Я дебатов не боюсь, если надо – дебатнусь
Третьего дня я выступал на The Breakfast Show у Александра Плющева c разговором о ситуации с бензином. А нонеча там же выступал Вячеслав Ширяев, вызывавший меня на дебаты, причем, прозвучало это так, что я и такие, как я, этого боятся и на дискуссию не выйдут. Я ответил Александру Плющеву, процитирую этот ответ и здесь.
***
…я дебатов не боюсь, если надо – дебатнусь. Устно, письменно, жестом, пантомимой, языком букетов – не вопрос.
Письменно, впрочем, проще, ибо этот разговор потребует предъявления данных, графиков и ссылок.
Я бурно, ожесточенно согласен с его утверждением «Вешать лапшу на уши несведущим людям он не должен. А каналы не должны давать трибуну тем, кто вешает лапшу на уши». – я и сам регулярно призываю к этому же. Люди имеют право на ошибку или заблуждение, но если у человека есть track record множества откровенно ложных высказываний в области его декларируемой экспертизы, такого «эксперта» звать не стоит.
Но с другой стороны, just for the record – с г-ном Ширяевым я доселе никогда не пересекался, никаких картелей, перчаток или вызовов на дебаты в прочей форме я от него не получал, так что мне крайне любопытно, на чем основывается его фраза, что я не готов на дебаты с ним.
У меня есть сильные опасения насчет его манеры ведения споров – я не готов действительно спорить с человеком, который будет все время перебивать, перевирать сказанное и использовать прочие некорректные методы, так что, если речь зайдет о дебатах устных, надо будет договориться о регламенте и модераторе, который будет способен этот регламент поддерживать, но это мое единственное опасение.
***
На мой взгляд, разумный формат в этой ситуации таков – г-н Ширяев присылает мне свои вопросы, я отвечаю и задаю свои, он отвечает, публикуем это на его и моем тг-каналах и в ФБ, после чего идем в эфир прояснять.
Обусловлено это вот чем – я настаиваю, что мои заявления базируются на конкретных цифрах, берущихся из понятных источников, и прозрачных манипуляциях с этими цифрами. Всё это я готов продемонстрировать (и кстати, регулярно и демонстрирую в своих статьях), но это материал, который лучше читать, а не слушать, а в эфире, в заявлениях впроброс, возможность спокойного обсуждения таких материалов без того, чтобы вогнать слушателей в сон, крайне ограничена.
Если мы оба сможем ссылаться на уже опубликованные тексты, таблицы и графики, я надеюсь, дискуссия будет плодотворней.
***
Бонус-трек. Вырезка из дискуссии на БШ 19.08.2026
Ведущий: Вот у нас в Мурманске, если я не ошибаюсь, стоит танкер с индийским бензином, который поступает на российский рынок. И то объяснение, которое мы слышали вчера от Сергея Вакуленко, заключается в том, что на рынке достаточно бензина, есть дефицит, но он не настолько критичен, и поэтому продавцы не хотят забирать бензин, который стоит дороже. И поэтому что делать с этим индийским танкером, индийским бензином, никому не ясно. То есть нету критического дефицита, поэтому переплачивать за доставку индийского бензина на российский рынок никто не хочет. А не могли бы вы это прокомментировать?
ВШ: Вот если бы, да, если бы можно было господину Вакуленко задать вопрос: «А знает ли он разницу между обратным акцизом на бензин из стран ЕАЭС и бензином из Индии?» Вот вы могли бы задать такой вопрос господину?
Ведущий: Я думаю, что вполне. Почему нет?
ВШ: Не, вы не можете, Кирилл, в том-то и дело, что вы даёте трибуну человеку, который несёт абсолютную дичь, но вы не можете задать правильных вопросов.
Ведущий: Ну хорошо, как как правильно отвечать?
ВШ: Обратный акциз, например, на белорусский бензин позволяет его покупать. То есть на индийский бензин такого обратного акциза нету, потому что якобы дана преференция странам-союзникам России, ну, как бы по экономическому пространству, да. Поэтому с белорусским бензином, например, такой проблемы нет. Сейчас действительно индийский бензин из из стран любой страны, не входящей в Евразийское экономическое в Евразийский экономический союз, это неадекватная цена. То есть государству нужно доплачивать примерно 20 000 — 30 000 руб. за каждую тонну бензина из Индии доплачивать, понимаете?
А представляете, это поставить на поток, вы знаете, какой дефицит бюджета? Откуда у государства 20.000 на каждую тонну?
Ведущий: Эта идея понятна. Вот вот посмотрите, как я понимаю эту ситуацию. Ну, нам из каких-то базовых законов экономики ясно, что если у вас есть критический дефицит некого жизненно важного товара, то вы в каком-то смысле слова готовы за него заплатить любую цену. Ну, я не знаю, когда таксисты во время каких-то
страшных событий, потребители, в конечном итоге, предприятия, если бензина нету вообще, то вы вы должны получать бензин хотя бы для каких-то критических задач. Но если индийский бензин, за который нужно платить этот акциз, не востребован на рынке, это означает, что на рынке есть бензин, не так ли?
ВШ: А вы думаете, Лукойлу или Роснефти есть дело до потребности предприятия или потребителя? Лукойл, Роснефть говорит правительству: «Мы привезём этот бензин, если вы уравняете обратный акциз с Беларусью». Мы привезём. А правительство говорит: «Денег нету в бюджете на такие суммы». Всё, точка.
***
Вырезка из дискуссии на БШ 17.08.2026 (за два дня до предыдущего диалога)
Ведущий: Сергей, когда мы читаем вот всё-таки такие экзотические новости, вот пишут, что завезённый в Россию индийский бензин оказался в два раза дороже российского и при этом так и не поступил на на заправки. Как нам эту новость надо понимать?
СВ: В целом, да, человек, мне кажется, который не имеет здесь профессиональной экспертизы, он читает это как совершенно такую трагедию. Последние времена наступают, вот из из Индии уже везут бензин, да и тот не могут разгрузить и поставить. Что происходит с этим индийским бензином и какую роль он играет? А бензин он такой, это плод российско-индийской дружбы. Это бензин производства НПЗ, которое называется Nayara Energy, в котором Роснефть напрямую владеет примерно половиной акций. И там есть ещё два владельца, про которые, ну, очень многие считают, что это фронты Роснефти, что это реально тоже Роснефти владение. Оттуда пришёл один-единственный продуктовый танкер с загрузкой 40 000 тонн, что очень немного, на самом деле. То есть один стандартный нефтяной танкер, которых из России уходят там 30-40 в неделю, а это 200 000 тонн может быть, и 120 000, то есть 40 000 — это один небольшой танкер, отправленный в середине июня, когда казалось, что всё плохо.
И вот он, наконец, до Мурманска дошёл, а дальше коллизия следующая. А этот бензин должен продаваться по мировым ценам, потому что он по такой цене у индийского НПЗ был куплен, потому что индийский НПЗ мог продать этот бензин куда угодно. А сейчас в мире дефицит моторных топлив и то, что называется спред, разница в цене между там бензином и дизелем и нефтью, которая обычно там 10-20%, сейчас значительно выше, потому что стоит нефтепереработка в Персидском заливе. Да, у нас проблемы с Ормузом никуда не делись. Соответственно, мир лишён изрядной доли переработки. А как раз Наяра – это другой берег Аравийского моря. Это как раз есть место, где дефицит переработки. И вот как раз Наяра на этом рынке и работает. То есть Наяра умеет продавать свой бензин дорого.
И вот этот бензин по мировой цене приходит в Россию, где топливо продаётся с изрядной субсидией. Вот пресловутый демфер, пресловутый обратный акциз на нефтяное сырьё для нефтепереработки, они приводят к тому, что хотя потом на всё на это накладывается акциз обычный, несколько поднимающий цену на бензин, но акциз-то будет наложен и на вот этот вот импортный наяровский. И выясняется, что бензин, купленный по мировым ценам, плюс стоимость доставки, не может действительно конкурировать по цене с произведённым в России, который получил субсидии. И дальше идёт спор. Вот, например, на белорусский бензин эти субсидии тоже распространяются, и поэтому он, в принципе, может продаваться дешевле. А с вот этим индийским там серая зона, непонятно. И то, что этот бензин никто не хочет покупать по цене, которая была бы эквивалентна примерно 120-140 за литр на кране, это тоже, в общем-то, симптом, что не то, чтобы бензина совсем нет. То есть Роснефть не хочет продавать этот бензин на своих заправках, потому что Роснефть, разумеется, не сможет поднять цены до вот этих 120 или до 140. А независимые продавцы, на которых ценовое давление меньше, а, в общем, тоже не очень хотят этого делать, потому что понимают, что по этой цене не продадут.
Ведущий: Угу. Плод российско-индийской дружбы оказался не слишком востребованным.
СВ: Кисловат. Да-да.