«Хроническое сегодня»: Валдайский словарь Путина, или «бить надо первым»
1 октября 2026 года завершилось очередное заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай». Почти каждый год с его трибун Путин делает заявления, которые разлетаются на крылатые выражения. Именно на заседании Валдая он заявил о «кровавых соплях» через месяц после грузинской войны…
Программы из архива «Эха Москвы»
1 октября 2026 года завершилось очередное заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай». Почти каждый год с его трибун Путин делает заявления, которые разлетаются на крылатые выражения. Именно на заседании Валдая он заявил о «кровавых соплях» через месяц после грузинской войны.
В.ПУТИН: И знаете, я же был в Пекине, смотрел мировые электронные средства массовой информации – полная тишина в эфире, как будто вообще ничего не происходит! Просто как по команде!
Я вас поздравляю! Поздравляю тех, кто этим занимается! Это замечательная работа! Но результат плохой. И он всегда будет таким, потому что эта работа нечестная и аморальная. Аморальная политика всегда «в долгую» проигрывает.
А на самом деле, ведь что происходило за последний год. Если вы обратили внимание – здесь находятся люди, которые следят за событиями, ведь практически на каждой международной встрече мы обращали внимание, и я лично делал это многократно, на то, что в зоне грузино-абхазского и грузино-югоосетинского конфликтов нарастает напряженность. Наши американские партнеры постоянно занимались подготовкой грузинских вооруженных сил. Вкладывали туда немалые деньги, послали туда огромное количество инструкторов, которые мобилизовывали грузинскую армию, и вместо того, чтобы заниматься поиском, достаточно сложным поиском, решения в межэтнических противоречиях и в межэтническом конфликте, на мой взгляд, просто одну из сторон этого конфликта – грузинскую сторону – подтолкнули к этим агрессивным действиям.
Вот что произошло.
Конечно, мы были вынуждены отвечать – а как же иначе? Или что, нам и в этом случае нужно было утереть «кровавые сопли», как в таких случаях говорят, и склонить голову? Вы что, хотите, чтобы мы вообще привели к полной разбалансировке ситуацию на Северном Кавказе в России?
Это было выступление премьер-министра России Владимира Путина на Валдайском форуме-2008 через месяц после войны в Грузии. Но в эфире радиостанции «Эхо Москвы» фразу про «кровавые сопли» не обсуждали. Гостям и ведущим было интереснее обсудить поведение новоиспеченного президента России Дмитрия Медведева. Вот как этот форум обсуждали Николай Злобин, Владимир Милов, Светлана Сорокина и Юрий Кобаладзе.
С.СОРОКИНА: Так, вечный вопрос подвешен над Колей, кто? ЦРУ или КГБ?
Н.ЗЛОБИН: Я не знаю даже, почему этот вопрос подвешен. Почему вообще такие мысли возникают.
С.СОРОКИНА: Вот все время. Вот сейчас зашла на сайт.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Потому что ты любимец валдайских встреч вообще.
Н.ЗЛОБИН: Я знаю.
С.СОРОКИНА: Программу сегодня я назвала “Те же и Медведев”. Поскольку посвящается она прошедшей только что в конце той недели в четверг, по-моему, встреча была. В четверг или в пятницу. В четверг. Была встреча.
Н.ЗЛОБИН: 11-го.
С.СОРОКИНА: 11-го была встреча с Медведевым и с Путиным.
Н.ЗЛОБИН: Нет, с Медведевым на следующий день была встреча.
С.СОРОКИНА: Уже в Москве.
Н.ЗЛОБИН: С Путиным была в Сочи встреча.
С.СОРОКИНА: Встреча так называемого Валдайского клуба. Валдайский международный дискуссионный клуб.
Н.ЗЛОБИН: Почему так называется?
С.СОРОКИНА: Так называемый Валдайский. Потому что встреча-то была у Вас когда? Вы в каком городе сейчас?
Н.ЗЛОБИН: Сейчас в Ростове-на-Дону.
С.СОРОКИНА: Вот, до этого была в Казани. В общем, короче говоря, называется Валдайский…
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Валдайский, потому что первая встреча была на Валдае.
С.СОРОКИНА: Потому и говорю “Так называемый”. Так вот…
Н.ЗЛОБИН: Потому что легко по-английски произнести слово “Валдай” и пишется легко по-английски.
С.СОРОКИНА: Здесь есть вопрос в интернете, который, наверное, и будет началом нашего разговора. Что такое вообще в двух словах этот клуб, чтобы было понятнее всем. И по какому принципу приглашаются участники? И что за цели, собственно говоря, стоят перед этими встречами? Коротко. Я к Николаю обращаюсь в первую очередь, потому что он у нас непременный участник этих встреч.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Володя не допущен.
С.СОРОКИНА: Владимир не допущен. Юрий Георгиевич один раз был, но больше не пустили, меня не пускали никогда. Поэтому мы у Коли, как у очевидца.
Н.ЗЛОБИН: Вот насколько я могу понять, значит, клуб сформировался 5 лет назад. И идея заключалась в том, чтобы собрать ведущих там российских западных ученых, экспертов, политологов и т.д. Дать им возможность пообщаться в качестве неформальной площадки, потому что стало сокращаться количество неформальных каналов общения между Россией и Западом. В первую очередь Западом. Но главное, это плюсом этого клуба в отличие от других тусовок, то, что есть в России прямой выход на самый политический верх, который нам обеспечивался с самого начала.
С.СОРОКИНА: Это же путинская придумка? Это же возникло во время его правления. Сколько, 5 встреч было?
Н.ЗЛОБИН: Ну, 5 встреч было, да. И на первой встрече уже, это было в год Беслана, и сразу после…
Ю.КОБАЛАДЗЕ: В день прямо Беслана…
Н.ЗЛОБИН: В день похорон, насколько я помню.
С.СОРОКИНА: Да, там немножко от начала.
Н.ЗЛОБИН: И я помню, что Путин приехал после заседания правительства, где вот это все обсуждалось. Это было уже поздно вечером и в плохом настроении. Уставший. И насколько я понимаю, он не очень рвался встречаться, и не очень понимал, зачем ему это нужно. Но, в конце концов, поддался уговорам своих советников, и в результате он там больше 4-х часов с нами просидел. Почти до полуночи. С этого все началось. И…
С.СОРОКИНА: Т.е. цель понятна. Прямой доступ, всевозможных политологов наших и не наших.
Н.ЗЛОБИН: Нет, вот на этой встрече эксклюзивно российские политологи почему-то и журналисты не пускаются. Это уже я …
С.СОРОКИНА: Серьезно? На эти встречи нет? Только зарубежные. А я думала, что кто-то из наших тоже есть.
Н.ЗЛОБИН: Там обычно есть 2-3 человека из организаторов.
С.СОРОКИНА: РИА «Новости» там кто-то присутствует.
Н.ЗЛОБИН: Да, Светлана Миронюк и главный редактор и Сергей Караганов, председатель Совета по внешней и оборонной политике.
С.СОРОКИНА: Вот меня и сбило с толку. Но все-таки кто-то есть.
Н.ЗЛОБИН: Да, но они вопросов не задают и скорее занимаются организационными…
Ю.КОБАЛАДЗЕ: И никто не знает, что они наши.
С.СОРОКИНА: А кто списки составляет? По какому принципу подбор идет особо доверенных.
Н.ЗЛОБИН: Я, честно говоря, я не знаю особо доверенный или нет. Я не знаю, потому что есть, вся эта работа ведется, видимо, здесь до этого и потом мы просто получаем приглашения. И никогда не знаешь, получишь ты его, или нет, честно говоря.
С.СОРОКИНА: Т.е. все равно решают в Кремле, кто придет, кто не придет.
Н.ЗЛОБИН: Насколько я понимаю, списки иностранных участников составляются РИА Новости. А СВОП приглашает российских экспертов.
С.СОРОКИНА: СВОП – это совет по …
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Я слышал, что ты включен, вечно, т.е. ты будешь.
Н.ЗЛОБИН: Есть участники, которые приглашаются на каждый форум, а есть довольно значительное число участников, которые приглашаются в зависимости от темы. А тема может меняться, соответственно приглашаются эксперты в зависимости от конкретной темы обсуждения в этом году. Плюс в последние несколько встреч, я заметил, что идет динамика. Все меньше и меньше приглашаются западных экспертов, а география растет с точки зрения приглашения людей. Вот в этом году приглашенные были из Индии, из Ирана, из Китая, из Японии. Вот из таких стран.
С.СОРОКИНА: Другая география пошла.
Н.ЗЛОБИН: Да, что на самом деле гораздо интереснее. В принципе уровень дискуссии на самом деле очень высокий. Мне, как человеку, сидеть и слушать очень интересно.
С.СОРОКИНА: Я вот что хотела спросить. Коля, помню, на одной из встреч, не помню, какая это была, был судьбоносный вопрос задан именно Николаем Злобиным на тему третьего срока президента Путина. И президент Путин просто расписку дал Николаю, что он не пойдет на третий…
Н.ЗЛОБИН: И сдержал свое слово.
С.СОРОКИНА: Да, и потом мы наблюдали… Какая была встреча, вторая? Третья?
Н.ЗЛОБИН: Вторая, по-моему.
С.СОРОКИНА: И мы наблюдали потом развитие событий. А вопрос Николая просто вошел, можно сказать. В анналы. На этот раз, какой вопросец удалось задать Николаю Злобину?
Н.ЗЛОБИН: Вот я когда на встрече с Путиным сидел, слушал, на самом деле, Путин очень хорошо провел в этом году встречу. Честно говоря, если потом интересует Вас, я могу рассказать. Он выглядел очень расслабленным, спокойным, уверенным в себе.
С.СОРОКИНА: Так это теперь все время путинские будут встречи? Или все-таки это встречи…
Н.ЗЛОБИН: Нет, почему, потом мы с Медведевым встречались, апофеоз обычно встреча с президентом.
С.СОРОКИНА: А здесь апофеоз был встреча с премьером…
Н.ЗЛОБИН: Нет, Путин до.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Апофеоз был присутствие Злобина на Валдае.
С.СОРОКИНА: Коль, и какой вопрос был?
Н.ЗЛОБИН: И вот после всех этих вопросов о внешней политике, я начинал чувствовать, что что-то неправильно. Меня гораздо больше интересовало, что происходит вне внешней политики. Но когда мне досталась возможность задать вопрос, Путин указывал просто пальцем. И совершенно…
С.СОРОКИНА: Лотерея такая.
Н.ЗЛОБИН: Да. И не всегда знаешь, успеешь ты задать свой вопрос, не успеешь, или твой вопрос уже кто-то задал, надо придумывать другой. Надо быть всегда готовым. А там все это экспромтом. Нас никто не спрашивает, что Вы хотите.
С.СОРОКИНА: А народу-то много? Сколько Вам было?
Н.ЗЛОБИН: Ну, под 50, человек 45, может быть, было человек в этом году. Т.е. все сидели за квадратным столом, и Путин вот так просто водил рукой и указывал на очередного человека, которому он давал возможность задать вопрос. И когда он мне задал вопрос, вернее, разрешил задать вопрос, я начал говорить о том, как он чувствует себя в роли премьер-министра. Нравится ли ему это, что он ценит в этом. Как изменилось ли его мировоззрение и взгляды…
С.СОРОКИНА: Такую человечинку привнес.
Н.ЗЛОБИН: Да. По сравнению с тем, как он смотрел на вещи, когда он был президентом. И вот три вещи интересны. Да, и я сказал в частности, скажите, пожалуйста, как долго Вы себя видите в этой роли. И Путин сказал что-то типа, что ему нравится быть премьер-министром. Это было видно, что ему нравится быть премьер-министром. Ему нравится ходить на работу в качестве премьер-министра.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Т.е. когда он был президентом, он не ходил на работу?
Н.ЗЛОБИН: Ему нравится разбираться в конкретных вещах. Я так понял. Он сказал, у него вызывает удовольствие изучать новую область. Он сказал, я теперь пытаюсь разобраться, как работает система здравоохранения конкретно. С тем, как работает социальная система, образовательная система. Когда надо копаться в конкретных вещах и заниматься ежедневным разруливанием этих ситуаций. Мне кажется, ему нравится сам процесс самообразования. Вот он это очень четко сказал, что ему нравится сам процесс самообразования. А отвечая на часть моего вопроса, связанную с тем, как долго он себя видит в этом качестве, он сказал, ну, закатив глаза вверх, Бог знает. Что было, на мой взгляд, интересно, потому что я всегда думал, что это в руках президента страны, там парламента, закона, а не Бога. Но вот в ответ “Бог знает”, то, что я получил от Владимира Владимировича Путина в ответ на свой вопрос.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ты оторвался от российских реальностей. Все под Богом.
С.СОРОКИНА: Хорошо, а тогда спрошу, а что удалось у Медведева спросить?
Н.ЗЛОБИН: Я ничего не спросил у Медведева.
С.СОРОКИНА: Не удалось ничего. Он тоже руководил и указывал, у кого спрашивать, да?
Н.ЗЛОБИН: Да. И он руководил. Ну, я как-то так сидел, может быть, не очень удачно, не был заметен.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Потом все знают, что он путинский человек, поэтому с Медведевым не особо.
С.СОРОКИНА: А скажите мне, пожалуйста, вот здесь вопрос был в интернете. Кстати, обратил внимание, Юра, неплохой вопрос. “В результате этих двух встреч с Путиным и Медведевым, обнаружился ли хоть какой-нибудь зазор в их подходе к самым разным вопросам? Или все просто монолит?”
Н.ЗЛОБИН: Я думаю, что взгляды на внешнюю, по крайней мере, политику очень близки, я думаю, что у Медведева просто более непосредственная реакция. У него, на мой взгляд, еще нет такой толстой кожи. Когда он готов выходить и говорить, пряча свои эмоции. Вот эта непосредственность Медведева, на мой взгляд, она была видна. И такая искренняя вдруг у него просыпалась. Он, видимо, то ли забывал, что он президент, то ли как-то у него еще автоматизма в этом нет. И вот эта искренность сыграла, на мой взгляд, ему на пользу. Потому что когда он говорил искреннее, у него менялось лицо, не было этой маски такого прожженного политика. И он говорил достаточно нормальные вещи, было видно, что его задело что-то, его по-человечески разозлило там. Иногда немножко по-детски там и т.д. Но мне кажется, что вот эта искренность. Путин, конечно, большой государственный муж. Он уже давно все у него все, как надо.
С.СОРОКИНА: Ну, и поколение уже другое, так скажем.
Н.ЗЛОБИН: А это еще человек, который только пытается стать президентом. Пытается, он не президент, конечно. Пытается стать президентом. Пытается стать человеком, который принимает самые главные решения. Такая карта ляжет. Но вот видно…
С.СОРОКИНА: Ну, то, что он не вполне самостоятелен, это считывалось?
Н.ЗЛОБИН: Я думаю, не то, что он не вполне самостоятелен, а он, кстати, нам сказал, если ты видела стенограмму, что это разница между человеком, который избран президентом, и тем, который является президентом. Я думаю, что он понимает, что он еще не там. Он избран, но еще не там, где действительно может взять на себя действительно всю ответственность за стратегические вопросы.
В.МИЛОВ: Это, кстати, нормальная история. Я думаю, что еще нужно время для того, что называется почувствовать руль, на таком крупном посту это необходимо. У Путина, кстати, тоже было время определенное, когда он раскачивался. Мне кажется, что никто и не увидит ближайшее время разлома между ними, потому что, Света, разлом-то не по вопросу внешней политики. Я думаю, что у них взгляды на то, как действовать в разных сферах там политики внутренней и внешней, они совпадают абсолютно у Медведева и у Путина. У них разлом-то в конкуренции за бюрократическое аппаратное влияние.
С.СОРОКИНА: Володь, почему я так спрашиваю? Дело в том… про зазоры. Я думаю, что наш слушатель поэтому спросил. Дело в том, что ведь был вот этот момент перед объявлением о признании независимости Абхазии и Южной Осетии, когда были некоторые ожидания, что президент не согласится с такой постановкой вопроса. И это как раз было бы доказательством самостоятельности Медведева. Было бы, вот так рассматривать. Этого не произошло. Хотя известно журналистам обсуждения были такие. Он мог не согласиться на это.
Н.ЗЛОБИН: Отвечаю на наши дискуссии…
С.СОРОКИНА: Сейчас Володя тоже потом.
В.МИЛОВ: Мне как раз кажется, я интерпретирую ровно наоборот это все. Я считаю, что как раз Медведева никто не толкал в спину, чтобы он немедленно признал независимость Абхазии и Южной Осетии. И мне как раз кажется, что была возможность использовать это, как переговорную карту. Ну как же все требуют, обе палаты парламента единогласно поддержали. Поэтому если бы Медведев хотел выстроить какой-то эффективный диалог, например, с теми же западными странами, нужно было потянуть какое-то время. Во всяком случае, это решение, во-первых, оставалось за ним. Я думаю, что если бы он настаивал, то Путин согласился бы с тем, чтобы это решение отложить, но у меня как раз сложилось ощущение, кстати, по последующим поведенческим моментам Медведева, его инициативному интервью с CNN, достаточно там, как он с жаром объяснял все это дело. Мне показалось, что он как раз сам решил пойти на обострение, чтобы показать, что он тоже чего-то стоит. И тоже является вовсе не голубем мира, а таким новым ястребом, если хотите.
С.СОРОКИНА: А доказал?
Н.ЗЛОБИН: Ну, вот на нашей встрече он как раз говорил, что, во-первых, говорит, ну. Представьте, мне надо принимать решение о войне на 95-й день моего президентства.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Что не просто.
В.МИЛОВ: Соглашался он не на это.
Н.ЗЛОБИН: Да. Соглашался он не на это. Плюс, говорит. У меня были совсем другие планы, другая повестка дня. И вообще, говорит, посмотрите месяц моей жизни, моей работы ушел на Грузию. У меня были совсем другие планы на этот месяц. Заниматься совсем другими делами. Пришлось типа все оставить, заниматься Грузией. Видимо, на самом деле, у него были другие планы и это совсем ему ни к чему было, совершенно очевидно. Ни в каком плане. Ему один вопрос задали на нашей встрече по поводу коррупции, роли закона, как Вы хотите видеть страну. И тут у него лицо даже поменялось.
С.СОРОКИНА: Ну, это его конек, да.
Н.ЗЛОБИН: И вот он начал говорить, да, и было видно, что это то, что в чем у него драйв, конечно. Вот в этом у него драйв есть, это было видно.
С.СОРОКИНА: Интересно, надолго ли будет этот драйв.
Н.ЗЛОБИН: В том, как разрулить эту ситуацию с коррупцией, с ролью закона.
С.СОРОКИНА: Ой. Неужели один человек нашелся, который знает, как это делать.
В.МИЛОВ: Что он сказал, как он будет бороться с коррупцией?
С.СОРОКИНА: А как он будет бороться?
Н.ЗЛОБИН: Слушайте, мы знаем, что каждый лидер России всю жизнь приходил под лозунгом борьбы с коррупцией.
Это был фрагмент программы «В круге света» от 16 сентября 2008. А вот небольшой фрагмент из выступления Путина на Валдае в 2010 – его спрашивают о новом президентском сроке.
С.ЧАРАП: Сэмюэл Чарап, Центр за американский прогресс, Вашингтон. Владимир Владимирович, предположим, что к концу 2011 года, как вы об этом говорили в прошлом году, вы сядете с президентом Медведевым и решите, что именно вы будете баллотироваться в президенты. И предположим, что потом вы получите большинство голосов своих граждан на выборах. Видите ли вы какой-либо ущерб для развития политической системы в России в таком сценарии? Спасибо.
В.ПУТИН: В свое время президент Соединенных Штатов Рузвельт избирался четыре раза подряд. Подряд! Потому что это не противоречило американской конституции. Ни я, ни президент Медведев ничего не будем делать, что противоречит действующему в России законодательству и основному закону страны – Конституции Российской Федерации. Конституция Российской Федерации принималась демократическим путем. И я полагаю, что все действия в рамках этого процесса и в рамках основного закона не могут по определению нанести ущерба развитию демократического процесса в стране. Но как мы будем поступать в 2011 году, в преддверии или в начале 2012 года – мы уже, и я, и президент Медведев, об этом многократно говорили – мы будем действовать исходя из реальной обстановки в стране, из того, что мы сделали, из настроения общества. Об этом пока рано говорить. Нужно заниматься своим делом. Каждый из нас занимается своим делом.
О.БЫЧКОВА: …это Кирилл Рогов, политический обозреватель, ведущий эксперт Института Гайдара и Андрей Золотов, главный редактор интернет-журнала «Russia Profile». Добрый вечер.
К.РОГОВ: Добрый вечер.
А.ЗОЛОТОВ: Добрый вечер.
О.БЫЧКОВА: А говорить мы будем о Валдайском форуме, о том, как мои гости путешествовали увлекательно на теплоходе и обсуждали текущую политику. Потому что а чем еще занимаются обычно люди на Валдайском форуме, правильно? Но у меня есть сразу к вам вот такой тут вопрос, который пришел от одного из наших слушателей на сайт перед нашей программой. Он спрашивает (это человек из Пышмы из Верхней с Урала), Сергей Шурыгин его зовут, он говорит: «Валдайский форум – это такой Селигер для взрослых или что-то другое? В чем разница, в смысле, кто за что платит?» Разъясните сразу Сергею Ивановичу, в чем тут история? Мне нравится эта формулировка «Селигер для больших» – это классно. Только такой, передвижной Селигер, на пароходике.
А.ЗОЛОТОВ: Давайте, может быть, я начну тогда и скажу, что на Селигере я не был. То есть на Селигере я был, на Селигерском собрании я никогда не был, поэтому сравнить не могу.
О.БЫЧКОВА: Даже не в чем сравнить.
А.ЗОЛОТОВ: Сравнить не могу. Но на Валдайских клубах я был на всех. И могу сказать, что это собрание западных, в основном. Хотя, в последние годы к ним добавились и восточные, и частично южные иностранные эксперты по России, которые собираются, встречаются со своими российскими коллегами, с российскими политиками, общаются, обсуждают какую-то тему. Тема каждый год разная, но, на самом деле, тема дает только общее направление для этих разговоров. Кто платит? В общем, платит за это РИА «Новости», это совместный проект РИА «Новости» и Совета по внешней и оборонной политике. Сопредседателями Валдайского клуба являются главный редактор РИА «Новости» Светлана Миронюк и председатель СВОПа Сергей Караганов. Так что за это, действительно, в общем, платит российская организация, государственное агентство. Но при этом в данном случае, как бы, никакой цензуры, что говорить, что не говорить… Как раз преимущество Валдая заключается в том, что там идет, в общем, очень свободное обсуждение в закрытом режиме, в режиме то, что называется, Chatham House Rules, когда нельзя нам, журналистам, писать о том, кто что говорил, предварительно не спросив разрешения того человека, который говорил, на цитирование. То есть можно писать и рассказывать сейчас здесь на радио, на телевидении о том, кто там были, можно говорить о том, о чем шла речь. Но вот, я заранее прошу прощения у радиослушателей, никакого цитирования, как бы, мы не можем здесь давать.
О.БЫЧКОВА: Ну, хорошо. Ну и не про это будем спрашивать – мы о чем-нибудь другом будем спрашивать. Про погоду, например. Кирилл, как там? Холодновато, говорят, было.
К.РОГОВ: Ну, про погоду это целая история. Но я сначала хотел добавить два слова, немножко заострить. Вот, все вещи они такие, сложные, мир сложный. А, вот, если вспомнить, откуда взялся Валдайский форум, то он впервые собрался в 2004 году. Это был момент, когда в России разворачивались довольно драматические события, был арестован Ходорковский, разворачивалось дело Юкоса. И тогда у Владимира Владимировича Путина, президента, появилась необходимость как-то объясниться с западным сообществом по поводу своих действий. И, собственно говоря, это стало таким толчком для создания форума. Потом уже это решили сделать такой площадкой для экспертов, действительно, для российских и западных. Но я бы хотел сказать, что вот эта задача – она, как бы, остается. Это отвечаю серьезно на вопрос о Селигере.
Эта задача, конечно, остается. И, конечно, там Владимир Путин… Да, и в этом году, ведь, Владимир Путин встретился с членами Валдайского клуба, а Дмитрий Медведев не встретился. Вот, встреча с Владимиром Путиным – это обязательная такая точка клуба, это структурная опора его для западных экспертов и по замыслу этого мероприятия. Это, как бы, путинское мероприятие. И, конечно, и Владимир Владимирович Путин, и РИА «Новости» преследуют разные свои цели, как бы, в организации этого. Это естественно. Потому что, ну, об этом много говорят сейчас, да? И что участники Валдайского форума, они, как бы, призваны отбелить режим – вот такие есть высказывания. Здесь есть и капелька правды, и значительно более сложная история, потому что организаторы форума и, в частности, Сергей Караганов – люди такого, умного наступательного ума и устроены, действительно, как довольно интересная такая, глубокая и свободная…
Это были Кирилл Рогов и Андрей Золотов в программе «Своими глазами» в сентябре 2010. Впервые о «традиционных ценностях» Путин заговорил в 2012. Соответственно, на Валдайском форуме формулу о ценностях и традициях уже для международного слушателя он развернул в 2013. Вот как это было.
В.ПУТИН: Речь идёт не просто об анализе российского исторического, культурного, государственного опыта. Прежде всего я имею в виду всеобщие дискуссии, разговор о будущем, о стратегии и ценностях, ценностной основе развития нашей страны, о том, как глобальные процессы будут влиять на нашу национальную идентичность, о том, каким мы хотим видеть мир XXI века, и что может привнести в этот мир совместно с партнёрами наша страна – Россия.
Основные направления сегодняшней конкуренции – экономико-технологическое и идейно-информационное. Обостряются и военно-политические проблемы, и военно-политическая ситуация. Мир становится всё более жёстким, порой отвергается не просто международное право, но даже элементарные приличия. Нужно быть сильным в военном, технологическом, экономическом отношении, но всё‑таки главное, что будет определять успех, – это качество людей, качество общества интеллектуальное, духовное, моральное. Ведь в конце концов и экономический рост, и благосостояние, и геополитическое влияние – это производные от состояния самого общества, от того, насколько граждане той или иной страны чувствуют себя единым народом, насколько они укоренены в этой своей истории, в ценностях и в традициях, объединяют ли их общие цели и ответственность. В этом смысле вопрос обретения и укрепления национальной идентичности действительно носит для России фундаментальный характер.
Между тем сегодня Россия испытывает не только объективное давление глобализации на свою национальную идентичность, но и последствия национальных катастроф ХХ века, когда мы дважды пережили распад нашей государственности. В результате получили разрушительный удар по культурному и духовному коду нации, столкнулись с разрывом традиций и единства истории, с деморализацией общества, с дефицитом взаимного доверия и ответственности. Именно в этом многие корни острых проблем, с которыми мы сталкиваемся.
Это было выступление Путина на Валдае в 2013 году. А вот как комментировали его выступление, в том числе сам Сергей Караганов, один из бессменных на тот момент организаторов валдайских заседаний.
Е.АЛЬБАЦ: Сегодня тема нашей передачи: что случилось с Путиным-2. Я продолжаю наш замечательный сериал. На прошлой неделе мы обсуждали его инициативу по Сирии, некоторую либерализацию политической жизни в стране. И я тоже спрашивала уважаемых коллег, что такое с Путиным произошло. Откуда вдруг такое счастье нам привалило. И вдруг у нас образовались более-менее конкурентные выборы. И как-то мы перестали в одночасье ругать всех подряд и даже предложили что-то на внешнеполитической арене. Но Путин нас любит удивлять, и на закончившемся в пятницу клубе Валдай была пара сенсаций, которые мы решили сегодня обсудить. В студии Ирина Муцуовна Хакамада – общественный деятель, писатель. Здравствуйте.
И.ХАКАМАДА: Добрый вечер.
Е.АЛЬБАЦ: Глеб Олегович Павловский, политолог.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Добрый вечер.
Е.АЛЬБАЦ: Сергей Александрович Караганов – политолог, декан факультета мировой экономики и политики Высшей школы экономики. Один из основателей клуба любителей Путина Валдай. Здравствуйте.
С.КАРАГАНОВ: Здравствуйте.
Е.АЛЬБАЦ: Редкий случай, когда в клубе Валдай было помимо 300 тех, кто любит Путина очень и очень-очень, затесалось некоторое количество оппозиционеров, в числе 4-х человек. Про это мы поговорим. Вчера и позавчера я смотрела итоговые программы на российском федеральном телевидении и там какой-то просто невероятный восторг. Словосочетание – путинский триумф, мы увидели нового Путина, Путин заговорил о ценностях, Путин ставит во главу угла человека. Меня не было на клубе Валдай, я смотрела трансляцию заключительного заседания, и хочу вас спросить, с чем связан такой восторг. Просто оргазм разливается по российскому телевидению нон-стоп. Ира, вы там были?
И.ХАКАМАДА: Я была, но я не испытала никакого оргазма. К сожалению. Я рада бы, в моем возрасте уже пора бы пользоваться таким прекрасным случаем. Но не испытала. Я испытала оргазм от того, что действительно впервые заседание клуба Валдай было интересным, потому что мне больше понравились прямые диалоги и с министром иностранных дел, который очень подробно объяснял ситуацию, кстати, очень реально. И с Володиным, который два часа отвечал на все вопросы, мало того…
Е.АЛЬБАЦ: Глава внутренней политики, зам. руководителя администрации президента.
И.ХАКАМАДА: И Иванов, руководитель администрации президента. И вот это мне все понравилось.
Е.АЛЬБАЦ: А правда, что Иванов на заседании, когда его спрашивали про коррупцию, он ответил: ну что, если дети вырастают и занимаются бизнесом, что в этом такого. Имея в виду детей чиновников.
И.ХАКАМАДА: Нет.
Е.АЛЬБАЦ: Или это поклеп.
И.ХАКАМАДА: Такого не было.
Е.АЛЬБАЦ: А что он отвечал на вопрос о коррупции в высших эшелонах.
И.ХАКАМАДА: Первое, что он ответил…
С.КАРАГАНОВ: Я вам хочу напомнить, что в клубе Валдай существует правило. Не цитировать прямо никого без его разрешения.
Е.АЛЬБАЦ: Правила у себя на клубе Валдай. А у меня тут я правила устанавливаю.
С.КАРАГАНОВ: Повторяю. Ирочка тогда не будет никогда приглашена на клуб Валдай. Если сейчас процитирует.
И.ХАКАМАДА: Ничего страшного не было, он ответил как всегда, как отвечают в таких случаях все высшие чиновники о том, что коррупция есть везде во всех странах.
Е.АЛЬБАЦ: Поняла. Хорошо. Сергей Александрович, у вас как сопредседателя, основателя и прочее, прочее, по какому поводу такой восторг?
С.КАРАГАНОВ: Во-первых, начну с того, что Женя, вы, сказав, что там 300 любителей Путина напомнили мне человека, которого спросили: можно ли сделать в слове «еще» 4 ошибки. Можно. Исче.
Е.АЛЬБАЦ: Исчо. Это Екатерина делала Великая.
С.КАРАГАНОВ: Любителей Путина на клубе Валдай было человек 220, любителей было не так много. Всегда на клубе Валдай приглашалась оппозиция. От Рыжкова, Бориса Немцова до правых оппозиционеров. Они всегда там были. В этом году было труднее их приглашать, были некоторые напряжения. Но они были всегда. И вообще клуб Валдай в первую очередь является может быть для вас конечно, местом встречи с Путиным, но для тех, кто в нем участвует лучшей в стране интеллектуальной площадкой для россиян, и лучшей безусловно, самой крупной площадкой, где россияне определенного уровня и интересов общаются с иностранцами. Но конечно благодаря Путину это все получает некоторый мощнейший импульс и гигантский интерес. Плюс я сильно подозреваю, что именно благодаря присутствию там Владимира Владимировича Путина, всякие организации и АО охотно Валдай финансируют.
И.ХАКАМАДА: Да, но надо отдать справедливость, действительно Сергей это все организовывал. И оппозиция всегда приглашалась, но она всегда отсекалась от встречи с президентом. На последней стадии встречались только иностранные…
С.КАРАГАНОВ: Это было безобразием, против которого я всегда протестовал. Было два или три раза, когда звали немножко русских, в этот раз, однако решили звать всех. Был совершенно другой формат. Я думаю, что он сохранится.
И.ХАКАМАДА: Этот формат действительно был хороший.
С.КАРАГАНОВ: Он сохранится. А восторг был вызван тем, что Путин сказал несколько новых вещей. И про то, что главный человек и что…
И.ХАКАМАДА: Цитировать нельзя.
С.КАРАГАНОВ: Нет, Путина можно. Это открыто.
Е.АЛЬБАЦ: По российским каналам.
С.КАРАГАНОВ: Как нам сообщили, чуть не по всем главным каналам шло, что было немножко много. Кроме этого совершенно очевидно, что благодаря то ли случайному стечению обстоятельств, а скорее всего как случайному стечению обстоятельств, так и некоему желанию, Глеб Олегович считает, что там был четкий заговор, что победители разыгрывали игру, произошел первый серьезный диалог с оппозицией. Поэтому у всех это вызвало восторг, поскольку очень многие люди хотят, чтобы диалог этот продолжался и развивался.
Е.АЛЬБАЦ: А можно я спрошу, если все так стремятся на клуб Валдай, почему билеты на перелет и оплату гостиницы берет на себя российская сторона за всех иностранных участников. И почему это делает бюджет?
С.КАРАГАНОВ: Во-первых, это делает не только бюджет, я по счастью к деньгам не имею никакого отношения. Это делают и жертвователи частные.
Е.АЛЬБАЦ: Мы слышали господин Магомедов и там еще…
С.КАРАГАНОВ: Дмитриев, Вексельберг.
Е.АЛЬБАЦ: Это все госбанки, если вы не в курсе. А в основном деньги бюджета. Почему все-таки при таком невероятном интересе вы платите за их перелет, в этом году это было в основном эконом-класс. В прошлом году бизнес-классом. Почему вы снимаете весь свой отель в этом году, кормите их три дня на Валдае. Такой необыкновенный интерес.
С.КАРАГАНОВ: Я думаю, потому что, кроме того, что это очень интересное мероприятие для участников, это выдающийся пропагандистский успех российского правительства.
Е.АЛЬБАЦ: Поэтому Россия за это платит.
С.КАРАГАНОВ: Поэтому Россия за это платит. Как платит за любой. Но участники этого мероприятия…
Е.АЛЬБАЦ: Кто платит, тот девушку и гуляет.
С.КАРАГАНОВ: Если девушка определенного склада, вы меня извините, ради бога, Женечка.
Е.АЛЬБАЦ: Ничего, ничего. Я уже из этого возраста вышла.
С.КАРАГАНОВ: Привыкайте.
И.ХАКАМАДА: Хотя бы в этом есть преимущество возраста. Нас уже этим словом не назовешь.
Е.АЛЬБАЦ: Глеб Олегович, что за заговор был на Валдае?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Какой заговор?
Е.АЛЬБАЦ: Вот сейчас Сергей Александрович сказал, что вы видите там какой-то заговор.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Да, как всегда игра у нас во всем. У нас нет ничего, что не было бы заговором, по крайней мере, вначале.
Е.АЛЬБАЦ: Но конечно на Валдае.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: На этот раз действительно сменился формат. Конечно Валдай это площадка, которая строится вокруг одного-единственного лица. Там то, что говорят перед встречей, это замечательно, разогрев все-таки он был раньше построен так, что все вело к встрече, к презентации, подготовке, причем Путин сам участвовал в подготовке препарата по имени Путин.
Е.АЛЬБАЦ: Это как?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Было время, когда все спрашивали: что такое Путин. И вот разными способами, в частности Валдай был местом, где заинтересованным лицам, безусловно, заинтересованным с той стороны, если бы отсюда продвигали объяснения, что такое, мы продвигали же, но они их не особенно берут. Корреспонденты и public intelligence колумнисты приезжали туда, чтобы составить свое мнение и к этому конечно готовились. И Путин сам готовился. Он сам готовил определенного себя. И по-моему, с упоением это делал. А на этот раз действительно формат был взломан и это хорошо. Расширен. Во всяком случае, за счет русских участников. Я не понимаю искренне, почему это называется диалогом с оппозицией. Просто не понимаю, действительно там всегда присутствовали те или иные представители того, что тогда считалось оппозицией. Иногда Ирина Муцуовна считалась оппозицией, иногда Борис Ефимович.
И.ХАКАМАДА: Рыжков всегда считался.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: А на этот раз эйфория возникла, видимо, она ожидалась. Видимо, здесь был какой-то набор сигналов, которые были подготовлены. Несомненно, для меня, что Владимир Владимирович, который вообще терпеть не может никаких экспромтов, кроме тех, которые он сам приготовил, приехал, уже зная, что он будет разговаривать и знает, с кем именно он обменяется репликами. Поэтому у него отвратительное настроение вначале. Это было написано у него на лице. Но он мужественно сделал то, к чему шел.
Е.АЛЬБАЦ: А вот это такое отеческое «Володя» по отношению к Рыжкову.
И.ХАКАМАДА: Ксюша.
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Которая даже не могла начать говорить, она боялась.
Е.АЛЬБАЦ: Это было поправлено: Ксения Анатольевна в стенограмме. Это вот о чем говорит? Зачем?
Г.ПАВЛОВСКИЙ: Ну как, все в каком-то смысле поле организовано, политическое поле, с моей точки зрения этот сирийский, безусловно, успех, но, честно говоря, локальный успех, мы все понимаем, что это не конец войны в Сирии. И не конец развития событий. Но он действительно сильно редкий в последнее время для нас столь очевидный глобального уровня успех. У нас ведь все успехи были локальные международные. Глобальный успех, он был в силу определенной аппаратной и нормальной интриги сблокирован с продвижением нового курса коллеги Володина на так называемую управляемую конкурентность. И он тоже был заинтересован, несомненно, чтобы подкрепить этот курс, потому что в Кремле отнюдь не вегетарианская ситуация. И там не вегетарианцы. Вопрос, который задавал Путин в конце, в этом зале хищники или травоядные. В Кремле точно не травоядные. Поэтому как интерпретировать результат выборов бабушка надвое сказала. Поэтому Володин был остро заинтересован, я думаю в успехе этой презентации нового курса и в расширении концепции. Смотрите, это не просто разрешение Ройзману победить, а это курс, миротворчество в Сирии, на международной арене и это определенный гражданский мир в стране, где мы победили только что, прямо сейчас «оранжевую революцию». Остались в принципе уже сдающиеся ее элементы, с которыми безусловно мы готовы вести диалог. Давай, Ксюш.
Это были Сергей Караганов, Ирина Хакамада и Глеб Павловский в гостях у Евгении Альбац в сентябре 2013. В 2014 впервые прозвучала, правда, на закрытом заседании Валдая, знаменитая фраза Володина – «нет Путина – нет России». Вот как это комментировал официально со сцены форума сам Путин.
В.ПУТИН: Что произошло в Крыму? Во‑первых, в Киеве произошёл антигосударственный переворот. Кто бы что ни говорил, но, на мой взгляд, это очевидная вещь – [произошёл] вооружённый захват власти.
Люди во многих регионах страны порадовались этому, не понимая, к чему это приведёт, а в некоторых регионах испугались, что к власти приходят люди крайних взглядов, националисты, правых, в том числе неонацистских, убеждений. Испугались за свою будущность, за свои семьи и соответствующим образом начали на это реагировать. В Крыму люди провели референдум.
Я хочу знаете на что обратить внимание? Хочу, чтобы вы всё‑таки отфиксировали на этом своё внимание. Ведь не просто так мы в России заявили о том, что там прошёл референдум. Решение о проведении референдума принял абсолютно легитимный представительный орган власти Крыма – парламент Крыма, избранный, кстати говоря, по украинскому закону несколько лет назад, до всех этих тяжёлых событий. Именно этот легитимный орган объявил о проведении референдума, а потом на основе этого референдума, так же как в Косово, принял декларацию о независимости и обратился к Российской Федерации с просьбой принять [Крым] в состав Российского государства.
Вы знаете, кто бы что ни говорил и как бы ни старались наковырять что‑то, это очень сложно сделать, имея в виду и то, как было сформулировано решение суда ООН, который ясно заявил, что согласия верховной власти той или иной страны – применительно к косовскому прецеденту – на решение вопроса о самоопределении не требуется.
Знаете, меня всегда очень радует в этом случае, я вспоминаю всё время то, что говорили по этому поводу древние. Помните замечательную фразу: что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Мы не можем согласиться с такими формулировками. Может быть, быку не позволено, но хочу вам сказать, что медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет. Вообще, он считается у нас хозяином тайги и не собирается, я знаю это точно, куда‑то переезжать в другие климатические зоны, ему там неуютно. Но тайги он своей никому не отдаст. Я думаю, что это должно быть понятно.
ВОПРОС: Господин Президент, в течение этого клуба выступил на клубе гость, представляющий российскую власть. Между прочим, сказал: Путин – это Россия, Россия – это Путин. Меня интересует, что Вы думаете о таком лозунге? Спасибо.
В.ПУТИН: Это известный французский «король-солнце» сказал, что Франция – это я, Людовик XIV, но это, конечно, совершенно неправильный тезис. То, что для меня Россия – это вся моя жизнь – это совершенно очевидный факт. Я не могу себя представить вне России ни на одну секунду. Я уже говорил об этом, из архива подняли родословные моих родственников: недалеко от Москвы, 120 километров, деревня, где жили мои родственники с XVII века и ходили все эти столетия в одну и ту же церковь. И я чувствую свою связь с русской землей и с русским народом, и жить вне России не смог бы никогда, а Россия, конечно, обойдётся без таких, как я, в России много людей.
Но если уж оказался там, где я сегодня нахожусь, я считаю своим долгом сделать всё для её благополучия, для развития, для защиты её интересов.
Это был Владимир Путин на Валдайском форуме 2014. Реплика Матвея Ганапольского о России с Путиным и без него.
М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас все, у кого крыша еще не полностью съехала на патриотизме кремлёвской модели, возмутились репликой замглавы администрации Путина г-на Володина, который заявил: «Есть Путин – есть Россия, нет Путина – нет России!»
Многие возмущены и спрашивают – как можно лидера сравнивать со всей страной, ведь получается, что если Путин исчезнет, то исчезнет и государство, которое, судя по оставшимся ещё не переписанным учебникам истории, вроде бы, было ещё задолго до рождения г-на Путина, как уважаемого физического лица.
Но сейчас я всех успокою, и вам станет понятно, что г-н Володин не только не имел в виду конечность русского мира, если г-на Путина «не будет», а наоборот, он сделал важнейшее антипутинское заявление, которое вынуждает нас присмотреться внимательнее к автору этих слов.
Конечно же, г-н Володин не имел в виду скоропостижную физическую кончину России, если г-н Путин куда-то исчезнет. Он понимает, что одномоментное исчезновение г-на Путина не может привести к одномоментному харакири 140 миллионов россиян, они просто пока не готовы к такому поступку. У некоторых еще не выплачены кредиты, кто-то женихается с девушкой; есть часть населения, у которой боязнь ножей, так что придётся идти в хозмаг, чтобы купить верёвку и мыло, чтобы повеситься. А если, к примеру, есть только топор, то зарубить им себя – это большая проблема. Кроме того, будет сложно с такими несознательными персонами, как г-н Навальный, который так увлечён шубохранилищами и спрятанной недвижимостью некоторых чиновников, что может начать упираться и баррикадировать дверь. А дверь у него есть, так как он под домашним арестом. Всё это растянется во времени, что может дискредитировать саму идею г-на Володина. Кроме того, остаются медведи, таёжные комары и вкусная рыбка в Байкале, которая пока не смотрит зомбоящик и не понимает, что ей пора сдохнуть, раз Володин так сказал. Поэтому наш герой, учитывая то, что он закончил Саратовский институт механизации сельского хозяйства и даже защитил кандидатскую диссертацию по своей специальности, прекрасно понимает законы существования материальных объектов. Так что я с гневом вновь отвергаю версию, что он имел в виду гибель мира, в связи с исчезновением его лидера.
Думаю, что г-н Володин имел в виду другое – гораздо более занимательное. Вот мы же говорим, что после ухода Юрия Любимова Театра на Таганке больше не будет. То есть, название будет, но любимовской сути не будет, кто бы там ни работал. Или тот же бородатый Венедиктов: вот сейчас власть делает всё, чтобы его скинуть. И мы говорим: «Есть Веник – есть Эхо, не будет Веника – не будет Эха!» Сия фраза означает, что название-то останется, но, поскольку все журналисты коллективно плюнут в сторону Старой площади и уйдут, то станция уже будет другой. Вроде Эхо, но не Эхо.
Поэтому смысл сказанного г-ном Володиным прозрачен до невозможности. Он, засланный в Администрацию либеральный казачок, практически прямым текстом нам говорит: ребята, пока есть Путин – живёт и путинская Россия с её порядками, нефтяной иглой, преследованием инакомыслящих, всеобщей стагнацией и полным отсутствием перспективы.
А если г-на Путина не будет, если уйдёт куда-то, то и путинской России не будет.
Исчезнет она.
Так разве Вячеслав Викторович Володин не даёт нам хоть какую-то надежду на будущее?
Это был Матвей Ганапольский осенью 2014. В 2015 Путин произнес одно из своих самых незабываемых высказываний о том, когда бить надо первым.
А.РАР: (как переведено) Хотел спросить у Вас, Владимир Владимирович, как Вы оцениваете минские договорённости, – возвращаясь назад в Европу? Где преграды для реализации мира на востоке Украины. И можно ли прокомментировать Ваше предложение, которое Вы сделали в ООН, о том, чтобы вернуться к переговорам о создании совместного пространства от Лиссабона до Владивостока? Можно такую идею реализовать во время немецкого председательства в ОБСЕ в следующем году?
В.ПУТИН: Александр, сейчас я отвечу на оба Ваших вопроса, но всё‑таки я хочу закончить.
Знаете, я сейчас о чём подумал. Подвопрос Ваш, конечно, такой сложный, и, видимо, это Вы считали политнекорректным. А если бы, не дай бог, потери? Я считаю, что в принципе я ответил на Ваш вопрос.
Хотел бы, знаете, что сказать. Ещё 50 лет назад ленинградская улица меня научила одному правилу: если драка неизбежна – бить надо первым. И угроза террористических ударов в России – она от наших действий в Сирии, уверяю вас, не стала ни больше, ни меньше.
Дмитрий Суслов и Александр Колесниченко обсуждают речь Путина со Светланой Сорокиной и Юрием Кобаладзе.
С.СОРОКИНА: …две главные темы – это, в первую очередь, Сирия, во вторую очередь Украина. Да?
Д.СУСЛОВ: И вообще, скажем так, состояние мирового беспорядка.
С.СОРОКИНА: Состояние мирового беспорядка.
С.СОРОКИНА: Про Сирию, про встречу с Асадом сказал какую-то новость. На что вы еще обращали внимание в этом выступлении, очевидцы?
Д.СУСЛОВ: Вы знаете, я вообще воспринял это выступление как анти-Мюнхен, если можно так вот, аллегорию такую привести, или так определить. То есть, это была противоположность Мюнхенской речи Путина.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: По тональности?
Д.СУСЛОВ: По тональности и по целеполаганию. То есть, если в Мюнхене он предупреждал наших западных оппонентов, что если они будут делать то-то, то-то, то-то, там, расширять НАТО, строить систему противоракетной обороны, втягивать Грузию и Украину, то будет плохо.
А вот сегодня все, что можно было плохо, уже случилось, поэтому предупреждать было бессмысленно. И, разумеется, в выступлении Путина была критика, и достаточно жесткая критика, и во многом, я бы сказал, воспроизводившая его выступление на Генассамблее ООН.
Но главный пафос его выступления был в конце, что на сегодняшний день мы находимся, перед нами есть новая возможность выстроить партнерские отношения с Западом, и важно не упустить эту возможность. У нас снова появился общий враг в виде Исламского государства, ситуация в мире радикальным образом изменилась по сравнению с 90-ми и 2000-ми годами. Соединенные Штаты осознают, что в одностороннем порядке и без поддержки других они уже мало что могут сделать. И, собственно, Обама даже это признает.
И в этой связи, наверное, стоит отказаться от, скажем так, отчаянных попыток поддержания собственного мирового лидерства и того, что Путин называет и критикует как американская исключительность, и перейти к сотрудничеству с Россией, и не только с Россией, по борьбе с общим врагом, по борьбе с общими вызовами. И в этой связи Путин закончил свое выступление тем, что мы уже упустили две возможности. Мы упустили подобную возможность в начале 90-х, упустили подобную возможность в начале 2000-х, вот давайте постараемся не упустить эту возможность сейчас.
И Россия со своей стороны, надо сказать, делает практически все для того, чтобы мы не упустили эту возможность…
С.СОРОКИНА: Что же она такое делает-то?
Д.СУСЛОВ: Она делает то, что одновременно, сразу одновременно с российскими военными действиями в Сирии, которые, кстати говоря, создали возможность для дипломатии, а не исключили эту возможность, поскольку до этого возможности для дипломатии не было. Так вот, одновременно Россия перешла в очень активное дипломатическое наступление по попыткам запуска процесса политического урегулирования в Сирии. Буквально накануне знаменитого приезда Асада в Москву состоялись переговоры Лаврова с одним из лидеров сирийской оппозиции, затем визит Асада, затем сразу переговоры в Вене в формате четверки Россия – США – Турция – Саудовская Аравия. Скорее всего, эта четверка продолжит консультации уже в эту пятницу, 30 октября. А в Дамаск на встречу с Сирией приехал министр иностранных дел султаната Оман, это своего рода тоже дипломатический прорыв, раньше с Асадом как-то не хотели общаться. То есть, процесс пошел. Разумеется, он будет трудным. Разумеется, для США по-прежнему важнее добиться падения Асада, чем наладить диалог и взаимодействие с Россией и с Асадом по некоторому политическому урегулированию. Но процесс идет, и многое будет зависеть от того, как Россия будет, какие успехи будут достигнуты на полях сражений в Сирии, многое будет зависеть от нашей дипломатии, от наших взаимоотношений с Саудовской Аравией и Турцией. И главное – от наших отношений с европейцами.
С.СОРОКИНА: Смотрите, многие – не многие, но некоторые, так сказать, критически настроенные наблюдатели отмечают, что вот особенно в этом году Валдайский клуб – это какая-то некая попытка, в том числе, сказать миру о том, что мы не в изоляции, и с нами продолжают говорить, и мы по-прежнему рукопожатны. Вот можно сказать, что этот тезис справедлив?
А.КОЛЕСНИЧЕНКО: Ну, я не думаю, что это та площадка, на которой можно в принципе такие тезисы заявлять. То есть, для подобных тезисов у нас в ближайшее время будет встреча Большой двадцатки в Турции, или встреча стран-участников Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества на Филиппинах. Там и там президент участвует в заседаниях, там посмотрим.
Здесь, мне кажется, было важно еще раз проговорить, в том числе, для самого Путина, какие-то подвести, может быть, итоги, к чему и с чем мы пришли вот к сегодняшнему дню, когда Россия уже участвует, в том числе, участвует в операции в Сирии. И я обратил внимание, что прежде чем предложить говорить о каких-то возможностях, там, нового сотрудничества, третьем шансе, о котором сказал Дмитрий, естественно, Путин все равно перечислил весь список, длинный достаточно список своих претензий, можно сказать, обид, на Запад, все упущенные шансы, все проблемы, которые есть, там, начиная от…
С.СОРОКИНА: Сколько денег на оппозицию тратят.
А.КОЛЕСНИЧЕНКО: Да, начиная с того, что, там, вот с Мэтлоком завязался разговор о том, участвовали Штаты в развале Союза или не участвовали. Сошлись на том, насколько я понял, что, конечно, у Союза было столько проблем, что там…
Ю.КОБАЛАДЗЕ: И не надо было участвовать.
А.КОЛЕСНИЧЕНКО: Не сильно надо было участвовать, что и сделали Штаты.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Ну, то есть, участвовали?
А.КОЛЕСНИЧЕНКО: Приложили руку, вот так сказал Путин.
С.СОРОКИНА: Это мнение Владимира Владимировича, он еще раз подчеркнул, что это была огромная трагедия, и мотивировал. И далее я обратила внимание, кстати, на эту фразу, которая к Сирии относилась, что «еще 50 лет назад ленинградская улица меня научила одному правилу: если драка неизбежна, бить надо первым». Я вздрогнула, потому что в Питере я жила на Ленинградской улице, подумала, вдруг конкретно…
Ю.КОБАЛАДЗЕ: … потому ты такая жесткая.
С.СОРОКИНА: Но, видимо, он имел в виду в принципе ленинградскую улицу.
Д.СУСЛОВ: Это полностью соответствует стилю нашей внешней политики. Возьмите Крым, возьмите Украину, возьмите Сирию.
С.СОРОКИНА: Ну, да, чего дожидаться, давай пойдем первыми. Главное, ввязаться в бой. Чапаевский принцип. А потом посмотрим.
Ю.КОБАЛАДЗЕ: Наполеоновский…
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания.