Заочные дебаты о топливном рынке России
19 августа 2026 года в эфире Youtube-канала The Breakfast Show Вячеслав Ширяев вызвал меня на дебаты о состоянии российской нефтепереработки и рынка топлив. Я этот вызов принял. Участники договорились, что первый раунд пройдет в письменной форме – они обменяются 5 вопросами, составят ответы на вопросы оппонента, и опубликуют их. В очном раунде предполагается обсуждение материалов письменного раунда. Такая форма была выбрана потому, что предполагается экспертное обсуждение, базирующееся на фактах, данных и технических подробностях, которые могут быть сложны для восприятия, если они озвучиваются с голоса в прямом эфире. Письменный раунд позволяет создать понятный корпус информации, к которому могут адресоваться участники дебатов.
Вашему вниманию предлагаются ответы на вопросы Вячеслава Ширяева. Если вам интересен этот спор, я призываю вас ознакомиться с этими ответами заранее.
Несколько слов о моем профессиональном опыте
С 1998 года я работал в компании Royal Dutch Shell. Моя 10-летняя карьера включала работу в качестве экономиста проекта, менеджера по торговле нефтью, менеджера по развитию бизнеса, представителя акционера в многомиллиардном СП, управляющего портфелем активов сегмента Разведка и Добыча в нескольких регионах. В разные периоды времени моим географическим фокусом были Сахалин, Западная Сибирь, Бразилия, Япония, США и Канада. После этого в 2008-2011 годах я работал в компании IHS CERA в подразделении консалтинга, где я вел проекты в Северном море, но быстро переключился на растущий бизнес в России. Итогом этой работы была подготовка налоговой реформы нефтяной отрасли и разработка Генеральной схемы развития нефтяной отрасли РФ. С 2011 года я работал начальником департамента стратегии Газпром Нефти, подчиняясь генеральному директору компании. В зону моей ответственности, кроме прочего, входил анализ рынков и состояния нефтяной отрасли РФ и мира и участие в работе инвестиционного комитета компании. В первых числах марта 2022 года я покинул Газпром Нефть и уехал из России. С 2023 года я работаю исследователем в Берлинском Центре Карнеги по изучению России и Евразии, мои статьи, комментарии и крупные исследования доступны на сайте Центра.
Вопрос 1. Объемы производства:
Какая доля производственных мощностей РФ по товарному бензину (отдельно) и дизельному топливу (отдельно) осталась на данный момент? Какова доля в общей реализации бензина, который бензином не является и не проходил положенную вторичную переработку, так как нет возможности заменить западные установки?
Можно сказать, сколько бензина и дизеля были способны производить российские НПЗ в июле 2026 года и сравнить это с тем, сколько они выпускали до атак. На июль 2026 года это 2250-2650 тыс. тонн в месяц, если говорить о бензине Евро-5, если же допускается снижение класса, то эта цифра может превратиться в 3-3.5 млн тонн. В марте 2026-го – 3500 тыс. тонн. В июле 2023 года, последнем июле до начала украинских атак по НПЗ, произвели 3750 тыс. тонн. С дизелем диапазон июля 2026-го года – 5200 – 5600 тыс. тонн против 7700 тыс. тонн в марте 2026-го и 8300 тыс. тонн в июле 2023-го.
А теперь объясним, как получаются эти данные. Есть несколько источников, по которым можно сложить мнение об объемах переработки и производства нефтепродуктов в России. Заметим, все это понимание идет с некоторым лагом. О том, как дела обстояли 2-3 недели назад, можно судить куда точнее, чем о положении дел на текущий день, особенно когда украинские дроны прилетают практически ежедневно. С другой стороны, чтобы объем переработки изменился на 1 млн. барр. в день, должно произойти что-то с несколькими крупными заводами из первой десятки – либо полная остановка, либо, наоборот, запуск из простоя на полную мощность, а такого практически никогда не бывает за неделю. Так что, если мы понимаем, что две недели назад объем переработки был 4 млн. баррелей в день, и за это время не было ежедневных налетов по тысяче дронов, ни вырасти до 5 млн, ни упасть до 2 млн объем переработки скорее всего, не может.
Говорить именно о доле производственных мощностей по выпуску бензина и дизеля не очень принято. Хотя бы уже потому, что это неинформативный показатель. Что предлагается брать за знаменатель, целое, с которым соотносить текущие возможности? Номинальную мощность заводов? Она крайне редко используется на полную. Кроме того, сумма этих параметров тоже вводит в заблуждение, если завод производит бензин по максимуму, то дизель по максимуму он производить не может, до определенной степени заводы могут маневрировать выпуском одного продукта в пользу другого.
Точной статистики производства конкретных продуктов нет, она засекречена с лета 2024 года. Но мы можем сделать некоторые оценки объемов выпуска бензина и дизеля в стране при том или ином объеме переработки. По стране в целом выходы продуктов (доли различных продуктов в итоговой корзине, сколько килограммов каждого получается при переработке тонны нефти) достаточно стабильны, хоть и меняются от завода к заводу. Так что, оценка с помощью множителей, вектора корзины переработки – это рабочий подход. Повреждение установок глубокой переработки действительно может уменьшать долю моторных топлив в продукции завода. Чтобы прикинуть возможный эффект таких повреждений, мы можем воспользоваться оценкой снизу – взять коэффициенты из прошлой эпохи, 10-летней давности, когда заводы еще не прошли реконструкцию и гидрокрекинги еще не были построены. С большой вероятностью этот набор продуктов будет мало отличаться от того, что выдает отрасль с поврежденными в результате атак установками.
По данным нескольких агентств (Bloomberg, Rystad, Kpler) мы можем принять объем переработки в июле за 3.9 млн. барр в день. Вкупе с известными пропорциями выхода нефтепродуктов это дает примерно такую картину:
Соответственно, бензина 5 класса — 2,25–2,64 млн тонн в месяц. Легких дистиллятов, которые могут быть использованы для смешивания с бензином 5 класса для получения в результате топлива 2-3 класса – примерно 1.5 млн. тонн в месяц.
Говоря о «бензине, который бензином не является», вы, скорее всего, имели в виду прямогонный бензин, нафту. Этот продукт является базой, основой производства любого бензина. Для производства бензина Евро-5 надо удалить из нафты серу на установке гидроочистки, а часть нафты отправить на установки, модифицирующие структуру молекул углеводородов, что резко повышает октановое число. Потом эта часть возвращается в общий поток продукта и получается бензин с нужным октановым числом. Бензин более низких экологических классов допускает бОльшую долю серы и использование других веществ для достижения необходимого октанового числа (октаноповышающие и антидетонационные добавки).
Смешивать бензин Евро-5, нафту и присадки для получения продукта, соответствующего стандарту Евро-2 или Евро-3, технологически возможно на нефтебазах, это не обязательно делать на НПЗ. Традиционно окончательный блендинг часто на нефтебазах и делался.
И давайте будем точными, «бензином не является» — это звучит хлестко, но это не соответствует реальности. Продукт, получаемый таким способом — это тоже бензин, просто более низкого класса. Стандарт Евро-2 в Европе действовал до 2001 года, в России до 2010-го. В некоторых странах и до сих пор действует. Вот как дело с допустимым уровнем серы обстояло в 2018 году:
Разумеется, для России и россиян нет ничего хорошего в том, что сократилось производство бензина 5 класса и стране приходится возвращаться к устаревшим стандартам. Это конкретные проблемы, созданные войной, откат в прошлое, регресс. Проблемы для качества воздуха в городах, проблемы для долгосрочного состояния автопарка – машины, выпускаемые в расчете на то, что их будут заправлять топливом Евро-5, отличаются от тех, что выпускались в расчете на Евро-3. И в необходимости стоять в очередях, искать по городу или платить больше за базовый продукт, который раньше покупался не задумываясь, с большим выбором, с нулевыми усилиями тоже ничего хорошего нет, это объективное ухудшение качества жизни практически для каждого. Но ситуация, пока по крайней мере, выглядит достаточно далекой от преддверия транспортного коллапса.
Насколько я понимаю, в своем посте от 18 августа вы говорите о том, что РФ производит (не очень понятно на какую дату) 27% бензина от уровня апреля 2026 года. Объем переработки тогда был 4.7 млн баррелей в сутки, выпуск бензина тогда можно оценить в 3069 тыс. тонн. 27% от этого – это 829 тыс. тонн. Если это действительно так, это, несомненно, должно вызывать очень большие проблемы, но при таком объеме выпуска гражданам бензин вообще не должен бы продаваться, а расходиться исключительно по распределяемым каналам потребителям первой очереди, вроде машин скорой помощи. Мне сложно представить, откуда берется эта цифра, буду рад, если вы мне это продемонстрируете.
Отдельно хотел бы остановиться на вашем вопросе про «так как нет возможности заменить западные установки». О каких конкретно установках речь?
Дело в том, что если говорить об установках, повышающих октановое число легких дистиллятов, то это установки риформинга, изомеризации и алкилирования и отчасти установки каталитического крекинга. Во-первых, хотя точные данные на этот счет недоступны, насколько я могу судить по картам пожаров, обсуждаемые установки не были основными мишенями для атак ВСУ. Атаковались колонны первичной переработки и резервуарные парки, позже и на паре заводов – гидрокрекинги, но потеря гидрокрекинга означает невозможность перерабатывать мазут в дизель, к выпуску бензина эти установки имеют мало отношения.
Во-вторых, почему вы считаете, что эти установки западные? Некоторые из них спроектированы с использованием лицензий западных бюро, таких как Axens и UOP, но произведены они в России. В том числе, разумеется, с использованием западной элементной базы – запорной арматуры, клапанов, насосов, приводов, датчиков, контроллеров и прочего – но в основном это стандартное промышленное оборудование, нынче по большей части производящееся в Китае. Большинство таких установок в России разработано, спроектировано и смонтировано под надзором российского разработчика, краснодарского НПП Нефтехим. Их проекты тоже, разумеется, используют и российские, и китайские, и западные элементы, но не сказать, что все это не заменимо из-за санкций.
Если говорить о каталитическом крекинге, то массовое строительство таких установок началось еще в советское время, это типовые установки КТ-1 и Г-43-107, западного в них тоже не так много. Был западный катализатор, но довольно давно уже в основном используется российский. На большинстве заводов каткрекинги несколько раз перестраивались и модернизировались, в новую эпоху с использованием и западного know-how, и оборудования (хотя и с неожиданно высокой долей российского), но и инженерная экспертиза, как модернизировать установки каткрекинга, — российская, и оборудование не уникально.
Вопрос 2. Августовские “кризисы”:
С.Вакуленко заявил, что нынешний кризис в августе мало чем отличается от бензиновых кризисов, имевших место до 2022 года и в 2023 году — по каким критериям проводилось сравнение?
Давайте посмотрим на точную цитату.
Ведущий: Вот сейчас в нынешнем обострении бензина, бензинового кризиса в Москве виновато, что или кто?
СВ: В принципе у нас каждый год уже на протяжении многих лет, и до войны даже, в августе как раз бензиновый кризис и наступал – отпуска, уборочная, ремонты, пик спроса и так далее. Это было и до двадцать второго года, было в двадцать третьем, в двадцать пятом, когда уровень атак был и близко не такой, как сейчас. Отчасти кризисы бывали потому, что цены запрещали поднимать в соответствии со спросом. Сейчас цены контролируют гораздо слабее, чем в прошлые годы. То есть, ценам запрещают безудержный рост, но о прямой линии [роста цены] прочерченной, которой старались придерживаться в прошлые годы, об этом, конечно, давно забыто. Да, в августе пик спроса. Обычно к августу приходили всё-таки с некоторыми запасами. Понятно, что сейчас ни о каких запасах и речи не идёт.»
Это единственное место, где я сравниваю нынешнюю ситуацию с прошлыми годами и говорю, что в 2026-м проблемы, вызванные налетами, наложились на проблемы, вызываемые практически каждый год дурными законами. Дурные законы и пик спроса никуда не делись, аналогия с предыдущими годами в этом вполне сохраняется.
Регулярные летние кризисы я описывал и в 2025-м (отделяя эффект, вызванный налетами от регуляторных эффектов), и в 2023-м.
Но я не говорил о том, что нынешний кризис мало отличается от кризисов предыдущих лет. Эти слова мне приписаны. Наоборот, в этом же интервью я тут же описываю существенное новое обстоятельство в виде радикально уменьшившейся переработки в результате принципиально иного уровня атак и отсутствия запасов топлива. Вот цитата:
Похоже, что в России сейчас достаточно стабильно перерабатывается около 4 млн баррелей в день нефти. Много это или мало? До начала атак в марте перерабатывалось примерно 5,2 баррелей в день. На самом дне атак, когда было максимально тяжело, это было начало июля, 3,3, сейчас четыре. Это существенное снижение, безусловно, но это снижение на 25-28%
Т.е. речь шла о наложении старых проблем на те, которые появились в этом году. Я полагаю, что это было достаточно ясно.
Вопрос 3 Индийский танкер:
С.Вакуленко заявил, что индийский танкер не разгружается, из-за того, что бензина в РФ достаточно (по внутренним ценам), а индийская цена сильно выше — есть ли подтверждение тому, что не берут топливо потому, что оно не “слишком и нужно”?
Историю с индийским танкером на рейде у Мурманска я знаю из сообщений прессы. Например, вот таких. Это сообщение цитирует или пересказывает РБК, и The Insider. Я не могу знать, что в голове у людей, которые решают, покупать этот бензин или нет, но по их поведению я могу судить об их мотивах, что я и рассказал в эфире:
«И то, что этот бензин никто не хочет покупать по цене, которая была бы эквивалентна примерно 120 – 140 за литр на кране, это симптом, что не то, чтобы бензина совсем нет. Роснефть не хочет продавать этот бензин на своих заправках, потому что Роснефть, разумеется, не сможет поднять цены до вот этих 120 или до 140. А независимые розничные продавцы на которых ценовое давление меньше, тоже не очень хотят этого делать, потому что понимают, что по этой цене не продадут.»
Про «не слишком нужен» я не говорил. Я не могу обратиться за справкой ко всем тем трейдерам, которые решили не покупать бензин с этого танкера по этим ценам, почему именно они не захотели этого делать. Но я ведь и описывал это явление как симптом, как что-то, точной причины чего мы не знаем, но что заставляет сделать определенные предположения.
Заметим, что перед этим я как раз и объяснял, настолько кратко, насколько позволяет 20-минутный слот, при чем тут демпфер и обратный акциз и как они влияют на конечную цену, упомянув и то, что государство дискриминирует разные сорта топлив, предоставляя субсидии. Интересно, что в своем выступлении два дня спустя вы упрекнули меня в том, что я умалчиваю об этих самых демпфере и обратном акцизе и не понимаю в этих материях. Я могу лишь посоветовать прочитать вот эту статью с подробным разбором, как работают оба механизма и вообще, как устроено розничное ценообразование.
Вопрос 4. Баланс потребления, импорта и экспорта:
Какова расчётная разница между производством, импортом и потреблением, в том числе экспортом по межправдоговорам (выполняются ли подтвержденные Кремлём недавно обязательства по поставкам в Монголию и Кыргызстан)?
Давайте сконцентрируемся на бензине – все, вроде, согласны, что дизеля хватает, проблем с дизелем нет (производство из первого пункта 5.2-5.6 млн.тонн в месяц, потребление – максимум 4.3 млн. тонн в месяц).
Как я понял из вашего уже процитированного поста в Телеграме, спрос на бензин составляет около 2800 тыс. тонн в месяц (это получается произведением приведенных в нем цифр). Я бы июльский спрос в «непотревоженном» состоянии оценил бы выше, вплоть до 3300 тыс. тонн. Какое-то количество спроса явно разрушено, так что, пусть будет 3-3.1 млн. тонн.
Раз уж вы упомянули экспорт в страны Центральной Азии и Монголию, давайте поймем, о каких объемах речь, опираясь на данные монгольской и кыргызской таможен и более обрывочных сведений о торговле Таджикистана.
Суммарный экспорт в Кыргызстан, Монголию и Таджикистан, по данным таможни, в норме был 140–160 тыс. тонн бензина в месяц (50+70+40), причем, экспорт в Монголию бывает довольно волатильным, от 50 до 100 тыс. тонн. Не много по сравнению со внутренним спросом, примерно 5%.
В июле в Монголию ушло 45 тыс. тонн, в Кыргызстан – 50 тыс. тонн
Импорт бензина из Беларуси в июле по Рейтерс – 212 тыс. тонн, в июне 188.
Расчетное производство бензина – мы подробно обсуждали в первом вопросе. Без снижения качества при объеме переработки в 3.9 млн. баррелей в день видимо способны производить 2.45-2.65 млн. тонн бензина Евро-5 в месяц. Заметим, этот диапазон уже больше того эффекта, который может оказывать экспорт в три азиатские страны. Это меньше внутреннего спроса РФ, хотя с импортом из Беларуси и начинает приближаться к вашим оценкам спроса.
Но с тем, сколько может добавить вовлечение в бензиновый поток нафты с использованием присадок, разрешенных стандартом Евро-3 (около 1.5 млн. тонн, как мы помним из первого вопроса), получается даже некоторый избыток. Наличие этих легких дистиллятов подтверждается и данными об экспорте нефтепродуктов – по корабельной статистике в июле из России на экспорт морем ушло примерно 1.8 млн. тонн нафты и 200 тыс. тонн компонентов бензина.
Вопрос 5. Закрытые АЗС:
Согласен ли С.Вакуленко с данными “Известий” о наличии топлива лишь на 28% АЗС и если данные верны, то почему он заявляет, что кризиса нет?
Начну с конца, с обсуждения моих заявлений. И для полноты картины напомню и то, что я говорил в мае 2026 года. Обратимся к первоисточникам. 30 мая, в эфире Deutsche Welle:
«Украина довольно методично действительно выбивает эти НПЗ, но не полную их мощность. Сколько-то всё-таки остаётся. Некоторые из них продолжают работать [с пониженной мощностью], некоторые из них чинятся. Сейчас там обстановка уже довольно нервная, на самом деле. То есть, похоже, дефицита бензина физического пока ещё нет. В России всегда был избыток мощностей по производству бензина, процентов 10-15. И похоже, что примерно столько и выбито. Соответственно, сейчас такой вот баланс тютелька в тютельку. Но, допустим, ещё один завод выбивается, ещё один завод из ремонта не выходит, ремонт затягивается, и мы уже оказываемся в ситуации, когда, спрос начинает превышать предложения и цены могут пойти вверх. При этом, если атаки ВСУ продолжаются на том же уровне, то тогда в июне Россия уже может ждать полноценный топливный кризис. Я видел оценки, которые говорили, что уже сейчас у России повреждено 60% или 50% мощностей, но это, конечно, безумие. И что мы называем полноценным топливным кризисом? Так, чтобы бензин по карточкам, по талонам? Наверное, такого не будет. Аналог того, что было в августе – сентябре прошлого года – да, вполне возможно. Если ВСУ усилит атаки, если они будут продолжительны, то, видимо, к концу лета действительно ситуация может быть хуже, чем в прошлом году.»
В статье от 18 июня я пишу:
«В 2024 и 2025 годах ущерб от украинских атак был для российской нефтепереработки неприятным, но не критичным. Но уже тогда было ясно, что увеличение мощности, частоты и охвата ударов по НПЗ приведет к неприятностям и неудобствам совсем иных масштабов. Судя по текущей динамике, ситуация вплотную приблизилась к этому пределу.»
Я еще раз пересмотрел эфир от 17 августа 2026 года и не смог там найти заявлений, что кризиса нет. Наоборот, я говорю, что ситуация тяжелая, что объем переработки заметно упал. Другое дело, что в слово «кризис» разные люди вкладывают разный смысл. Для кого-то это обстановка блокадного Ленинграда, а все, что меньше – и не кризис, а для кого-то глубокий кризис – если устриц в ближайшем продмаге стало не 6 сортов, а 4, и завозить их стали через день, а не ежедневно. Поэтому, я предпочитаю количественные оценки качественным эпитетам, которые всяк понимает по-своему.
Теперь, что касается данных «Известий», утверждения, что топливо есть на 28%. АЗС. Я решил воспроизвести это исследование, собрал данные с нескольких сайтов (gdebenz.ru , gdezapravka.ru, сайты Альфа-Банка и Т-Банка), отслеживающих наличие бензина, и посчитал разнообразную статистику по ним. Выяснилось много интересного. Если коротко, 28% – это «лукавая цифра». Арифметически ее можно получить из этих данных, но означать она будет не то, что люди обычно понимают под фразой «топливо было на 28,1% заправок по всей стране.»
Если смотреть конкретно на базу сообщений приложения ГдеБЕНЗ, то ситуация там такая – в теории она покрывает 23275 заправок, все, которые отмечены на OpenStreetMaps и еще некоторое небольшое количество из других источников. На практике по каждой заправке могут быть данные типа ее статуса (есть топливо, нет, мало, очередь), наличие топлив (92,95,98,100,ДТ) и цены. Может так быть, например, что в статусе пусто, в наличии топлив пусто, а цена есть и дата продажи есть. Или будет только набор топлив и ничего больше. При автоматическом подсчете, если не вдаваться в детали, можно посчитать не совсем то.
По данным на утро 21 августа прямолинейный анализ этой базы давал вот такую картину:
Цифра, похожая на 28.1%, получается, если поделить последнюю строчку, число заправок на которых отмечено наличие всех трех популярных видов топлив, на общее число заправок в базе. С другой стороны, если хочется нарисовать розовую картинку, можно поделить 1900 (число заправок с эксплицитно отмеченными проблемами) на 23186 и сказать, что отсутствие топлив наблюдается только на 8.2% заправок.
Если же наложить более жесткий фильтр и брать только заправки, о которых пользователи в последние сутки не поленились сообщить о наличии бензина и его цене (если просто поставить отметку «есть топливо», то в общей базе данных заправок не фиксируется время этого действия), то картина выглядит вот так:
Тогда значение около 28% получается при делении 6357 (заправки, про которые в течение последних суток появилась запись в базе сайта, что на них продается какое-то топливо с указанием цены) на 23275 (общее число заправок в базе, включая около 8 тысяч таких, про которые не было ни одной пометки за все время его существования).
При желании и смелости, кто-то с опорой на эти данные может сказать, что топливо есть только на 6% заправок ( 1522/23186 ) и будет арифметически прав. На деле же эти примеры демонстрируют, что пока еще к данным этих сайтов следует относиться с учетом их природы – это очень молодой crowdsource с низкой плотностью и регулярностью сбора данных. Например, понятно, что дизельное топливо, скорее всего, продается на практически всех действующих заправках, а не менее чем на 5000 заправок на страну. В общем, для выбора заправки, на которой поискать бензин, может, и подходит, а для далекоидущих выводов о состоянии розничного бензинового рынка – не очень.