с вами глазах. То, что было сделано при Брежневе уже, по большому счету (начиналось при Хрущеве, а сделано при Брежневе), и тот нарратив, который стал общим, который был принят обществом, о Великой Отечественной войне — он спален буквально для целей Владимира Путина, для целей удержания власти, для целей новой захватнической войны. И он, судя по всему, уже не будет прежним никогда.
Ну что ж, дорогие друзья, давайте теперь мы с вами поговорим о том, о чем вы спрашиваете. Я сейчас зайду на наш YouTube-канал, где вы предварительно оставляли вопросы. Начну с этих вопросов, а потом, соответственно, перейду уже к тому, что вы пишете прямо сейчас в чате трансляции. Вот они у нас, записи. Подписывайтесь на канал «Эхо Подкасты», всем рекомендую.
Итак… «Максим, здравствуйте. Многие уехавшие выражаются о своих оставшихся на родине соотечественниках не иначе как о предателях. Также говорят о том, что русские не выходят на протесты, рабский ген и все в этом роде, — пишет Tables SM. — Скажите, по вашему мнению, не может ли это стать аргументом в пользу того, что я остаюсь в России, если при открытии окна возможностей планирую принять участие в активном протесте? Вряд ли мои сограждане за границей имеют такие же планы».
Да, дорогой Tables SM. Во-первых, вы очень правильно формулируете: многие уехавшие. Не все, не большинство, но многие уехавшие. Действительно, проскальзывают такие вещи. Иногда я потом слышу в частных разговорах, а иногда в публичных разговорах, когда говорят: «Ну зачем же ты говоришь про многих?», — он говорит: «Ну, я имею в виду тех, кто публично выступает, тех, кто элиты, и так далее».
Кстати говоря, давайте обратим внимание, что Владимир Зеленский тоже сказал про всех россиян, которые в Европе, что их надо наказывать и так далее, а потом его администрация — она как бы оправдывалась, поправляла его слова, говоря о том, что мы, конечно, говорим только о тех, кто сегодня имеет преимущества от имеющейся в России системы и, зарабатывая на этом преимуществе, получает еще какие-то, соответственно, блага в Соединенных Штатах Америки. Приводя конкретные истории, в том числе, например, сотрудников «Росатома» и их детей, которые работают, по сути, на оборонку российскую и вот продолжают такую свою жизнь приятную на Западе.
То есть вот эти обобщения, которые вырываются в том числе у тех людей, которые уехали за границу, и говорят они о тех, кто в России, эти обобщения — они вредны. Они вкалывают между теми, кто остался, и теми, кто уехал, но при этом одних политических взглядов и одних гуманистических взглядов, клин. И это вредно. Давайте это просто зафиксируем. А вы, Tables SM, в общем, кажется, очень-очень здраво рассуждаете.
Дальше. Алекс Ригман: «Добрый день, Максим Владимирович. В России активно распространяется культ Сталина. Все чаще встречаю молодых людей, которые искренне восхищаются этой фигурой. Из их аргументов: он выиграл войну, провел электрификацию, а жертвы террора незначительны и сильно преувеличены. У меня такие разговоры вызывают желание кидаться тяжелыми предметами, но понимаю, что это совсем непродуктивный разговор. Какие контраргументы можно привести, чтобы хотя бы немного переубедить таких людей, и есть ли в этом смысл?».
Вы знаете, дорогой Алекс Ригман, вообще, конечно, аргументов очень много, и все они есть в открытом доступе, которые касаются и репрессий, которые касаются плохого ведения войны со стороны руководства страны, особенно в первые годы, и их неудач, и что вопреки скорее их руководству война была выиграна, а не благодаря, и много-много чего еще. Другое дело, что тут вам, конечно, Алекс Ригман, надо понять, насколько люди готовы вас слышать, насколько они хотят это воспринимать.
Но вообще такие вещи, конечно, делаются большим публичным общественным разговором — разговором в школах, разговором в университетах, разговором на телевидении и так далее. Это, конечно, очень непросто в нынешних условиях, но, будем надеяться, у нас такая возможность будет. Такая возможность была в 90-е, и надо сказать, что я сам много чего тогда видел. Я был леваком и имперцем, и на меня это, в общем, не производило большого тогда впечатления. Но, видите, как-то со временем критическая масса информации накопилась, и стало понятно, что вот так. Поэтому, дорогие друзья, я думаю, что просто нужно больше лекций, просто нужно больше разговоров. Просто нужно больше спокойного, холодного разговора, а не кидания тяжелыми предметами. Спасибо, Алекс, вам за вопрос.
Дальше, дальше, дальше… Про музыку, простите, не буду. «Максим, здравствуйте. Пишу из Абу-Даби. Как вы думаете, можно ли верить президенту Ирана, что обстрелы стран Залива прекратятся? Насколько ему подчиняются военные?». Дорогой Константин Катамадзе, нет, нельзя верить президенту Ирана ни при каких обстоятельствах. И он уже, в общем-то, кажется, это продемонстрировал и сам взял свои слова обратно. И страны Залива будут обстреливаться Ираном и дальше, пока будет у них такая возможность, к сожалению.
«Ждем вас с Екатериной Михайловной в гости», — пишут нам из Абу-Даби. Ну что ж, мы были в Дубае недалеко от вас. Мы точно знаем — к нам подходили потом после мероприятия в том числе и жители Абу-Даби, которые специально в Дубай прилетели на наше мероприятие. Это было довольно приятно, и я думаю, что в те края мы в ближайшее время больше не поедем.
Елена спрашивает: «Максим, здравствуйте. Я родом из Оренбурга, но давно живу не в родном городе. Подскажите, какие книжки можно про него прочитать — про историю, культуру, географию? Спасибо, всегда очень интересно слушать ваши рассказы о нашей малой родине». Спасибо вам большое, Елена. Действительно, про Оренбург я могу рассказывать бесконечно. Надеюсь, что еще много кому проведу там экскурсии. Вы знаете, первое, что мне приходит в голову, — это книга Вильяма Савельзона «Пушкин в Оренбурге». Вот прямо энциклопедия, рекомендую — Вильям Савельзон, «Пушкин в Оренбурге».
Дальше. «Максим Владимирович, посоветуйте книги, которые вы перечитываете. Спасибо заранее за ответ, хорошего вам эфира». Вы знаете, нет, наверное, у меня нет таких книг, которые я регулярно перечитываю, простите, пожалуйста, и так навскидку не скажу. Но, наверное, из последнего, что я перечитывал… Вообще нет, я не любитель перечитывать. Люблю читать новое. Вот сейчас, знаете, я читал Осоргина, например, и другие воспоминания о том, как люди отплывали на так называемом «философском пароходе» — очень-очень интересные параллели выстраиваются. Хотя, конечно, нас с этим поколением эмигрантов меньше связывает, чем, скорее, с предыдущим. Как-то уже много раз на эту тему говорил. Но вот сейчас как раз перечитываю, довольно интересно.
Дальше поехали. «Планируете ли вы в своем подкасте о малых народах сделать серию о чувашах? Я лет 10 назад был в музее в Чебоксарах, и там на самом видном месте картина «Колонизация Чувашии», где русские солдаты ведут пленных чувашей. То есть история с их стороны выглядит иначе, и это заставило меня призадуматься».
Дорогой Юрий, я очень рад, что это заставило вас призадуматься. Это говорит о вас как о рефлексирующем человеке и понимающем, что история может выглядеть с разных сторон по-разному. Но давайте, во-первых, все-таки отметим, что «малые народы» — не совсем правильное название, которое я сам иногда по инерции произношу. И чуваши, и особенно татары и башкиры — не малые народы. Но о чувашах, я надеюсь, мы сделаем. Но пока вот мы сделали 6 серий, пока не готовим следующие. Я надеюсь, что мы к этому когда-нибудь вернемся. Довольно непростой получился по трудозатратам проект.
Дальше. Катерина спрашивает: «Есть ли у вас в планах, идеях, мечтах проект, подобный «Голоду» или «Границе»? Какая тема была бы вам интересна?». Да, есть. Мне интересна тема чеченской войны больше всего, первой. И, в общем, к сожалению, не получилось по ряду причин сделать большой проект в прошлом году.
Дальше. «Расследование сетки «ВПН-генератор», аффилированной с Волковым, в которую входит, в том числе, «Статус ВПН», вышло уже давненько, — пишет Лев Мошка, — а комментариев на этот счет я так и не увидела». Мне кажется, что вы, значит, не смотрели все выпуски нашего подкаста, где я в том числе об этом говорил. «Там часть про шифрование протоколов, которое было отключено какое-то время. Без серьезного технического знания не разобраться. Понимаю, вы не ответственны, скорее всего, за это дело, но вопрос актуален. Были ли какие-то независимые эксперты, которые подтвердили безопасность, юристы и безопасники? Лев Мошка». Ну, я, в общем, уже об этом говорил, сейчас не буду повторять. Это было, наверное, два или три выпуска назад. Но если эта тема будет еще актуальной, может быть, придется за это взяться так или иначе. Но, кажется, уже все отгремело. Поправьте, если я ошибаюсь.
Дальше. «Вы знаете, что у нас не работает приложение «Эхо», — пишет Мара (или Мапа). — Пишу, у нас такой… что кто-то еще в магазине Google писал о таком же сбое». Попробуйте переустановить его заново, и если не работает, напишите обязательно в чат-бот «Эха», например, в телеграм-канале «Эхо ФМ». Вам помогут. Мне кажется, что все должно заработать. Мы постоянно работаем над тем, чтобы оно работало лучше, несмотря на блокировки.
А так вообще в целом оно работает. Мы видим из России огромное количество сессий — все пока работает в основном. Ну то есть бывают, конечно, какие-то кейсы, но в основном все работает.
«Здравствуйте, Максим. Как вы думаете, «Платон мне друг, но истина дороже» — это про предательство?». Нет, вы знаете, Машита Бо, это про истину. Про истину, которая дороже. И в этом смысле хорошие журналисты — плохие друзья. Максимум, например… У меня были кейсы, когда пришедшая мне информация касалась моих друзей или просто людей, которых я ценил, любил и уважал. Максимум, что я позволял себе сделать, — это просто то же, что я бы сделал в любом другом случае: дать право на ответ. Ты приходишь, объясняешь, что «Ты знаешь, у нас с тобой вот хорошие отношения, но у меня вот есть такая информация, и я не могу это не опубликовать, потому что я так вижу свою работу. Подумай, что тебе ответить. У тебя есть день, например». Вот так. Это максимум, что можно сделать — дать возможность прокомментировать, ответить и так далее. Такое у меня было не раз. Однажды это была прямо совсем такая история болезненная — ну, в общем, с разрывом отношений там, и так далее, и так далее. Но вот так.
Поэтому «истина дороже» — для меня это не про предательство. Это ведь тоже история про то, в том числе, когда твоя страна делает что-то такое, что ты понимаешь, что делать нельзя. Насколько ты готов или не готов это признавать или не признавать? Я прямо вот вижу, как многие люди об это ломаются. Еще в 2014-м ломались, в Крыму, на теме Крыма. И я могу сказать, что много людей, которых я в том числе могу записать свои учителя, в 2014-м вот сломались. И, наверное, много кто из вас может такое проговорить. Ну как тут? В общем, не считаю я эту фразу предательством, но понимаю суть вопроса, понимаю, Машита, о чем вы говорите.
Дальше. «Максим, на сайте «Эхо» уже давно есть неприятная особенность, что после захода в статью, а потом при возвращении на главную сайт не запоминает, до какого момента пользователь долистал». Согласен, Егор. Давайте мы эту тему отметим и попробуем что-то с этим сделать.
Дальше. «Уважаемый Максим, как избавиться от ощущения, что Трамп — агент Путина, и даже война с Ираном подстроена для выгоды последнего?». Мне кажется, что это не совсем правильное ощущение. Я думаю, что, зачитав свидетельства журналистки Politico и BILD, которая работает с Трампом непосредственно, прямо вот каждый день, я в некотором смысле ответил вам на ваш вопрос.
«Здравствуйте, Максим. Цена на нефть пробьет ли потолок в 150 долларов США за баррель в ближайший месяц?». Я не эксперт по этому вопросу, но обязательно приглашу в эфир каких-то экспертов, которые вам на этот вопрос будут отвечать.
Давайте теперь перейдем к тем вопросам, которые приходят в чат трансляции. «Когда починят приложение «Эхо» и избавят нас от серой хтони?». Ух ты, Акахо, вы не первый, как я вижу, сегодня пишете о том, что приложение работает с перебоями. Скачайте его заново, попробуйте и, опять же, напишите в «Эхо ФМ». Вас там проконсультируют. Или, может быть, конкретно на вашем устройстве что-нибудь там не сработало.
Дальше. «Что вы думаете по поводу наземной операции в Иране со стороны США и Израиля?», — Андрей Романов спрашивает. Я не то чтобы об этом думаю, но вероятность такой операции возрастает. Мы это можем с вами зафиксировать. Несколько было источников вокруг президента Трампа, которые говорят, что он начал это обсуждать. Это не значит, что он ее произведет, но вероятность такой операции выросла.
Дальше поехали. «Что вы думаете об интервью Петра Рузавина Екатерине Гордеевой, о позиции Петра и манере ведения интервью Екатерины, если смотрели? Если нет, планируете ли посмотреть?». Вы знаете, есть несколько интервью, которые у меня висят еще в непросмотренных и которые надо бы посмотреть. Я это интервью еще не видел, но я должен сказать, что Петра я знаю очень давно. Мы познакомились с Петром в 2016 году в командировке в Чечне, и мы с ним оба были сначала в том автобусе, на который напали кадыровцы потом. Мы это знаем точно. Несмотря на то, что следствие их не установило, мы их установили. Мы оба были в этом автобусе, и оба, когда вся группа решила поехать вне графика в Беслан, мы оба решили в Беслан не ехать, потому что у нас была работа в Грозном. Мы вернулись в Грозный по отдельности. Он пошел по своим делам, я пошел по своим делам. И вот когда мы оба были в Грозном, а автобус возвращался из Беслана, на автобус было совершено нападение. И мы оба, в общем, оказались там в ситуации, когда мы в Грозном остались одни. Он тогда контактировал с официальными чеченскими правозащитниками прикадыровскими, а я, соответственно, предпочел этого не делать. Вот мы тогда как-то так разделились, но мы оба оказались в этой ситуации. И, конечно, после такой ситуации я Петра считаю человеком, с которым мы прошли какое-то довольно важное событие, и к нему я отношусь очень тепло. Поэтому хочу посмотреть.
Я знал об этой истории. Мы переписывались с Петром. Я знал, что он там. Он просил это не публичить — еще он параллельно работал для «Медиазоны». Поэтому для меня не было неожиданностью вообще все то, что он говорит и думает. И более того, когда работало еще «Эхо Москвы», в самом начале этого полномасштабного вторжения, в конце февраля — начале марта 2022 года, Петр Рузавин из Киева выходил к нам с Ириной Баблоян в утренний эфир. Поэтому, в общем, это я просто вам говорю, что для меня Петр — это не просто какой-то человек, который дал интервью Екатерине Гордеевой, и это во многом накладывает определенное эмоциональное отношение изначально к этому интервью. Чтобы вы понимали, я изначально не буду объективен, наверное, хотя постараюсь оценить. Но пока не смотрел.
Дальше поехали. Так, сколько у нас осталось времени? Время еще есть. «Чем вторжение Трампа в Иран отличается от вторжения Путина в Украину?». Ну, много чем, дорогой MikeForJuly-1972ua. В общем, практически всем — и характером ведения войны, и успехами, и самим, вы знаете, базисом вообще того, кто кого атакует. Я боюсь, что когда я начну это перечислять, вы заподозрите меня в том, что я как бы на стороне Трампа в ситуации Ирана. Но нет, мне кажется, что это просто объективно.
Народ Ирана находится под властью угнетающей его группы людей. Народ Ирана не поддерживает эту власть. Власть в Иране недемократическая. В Украине ситуация совершенно другая. Особенно на момент вторжения она была совершенно другая. И это первое важное, принципиальное отличие. А все остальное уже там дальше… Можете дальше продолжать этот список, но, в общем, он огромен.
Дальше. Очень Устало пишет: «Брат собирается оператором БПЛА. Мы забирали документы, он подал заявление в полицию. Как спасти дорогого человека? Что на него нашло? Умный парень, уже все про контракт объясняли». Ну, во-первых, вы, кажется, правильно поступаете. Попытайтесь затянуть это дело. Хотя бы так.
Дальше. «Максим, а что такого в новом фильме «Нюрнберг», что в РФ ему не дали лицензию на прокат?». Я уже говорил на эту тему, но вообще, мне кажется, это очень интересный твист, такой поворот, как Нюрнбергский процесс становится запрещенным. Вообще довольно много на эту тему чего экранизировалось и ставилось, поэтому… Это тоже есть в открытом доступе. Фильм, например, о малых Нюрнбергских процессах, по-моему, снимался годы в 50-60-е, и этот фильм был в открытом доступе, по крайней мере, когда-то, когда я ходил на этот спектакль еще.
Дальше, дальше, дальше… «Максим, часть оппозиции, когда критикует власть, не транслирует ли она тот же патерналистский запрос, но обращенный к гипотетическому «правильному лидеру»?». Не понимаю, Малик, о чем вы говорите. Может быть, стоит привести пример?
Просто Мария спрашивает: «Максим, в какой момент вы сломались как имперец?». Хм, вряд ли я могу назвать какой-то конкретный момент, но я как-то уже об этом рассказывал в одной из программ. Ну, я думаю, что завершающая такая история была именно после… Началось это еще, наверное, при переезде из Казахстана в Россию, а вот закончилось году в 2014-м, когда были крымские все эти события и когда у меня была командировка в Чечню, и я увидел чеченскую войну с другой стороны.
Так, дальше, дальше, дальше… Давайте мы поставим, какие у нас тут новые вопросы. Максим спрашивает: «Есть у россиян вне Российской Федерации что-то общее? В каком инфополе они живут, из родной гавани новости черпают? Они, например, могли бы учебники сделать хотя бы по литературе, истории и языку (в идеале по всей гуманитарке) для себя и для своих детей. Если от родины не хотят отказываться окончательно, то можно вообще и школу, и институт создать из дома на удаленке. Пусть своих же детей обучают. Ведь уехавших деятелей культуры и науки выше крыши, из них не один состав преподов набрать можно. При желании и помощи Европейского Союза можно ведь вообще аналог государства в сети создать и стать его гражданами. Или даже они в глубине души таки собираются вернуться в Российскую Федерацию, не понимая, что это государство их или сломает, или уничтожит, если до них дотянется?». Виталий из Харькова.
Спасибо вам большое за вопрос. Это очень, как вы понимаете, большой вопрос. Во-первых, учебники по истории пишутся. Это я знаю точно. Знаю как минимум два проекта учебников по истории. Я думаю, что в этом году оба выйдут, если даже не больше. Учебники по литературе в некотором смысле тоже пишутся. Насколько я понимаю, Дмитрий Быков нечто подобное делал. По истории и по литературе, соответственно, да. По русскому языку, может быть, стоит, да.
Но вообще вопрос ведь шире. И, вы знаете, я никогда еще об этом не говорил нигде, но довольно интересен опыт школ турецких, которые в свое время создавали противники нынешней турецкой власти, которые попытались совершить даже переворот против Эрдогана. У них не получилось, но тем не менее. Они создавали школы турецкие по всему миру, где учились не только турки, а где учились очень разные люди, но которые учили тюркским языкам, турецкому языку в первую очередь, и которые позволяли понять турецкую культуру, узнать турецкую культуру по всему миру.
Мне представляется, что нечто подобное можно было бы делать и на русском языке и о России, для того, чтобы у мира в том числе складывалось представление о том, что русские разные, русская культура разная, что Россия — это не только Путин, а это вообще гигантский, большой проект вдолгую. И мне кажется, что рано или поздно кто-то до этого дойдет. У кого, конечно, есть ресурсы для этого, потому что, как вы понимаете, это огромные деньги.
Я могу сказать, что в городе, где я жил в Казахстане — в Актюбинске тогда, в Ак-Тюбе, — была такая школа, и это была одна из престижнейших школ города. Туда, что называется, много кто хотел попасть. И если мы говорим о Кыргызстане, там такие школы тоже были. Там были преподаватели, из Турции в том числе, турки. И в итоге нынешняя, по большому счету, элита Кыргызстана — на уровне заместителей министров, некоторых министров, и так далее, и так далее, — это выпускники этих школ.
В общем, мне представляется, что это, если мы говорим о какой-то игре вдолгую, очень перспективная идея. Я думаю, что во многом — вот вы говорите о поддержке ЕС, — при желании и помощи ЕС это очень важная и, возможно, даже ключевая штука. Я постараюсь здесь сформулировать правильно, но вы должны понимать, что любые инициативы, которые касаются сегодня ЕС и поддержки ЕС, о том, чтобы сделать что-то на русском языке, для россиян и так далее, встречают сопротивление тех, кто вообще ничего не хочет слышать о том, чтобы сделать что-то на русском языке, для русских там, и так далее, и так далее. Парадоксальным образом что-то, что может сделать Россию другой, тормозится прямо вот на стадии проговаривания, что это делается вообще для какого-то будущего России. Ровно потому, что война меняет восприятие вообще этой темы.
И это такой немножко замкнутый круг. Ну просто вот я отвечаю именно на тот вопрос, который поставил Виталий Лапин: а почему вообще должно ЕС помогать этому? Вообще-то это другой вопрос, но вот Виталий Лапин, в принципе, именно так сформулировал — что при помощи ЕС. Мне кажется, что продуктивнее и эффективнее это будет, если кто-то из уехавших людей, которые относят себя к русской культуре — видите, я даже не говорю «русских», потому что среди них много этнически нерусских, — но те, кто относит себя к русской культуре, к русскоязычной культуре, если они возьмут это на себя, то, что называется, прославлены они будут на много-много поколений вперед. И это, возможно, будет иметь настолько мощный долгосрочный эффект, что я бы хотел в таком проекте каком-нибудь, знаете… Хоть немножко, хоть мичманом, хоть кем.
Но на самом деле мне представляется, что это важная штука, которая может позволить сохранить в том числе мост культурный между разными Россиями. И это вопрос как раз, какое инфополе. Вот такие проекты и задают гораздо более глобальное инфополе не только про сегодняшний день, но и про завтра, и послезавтра, и через 100 лет.
Так, спасибо большое, Виталий, за вопрос. У нас заканчивается время. Видите, как вы меня тут в конце… Ну, тут есть еще вопросы. Я вряд ли, наверное, уже к ним успею подобраться, но вот на последний все-таки отвечу. Африка спрашивает: «Максим, почему вы носите розовое?». Почему нет? Тем более 8-го марта. Всем пока!