«Хроническое сегодня»: Убийца на велосипеде – дело Вадима Красикова
23 августа 2019 года в Берлине был убит бывший командир взвода Чеченской Республики Ичкерия во времена Второй чеченской войны и офицер грузинской армии во времена российско-грузинской войны 2008 года. За убийство был осужден и получил пожизненное заключение в Германии Вадим Красиков. Тот самый Красиков, который 1 августа 2024 вернулся в Россию по обмену на 16 политзаключенных – Олега Орлова, Илью Яшина и других…
Программы из архива «Эха Москвы»
23 августа 2019 года в Берлине был убит бывший командир взвода Чеченской Республики Ичкерия во времена Второй чеченской войны и офицер грузинской армии во времена российско-грузинской войны 2008 года. За убийство был осужден и получил пожизненное заключение в Германии Вадим Красиков. Тот самый Красиков, который 1 августа 2024 вернулся в Россию по обмену на 16 политзаключенных – Олега Орлова, Илью Яшина и других.
Но это будет через пять лет после убийства, а мы вернемся в 2019 год.
30 августа 2019 – неделю спустя после убийства Хангошвили – Николай Сванидзе в программе «Особое мнение».
И. Воробьева: Знаете, тут история была и она сейчас развивается. История не про выборы, хотя про выборы и все происходящее мы, конечно, поговорим сегодня. История началась 23 августа. В Германии был убит человек, которого зовут Зелимхан Хангошвили. Это чеченец с грузинским гражданством. Он был объявлен в розыск в России в 2002 году и его застрелили в Германии. Есть расследование, которое провели Bellingcat, Шпигель и Инсайдер и выяснили, что убийца все-таки по их расследованию работает на российские спецслужбы. Что называется опять и снова. Снова где-то за рубежом кого-то убили и снова там российский след. Если я правильно понимаю, такие истории, когда спецслужбы кого-то где-то убивают – это истории вообще всех стран. То есть это такая специальная работа. Разве нет? То есть это то, что выходит за рамки обычного, нам нужно сейчас возмущаться или все время было, это такая работа.
Н. Сванидзе: Я никогда не работал в спецслужбах, должен признаться. Никогда ни на кого не охотился и, слава богу, пока никто не охотился на меня, как мне кажется. Поэтому я не знаю, все ли спецслужбы этим занимаются или некоторые. Но то, что наши этим занимаются – это, как мне кажется, достаточно основательное предположение. Я не знаю, что касается последнего убитого, о котором вы сейчас рассказали, потому что еще не доказано, что этим занимались российские спецслужбы. Но если будет доказано – никто не удивится.
Вопрос: Вот, поэтому я говорю, это никого не удивляет.
Н. Сванидзе: И меня не удивляет. Потому что это, к сожалению, такой знакомый почерк, привычная стилистика наших спецслужб. Очень жесткая. С советских времен, по-видимому, унаследовали. Наши спецслужбы очень много унаследовали. Они советские. И в кадровом смысле. То есть те самые люди, только тогда они были лейтенантами, а сейчас стали генералами. Ментальность осталась. И тогда охотились, что мы, что болгары, это все одна и та же школа была советская социалистическая так называемая. Социализмом там не пахло. Очень жесткая манера такая. Кто не с нами – тот против нас. Кто предал – тому надо мстить. И никаких временных ограничений здесь нет. Хоть будет сто лет назад – все равно отомстим, как самые классические варианты, связанные с Троцким. Которого считали предателем. Сталин считал. Это та же стилистика. Но мы видим сплошь и рядом, мы каждый раз говорим, что нет, это не мы, а вы докажите. Но тут количество переходит в качество. Уже никто ничего не доказывает, а все понимают: да, это они.
Вопрос: А вам не кажется, что отличительной чертой является то, что просто наших ловят.
Н. Сванидзе: Ну как наших ловят. Если часто этим занимаешься, то уши начинают торчать. Чем дальше, тем больше. Тем более что, по-видимому, квалификация не растет. И поэтому когда так занимаются силовые структуры, они все в достаточной степени профессиональные, а уже их ищут, уже подозрение пало, потому что это жена Цезаря, которая вообще вне подозрений, ну никто не подумает на них. Швейцарцы какие-нибудь. Бог их знает. Но вряд ли это они. Может они тоже кого-то мочат там у себя за границей. Не в курсе. Но как-то про них никто не думает. А про наших думают. И раз за разом думают и получается, что думают правильно. И в следующий раз даже не столько думают, сколько уверены в том, что это они. Остается только найти доказательства. Их находят, потому что доказательства остаются. Потому что работают не всегда квалифицированно. История со Скрипалями тому пример. Там с этими многочисленными просто забавными анекдотическими какими-то приключениями этих 2-3-4 людей, которые за кого-то себя выдавали, давали какие-то пресс-конференции.
Вопрос: Под одними фамилиями, другими.
Н. Сванидзе: Ну смеху подобно просто. Так наследили, что дилетант бы так не наследил, как они. Ну вот поэтому сейчас что где ни произойдет – думают про нас.
Вопрос: Мы можем как-то перестать быть страной, которую сразу же подозревают во всяком.
Н. Сванидзе: Для этого нужно сделать две вещи. Во-первых, перестать заниматься этим. Если перестаешь этим заниматься – тебе перестанут в этом подозревать. Что вполне естественно.
Вопрос: Ловить, по крайней мере, перестанут.
Н. Сванидзе: И подозревать дальше. Подозревать перестанут не скоро. Но если вы перестанете этим заниматься, – в какой-то момент перестанут. Это первое. И второе, есть вещи, в которых иногда полезно все-таки признаваться. Это производит приятное впечатление. Потому что когда тебя уже прижали к стенке и когда количество косвенных доказательств таково, что прямые уже не нужны, уже, в общем, отрицалово производит крайне негативное впечатление.
Вопрос: А что, если признаются, как это улучшит ситуацию?
Н.Сванидзе: Я теперь по бульварам как на работу хожу. Практически каждую субботу от СПЧ
Есть разные формы признания. Не то что бить себя в грудь копытом и говорить, что я больше никогда не буду. Тем не менее, все-таки не валять дурочку и не говорить, что мы не имеем к этому никакого отношения. Хотя там имеешь прямое отношение. Если действительно приходишь под утро со следами помады на воротнике, то говорить, что ты был на профсоюзном собрании, достаточно нелепо. А вот мы оказываемся, как правило, в такой ситуации.
Вопрос: Знаете, на профсоюзных собраниях всякое бывает.
Н. Сванидзе: Правильно. Вот мы так примерно и говорим. Всяко бывает на профсоюзных собраниях.
Вопрос: С другой стороны, если признаваться из серии, ну вот да, действительно у нас тут один сотрудник, который сошел с ума, поехал в другую страну и убил, тоже как-то странно будет.
Н. Сванидзе: И мы его уже исключили из наших органов.
Вопрос: Задним числом. Как обычно, за две недели до того, как поехал.
Н. Сванидзе: Да, да. И понизили в звании.
Вопрос: Немедленно. Ладно, давайте переходить к отношениям другим.
Н. Сванидзе: Это понимаете, тут, заканчивая тему, немножко отпрыгивая в бок, это имеет еще отношение не только к терактам, а это теракты, это терроризм международный на самом деле. Это международный терроризм. Это именно так трактуется. Убийство человека на чужой территории, особенно если человек иностранный гражданин, даже если не гражданин – все равно это терроризм. Международный. Поэтому все встают на дыбы. Но это имеет отношение еще к одному, в чем нас подозревают и о чем мы сейчас говорили только в связи с этим. А нас подозревают в связи с более широким кругом нашей деятельности. А именно в том, что мы вообще врем. Вот мы вообще врем. Что ни делаем – мы врем. Про Крым врем, про Донбасс врем. Про Боинг врем. Про Сирию врем. Про Пригожина врем. Вот нас подозревают в том, что мы все время врем. А поскольку мы не так чтобы были действительно стопроцентно искренни всегда, то эти подозрения не всегда беспочвенные. Вот так я скажу. И все это в одну кучу.
Вопрос: Можно подумать, никто другой не врет.
Н. Сванидзе: Действительно, конечно все врут. Ну и что, что я изнасиловал, в соседнем дворе тоже изнасиловали позавчера. Нормально.
Вопрос: Обычно немножко другое приводят сравнение. Чего вы ноете, что у вас омоновцы давят, посмотрите, как это происходит на Западе.
Это было «Особое мнение» Николая Сванидзе в августе 2019.
А вот в декабре 2019, за день до того, как в Берлине вынесли приговор Вадиму Красикову и назначили наказание в виде пожизненного заключения с признанием особой тяжести вины, Алексей Венедиктов трактовал реакцию Путина на это дело. Программа «Будем наблюдать» от 14 декабря 2019.
М. Майерс: Вот Дмитрий Вук просит прокомментировать реакцию Путина на убийство в Берлине.
А. Венедиктов: Знаете, я естественно, я же понимаю, что Путин не придумывает, чего он говорит. Он, видимо, хорошо знал, во-первых, досье этого человека. Во-вторых, я разобрался, что это за 98 убитых, которые Путин на него повесил. Это атака в 2004 году на Назрань. Если помните, в Ингушетии была атака на базу министерства внутренних дел. То есть на здание министерства внутренних дел. Там погибло 97 или 98 ингушских полицейских. И действительно этот человек Зелимхан Хангошвили был одним из командиров подразделений этих самых бойцов сепаратистов, бандитов, которые напали в Ингушетии и там были погибшие. То есть Путин имел в виду вот это. То есть он реально знал, о ком он говорил. И было публичное выступление Путина после этого нападения. Смысл его выступления был в том, что мы отомстим, кого найдете – попытайтесь захватить живьем, а вообще их надо уничтожить. Это есть выступление публичное после заседания Совета Безопасности России после нападения на Назрань. Он тогда как бы пообещал. Мужик пообещал – мужик сделал. Вторая история, что очень важно мне кажется, что я трактую выступление Путина практически признание, что это делали российские спецслужбы. Потому что даже все правильно говорят, обсуждали с коллегами и историками, даже когда по приказу Сталина мы знаем, как и каким образом был убит Троцкий, даже тогда советская власть, советская пресса, газета «Правда» заявляла о том, что Троцкий пал от руки своего сподвижника. Внутрибандитские разборки. То, что сказал Путин сейчас. Но в этом деле мне кажется, что весь контекст его заявления, его знания, это в досье, свидетельствует о том, что все-таки там участвовали советские спецслужбы. Российские спецслужбы. Это выбранная цель, за которой гонялись довольно долго. Тем более это не первое покушение, пять лет назад в Тбилиси на этого человека тоже была попытка покушения, неизвестный киллер обстрелял, 8 выстрелов в машину. Следующая история заключается в том, что начинается реально большой конфликт с Германией, а он такой же, как с Англией по Скрипалям. Потому что это не просто так двух дипломатов, и не просто просто дипломатов. Слушайте, все же не дети. Все понимают. Раз. И второе есть такой сюжет, который может быть мало кто понимает. Когда федеральный прокурор, я напомню, что Германия это федеративная республика и там огромные права у земель, у членов федерации. Когда федеральный прокурор берет не просто на контроль, берет в свое ведомство расследование этого дела, это означает, это может взять по закону, только если это связано с терроризмом или с деятельностью другого государства на территории Германии. Вот сам факт того, что федеральный прокурор взял в свое ведомство это дело, означает, что они представляют, что там замешан не какой-то отдельный киллер, который мстит неизвестно за что, а там замешано государство. Высылка дипломатов – это означает, что у этого убийцы, который задержан, напомню, он сидит в федеральной тюрьме, был контакт с посольством. И уже консульство встречалось с ним в тюрьме. Российское. Он отказывается давать показания. Поэтому эта история, новация этой истории в том, что практически президент показал, помните, как он на Дальнем Востоке про этих Башировых и Петрова так называемых сказал. Да пусть они там интервью дадут. Показал, взял на себя. И сейчас взял на себя.
А.Венедиктов: Путин не придумывает, чего он говорит.
М. Майерс: А внешнеполитически это ему зачем?
А. Венедиктов: Что значит зачем? Он прикрывает своих, как он считает как отец командир. Он послал. Он и прикрывает.
М. Майерс: Но он же понимает, тем более что мы имеем дело Скрипалей. Это не первый раз. Он понимает, что его профиты выше…
А. Венедиктов: Его профиты выше, потому что важнее. Это также как полицейских бить нельзя. И неважно, что слово «бить» – это брошенная пластиковая бутылка, которая упала на асфальт и только звук…
М. Майерс: Одно дело посадить на три года пацана, другое дело – со всей Европой поругаться.
А. Венедиктов: Нет, важнее, что внутри. Важнее то, что полицейские будут понимать, что у них защитник. Важнее то, что ГРУшники будут понимать, что у них защитник. Важнее то, что военные будут понимать, что у них защитник. Не приставляй свою голову на его плечи. Он считает так. Вот он считает так. Поэтому он берет на себя всю эту ответственность, потому что куда они без нас денутся и так, зато все те, кого я буду в следующий раз посылать на задания, будут знать, что я всегда им помогу и прикрою.
М. Майерс: Это мне понятно. Я имею в виду само решение, которое принимается таким образом.
А. Венедиктов: Я напомню, что у нас в шестом году, по-моему, был принят закон, позволяющий нашим спецслужбам убивать бандитов, которые находятся за рубежом. Закон, а чего такое, закон принят.
М. Майерс: То есть я правильно понимаю, что ему конкретно по фигу, что на это подумает Меркель-шмеркель и все остальные…
А. Венедиктов: Он просто взвешивает.
М. Майерс: И профиты перевешивают потери.
А. Венедиктов: Да. И профиты перевешивают потери.
М. Майерс: Поняла.
А. Венедиктов: Очевидная история. Поэтому опять надо следить за этим делом. Видимо, этот человек Вадим Красиков, настоящая фамилия, он так же, смотрите, история по-другому немножко с Ярошенко, который в Штатах сидит. Который обвинен в том, что занимался контрабандой оружия.
М. Майерс: Летчик.
А.Венедиктов: Начинается реально большой конфликт с Германией, а он такой же, как с Англией по Скрипалям
А. Венедиктов: Совершенно. Он сидит, не дает показаний. В отличие от Бутиной. И рассчитывает, что выйдет, вернется, у него все будет хорошо. Видимо, ему даны были сигналы.
М. Майерс: А Бут?
А. Венедиктов: Та же самая история.
Это была программа «Будем наблюдать» с Алексеем Венедиктовым от декабря 2019. Эфир вела Маша Майерс.
Все, что стало известно в ходе берлинского расследования в декабре 2019 пересказывала Юлия Латынина.
Юлия Латынина: Собственно, последняя история, которую я хотела вам рассказать, это скандал, который разгорается в Германии в связи с убийством полевого командира Хангошвили, которому немцы предоставили политическое убежище. Я могу сказать, совершенно зазря, потому что есть некоторые люди, которые вне зависимости от степени их религиозного фанатизма предоставлять убежища не надо, Потому что, конечно, Хангошвили из тех персонажей, относительно которых повышенный риск, что они что-нибудь сделают со скороваркой на очередном «Бостонском марафоне».
В этом скандале, конечно, самое поразительное — это неконкурентность наших спецслужб за рубежом. Потому что первое, что бросается в этом скандале — это то, что киллера поймали. Вот наша отечественная Никита оказалась некачественной Никитой. Оказалось, что у киллера, который стрелял в этого Хангошвили в парке с велика, а велик тут же бросил, у него был российский паспорт на липовое имя Вадима Соколова, что звали его Вадим Красиков, что он разыскивался в России за точно такое же заказное убийство тоже с велосипедом. В 14-м году был объявлен в розыск в апреле. В июне 14-го года он уже из розыска был снят.
Видимо, там даже два заказных убийства. А перед этим чувак работал в «Вымпеле». То есть, видимо, в этот момент его или старые коллеги завербовали, или, скажем, он поехал на Донбасс, и там ему сказали: «Парень, мы тебя, а ты нам…». В общем, насмотрелись наши спецслужбы фильма «Никита». Он получил поддельный паспорт Соколова. 17 августа с ним выехал в Париж. В пятницу 23 августа по дороге в мечеть застрелил этого Хангошвили.
Ребята, а что это такое? Что «Новичок» — и сразу этих «солсберецких» вычислят, то деньги на переворот в Черногории будут отправлять по Western Union и в качестве обратного адреса указывать штаб-квартиру ГРУ. Как-то за державу обидно. Я понимаю, что все попадаются, что есть удачные, наверное, операции. Но вот какой-то неимоверный процент брака.
И я не говорила, собственно, об этой истории довольно долго, потому что очень сложно понять, в чем была вина Хангошвили. Вот сейчас нам сказали, что он, дескать, что он готовил смертников для заброски в Россию. Ну, мне в это сложно поверить, потому что все эти сливы — это из той же серии, что экспертиза творчества Егора Крида, обладающая мутагенным эффектом. Потому что, знаете, если он там руководил сетью подготовки смертников, то можно было просто потребовать его выдачи или передать западным спецслужбам соответствующие данные. Вне зависимости от степени импотенции западных спецслужб, все-таки подготовка смертников — это перебор.
И хотя, безусловно, Хангошвили — это тот малосимпатичный персонаж, которому бы я на месте западных стран никогда не давала политического убежища, тем не менее, у меня рождается неприятная мысль, что это убийство было совершено ради того же мотива, ради которого сейчас почти все совершается в России — для галочки. Вот создана контора, которая этим занимается. Но если она этим занимается, ей же надо этим заниматься: «Давайте это, давайте вот это…». Слушайте, ребята, ну если делаете — не попадайтесь.
Такой вывод по делу наемного убийцы Вадима Красикова сделала Юлия Латынина в программе «Код доступа» в декабре 2019.
Два года спустя Юлия Латынина добавляет подробностей о Вадиме Красикове, оговариваясь, что дело этого убийства действительно в России освещалось мало. Кратко о попытке Красикова скрыться после убийства Зелимхана Хангошвили – Юлия Латынина в «Код доступа» от 18 декабря 2021.
Юлия Латынина: У меня осталась очень важная история, которую я начну рассказывать на «Эхе». И если я не успею ее рассказать на «Эхо Москвы», я продолжу ее рассказывать на своем канале.
Это история, которая почти не освещалась в России — к вопросу о международных ограничениях. Это немецкий процесс над убийцей полевого командира Зелимхана Хангошвили, где в Берлине приговорили к пожизненному сроку без права досрочного освобождения человека, которого зовут Вадим Соколов. Его признали убийцей Хангошвили. Я напомню, что его убили в августе 19-го года. Убийца выстрелил в чеченца и уехал на велосипеде, но попался, потому что нашлись свидетели того, как этот убийца снимал парик, сбривал бороду в кустах на берегу Шпрее, переодевался в шорты и сандалии, выкидывал в воду велосипед. И самое главное — он потом пытался уехать после этого на самокате. Так вот у него был замок на электросамокате, который не открывался. И пока он возился с замком, этот человек, его задержали вооруженные полицейские.
И напомню, что эта история произошла уже после того, как все отсмеялись над Петровым и Бошировым, после того, как все полюбовались солсберецким шпилем, и после того, как выяснилось, что несколько сотен агентов ГРУ получал паспорта с номерами подряд.
И вот случилось это убийство. Важна эта история двумя вещами. Первое: ничтожность повода, по которому это человека убили. И второе: бешенство Меркель. Судя по всему, это благоприятно сказалось на судьбе Навального, потому что если бы не убийство Хангошвили, я не уверена, что Меркель была бы в таком бешенстве по поводу того, что происходит с Навальным.
И произошло следующее. Это дело расследовал Bellingcat. После того, как этого убийцу арестовали, его Bellingcat идентифицировал как Вадима Красикова, человека, который одновременно и профессиональный сотрудник спецслужб, и наемный киллер.
И когда Bellingcat пробился к нам по свободно торгуемым базам данных, точно так же в деле Навального, он узнал, что этот Соколов получил свой ИНН в июле 19-го года за несколько дней до того, как подал на визу. То есть он уже спалился. Но самое прекрасное, как его вычислили. Потому что этот человек был в розыске Интерпола за наемное убийство, а подала его в розыск сама Россия. В 13-м году он застрелил бизнесмена и тоже воспользовался для этого велосипедом. То есть вот такая прекрасная история. Наемный убийца убил человека, попал на камеры, был объявлен в розыск.
Это был «Код доступа» с Юлией Латыниной от декабря 2021.
И как подтверждение, что тема убийства Вадимом Красиковым полевого командира Зелимхана Хангошвили освещалась мало – последняя минута «Особого мнения» Виктора Шендеровича от 18 июня 2020.
И. Воробьева: У нас чуть больше минуты, поэтому долго задавать вопрос не буду, просто попрошу прокомментировать сегодняшнее событие о том, как Генпрокуратура в ФРГ предъявила гражданину России обвинение в убийстве бывшего чеченского полевого командира.
В. Шендерович: Да не просто предъявила ему. А еще генеральный прокурор ФРГ заявил, что заказ на убийство поступил от Путина. Черным по белому. Путин явно путается…
И. Воробьева: По поручению государственных органов.
В. Шендерович: …потому что назвал Хангошвили одним из организаторов взрывов в московском метро. Притом, что запросов на его депортацию не поступало. Это очередная серия. Теперь Берлин после Лондона. Мы сами отрезаем, выбрасываемся вон из мира. Мы мокрушники, мы живем под властью мокрушников. И мир с нами будет обращаться так, как обращаются с мокрушниками очень большими. То есть как минимум нас дистанцируют от себя. Мы будем платить за эти убийства. Мы конечно, а не Путин.
Полная расшифровка
Это было «Особое мнение» Виктора Шендеровича от июня 2020.
Сергей Пархоменко – о том, что судом официально доказано: российские власти отправляют убийц в другие страны. «Суть событий» от 17 декабря 2021 года.
С. Пархоменко: И, конечно, в этом ряду чрезвычайно вовремя пришедшаяся… Ну, никто же не мог заранее знать об этих документах, которые появятся, поэтому мы исключаем здесь сговор, мы исключаем здесь намеренное подгадывание по времени. Потому что сначала произошли эти события, а потом, появились документы, которые мы обсуждаем. Ну, какие события? Приговор убийцам Зелимхана Хангошвили и людям, которые ему помогали, его обеспечивали, помогали обеспечить ему отход с места преступления. Вот этот самый Вадим Красиков, он же Вадим Соколов, который в свое время был вычислен Bellingcat. Вопрос же не только в том, что германская полиция успешно его поймала и успешно расследовала это дело, а германский суд хладнокровно вынес приговор и приговорил этого человека к пожизненному заключению. Речь идет об убийце чеченского полевого командира Зелимхана Хангошвили там в Берлине. Ну, вы знаете всю эту историю. В центре города, в одном из общедоступных парков среди бела дня.
Важно другое. Важно то, что новое правительство Германии, новый глава МИД, этот самый знаменитый Анналена Бербок, новый канцлер Олаф Шольц, которых бесконечно обвиняют, что они слишком мягки, слишком деликатны, слишком толерантны. Они толерантны во всем — в том, что касается ЛГБТ, что касается расовых обстоятельств, национальных. Они такие необыкновенно мягкие, нежные и слабят, что называется, не прерывая сна, как то знаменитое американское слабительное.
С. Пархоменко: Много всякого существует в мире такого, что опрокидывает вашу теорию о том, что у всех есть хозяин
Но эти люди заявляют формально, что «не позднее 2019 года, — говорят они вслед за судом, — государственные органы правительства Российской Федерации приняли решение ликвидировать Хангошвили, и убить жертву обвиняемому приказали российские власти», — это дословно заявление председателя суда по имени Олаф Арнольди. И эта позиция поддержана германским МИДом и офисом германского канцлера, в результате чего образовался этот скандал с высылкой российских дипломатов, которые, по всей видимости, были непосредственными участниками этого преступления, во всяком случае, на этапе подготовки или на этапе отхода. Мы не знаем этих подробностей. Но, как говорит тот же самый председатель суда, «это деяние было тщательно подготовлено помощниками, базировавшимися в Берлине.
Ну, и совершенно невозможно нам не вспомнить — это было бы странно и нелогично, — если бы мы заодно не вспомнили события совсем недавние. 19 октября, то есть меньше 2 месяцев тому назад под окнами российского посольства было обнаружено тело еще одного российского дипломата, который появился совсем в Берлине незадолго до этой истории с убийством Хангошвили. Он оказался сыном начальника Управления по защите конституционного строя ФСБ Алексея Жало, а самого его зовут Кирилл Жало. И существуют все основания, если читать, что пишут по этому поводу расследовательская группа Bellingcat и российские медиа, такие как The Insider, связывать все эти обстоятельства вместе.
Вот это и есть безопасность. Безопасность — это когда убийца не может ехать по парку в центре Берлина — вот это безопасность. И это в силах обеспечить государство. В отличие от того, что оно требует от США, которые должны обеспечить в единоличном своем качестве какие-то решения НАТО, которое куда-то не пойдет, чего-то не совершит, кого-то не примет, чего-то не развернет и так далее. Вот это роль государства, это обязанность современного европейского государства сделать так, чтобы его граждане не ездили на велосипеде с пистолетом по столицам других государств. А главное, не отправлять этих людей туда, не санкционировать это.
Конечно, в этой ситуации бесконечно вспоминают по принципу «а как насчет…?» А как насчет Моссада, который организовывал убийства или устранение разного рода террористов на чужих территориях? Во-первых, речь шла о действующих террористах, которые продолжают свою террористическую деятельность, чаще всего. И чаще всего это люди, которые играют активную роль в террористических организациях, которые весь мир считает террористическими, часто за исключением России. И продолжают работать в этих организациях и планировать и развивать их деятельность, и управлять их деятельностью с территории Ливана, Ирана и других близких к Израилю стран, откуда, собственно, на него направлена эта агрессия. Чаще всего речь идёт о таких людях, которые продолжают быть активными террористами и в деятельности которых содержится непосредственно террористическая угроза в тот момент, когда принимается решение об их устранении.
Другие ситуации, когда речь идет о преступниках давних времен, скажем, принимавших участие в уничтожении евреев в годы Второй мировой войны и так далее, это делалось демонстративно, с предварительным заявлением, и это делалось с открытым признанием тогда, государством этой операции, управлением этой операции и с объяснением мотивов этой операции. Мы ничего этого не видим в данном случае.
Российское государство продолжает утверждать, что люди, которые пытались отравить Скрипалей в Великобритании, ездили смотреть на шпиль. Продолжает утверждать, что российские дипломаты и присланные туда убийцы на велосипеде осматривали… уж не знаю, что они там осматривали — Музей египетских древностей, очень хороший есть в Берлине, как известно, прямо исключительный.
Так что разница есть. И когда вы в издевательском виде говорите: «Ну, это другое…», имейте в виду, что это, действительно, другое. Вообще это чаще всего так происходит, когда звучит этот аргумент «ну, это другое», так оно и оказывается. Это другое совсем. В мире существуют разные вещи, у них разная логика, у них разные мотивы, у них разные основания, у них разная стратегия. И в данном случае это тоже так.
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания!