Я верю, что то, что мы делали, было не зря
Дорогие друзья, сегодня один из самых тяжелых дней в моей жизни. Вчера мы на Совете Директоров компании Le Sallay Studies приняли решение о банкротстве компании и закрытии наших школ.
По этой ссылке официальное сообщение об этом, где подробно объяснены наши обстоятельства и причины такого решения. Здесь я буду краток и скажу, что теперь я понимаю, что мы запустили школу в исторически неудачный момент, прямо накануне ковида и череды войн. Последнюю из них, войну в Иране, мы не смогли пережить.
Это было очень тяжелое решение, от которого пострадали многие люди — родители, учителя, акционеры и кредиторы. Тем детям, которые учились у нас в этом году, мы сумели выдать дипломы, однако не смогли провести последнюю очную сессию, которую так ждали многие из них. Осознавать всё это очень тяжело для меня.
Мы с Катей потратили восемь лет жизни на этот проект. В нём работали замечательные люди. В наших школах за эти годы успело поучиться около трехсот учеников. Мне безумно жаль, что этот проект закрылся, и вдвойне горько, что он закрылся именно так, с финансовыми потерями для многих людей и для нас самих.
Мне хочется верить, что то, что мы делали, было не зря, что в наше тяжелое время мы сумели помочь многим детям и поддержать их родителей. Мне бы хотелось, чтобы в памяти людей школа осталась не как компания, потерпевшая поражение, а как проект, изменивший к лучшему многие жизни.
Хочу сказать, что одной из наших задач было создание нового курикулума для средних школ. Благодаря работе наших коллег мы почти завершили эту работу — остался последний этап, формализация достигнутого и вот на это уже не хватило ресурсов. Надеюсь, что то, что было создано, так или иначе сохранится.
Наши другие проекты — отель, Марабу и Шатология — оказались гораздо лучше приспособлены к той турбулентной эпохе, в которой мы оказались: их финансовое положение стабильно, банкротство им не угрожает. Мы с Катей продолжим развивать их. В этот горький момент нас утешает то, что у нас всё еще есть возможность что-то делать для других людей.
Я начал с того, что для меня это один из самых тяжелых дней моей жизни. Впереди меня ждут тяжелые недели — я думаю, что многие, пострадавшие при закрытии школы, обвинят в случившемся не войну, а нас с Катей. В этой ситуации я буду благодарен за любую поддержку, публичную и непубличную. Если вы хотите сказать теплые слова о нашей школе — скажите их, я буду вам благодарен.
Я хочу поблагодарить всех, кто поддерживал наши школы в течение этих восьми лет — акционеров, которые поверили в школу; тех, кто давал нам кредиты и жертвовал деньги; родителей, которые доверили нам своих детей — и тех замечательных людей, с которыми мы работали вместе все эти годы.
Спасибо вам!
Я верю, что то, что мы делали, было не зря.
Update. Я должен сделать важный апдейт. Из многих постов может сложиться ощущение, что при закрытии школы у учеников не было возможности проститься. Это не так. Мы сразу написали им, что у нас запланирована встреча, чтобы все могли попрощаться, и время и ссылка переданы их родителям (потому что после банкротства мы уже не имеем права встречаться с детьми без согласия родителей). Мы также говорили с учителями о возможности организовать их встречу с детьми, как я понимаю, она состоится.
Я также хочу сказать, что мы не принимали денег у родителей, когда начали планировать банкротство. На момент последнего платежа мы считали, что найдем возможность продолжать работу школы.
Update2. Сегодня Александр Гаврилов опубликовал пост, в котором рассказал свой взгляд на историю закрытия школы. В этом посте были допущены неточности, которые на мой взгляд, искажают картину, поэтому я хотел бы его прокомментировать
> Несколько лет я работал в совете директоров бесплатно и пытался помочь руководству выстроить финансовую модель, при которой школа с оплатой 20 000 евро в год — не считая перелётов на очные сессии — хотя бы иногда не была убыточной. Задача осталась нерешённой, несмотря на высокие зарплаты менеджмента. >
Я не понимаю, откуда взялась цифра 20 000 — оплата школы Le Sallay Диалог составляла от 10 до 14 тысяч, оплата Le Sallay Academy — от 15 000 до 35 000 (в зависимости от предоставляемых стипендий).
Зарплаты директоров школ были сопоставимы с зарплатами учителей. Последний год академический директор Академии и я отработали pro bono.
> Инвестиции в школу были чрезвычайно масштабными и к 2022 году очевидно невозвратными. Школа продолжала привлекать кредиты под планы развития, которые ни разу не были выполнены. Обслуживать долг тоже стало невозможно. >
Да, инвестиции были масштабными, они были потрачены не только на работу школы, но и на создание курикулума. Планы развития, на которые привлекались кредиты, действительно не были выполнены. Большую часть долгов мы реструктуризовали и в этом году произвели первые выплаты, согласно новым договоренностям.
> На протяжении многих лет школа арендовала у основателя принадлежащее ему имущество (отель в Бургундии) по коммерческой ставке. Совету директоров удалось затормозить эту практику в учебном сезоне 2024-25. >
Совет Директоров, куда входил Гаврилов, еще в 2023-24 году рассмотрел ситуацию на рынке и счел, что цена, которую просит отель в Бургундии, ниже рыночной цены за аналогичные отели. Что имеется в виду под «затормозить эту практику» я не знаю — школа продолжала приезжать в тот же отель, Совет Директоров это одобрял.
Хочу отдельно отметить, что три последние сессии не были отелю оплачены.
> В 2025 году я вышел из совета директоров. Школа принимала авансовые платежи от родителей за образовательные услуги, которые заведомо не могла оказать. >
Осенью 2025 года, когда у школы случились финансовые проблемы, Гаврилов на Совете Директоров требовал обанкротить школу, несмотря на то, что в этом случае ущерб родителям и учителям был бы существенно выше — искать работу или новую школу в октябре труднее, чем в мае, да и родителей, заплативших за учебный год, было бы в разы больше.
Осенью мне удалось найти деньги и в результате школа отработала почти полный год, дети смогли получить аттестаты.
Мы также никогда не брали авансовые платежи в ситуации, когда считали, что заведомо не можем оказать услуги.
В этом марте мы были уверены, что сможем работать дальше. Например, мы покупали билеты на майскую сессию. Как только мы поняли, что есть существенный риск закрытия, мы прекратили прием платежей от родителей.
Однако главное мое возражение на пост Саши связано с тем, что из него создается впечатление, что я продлевал этот проект, чтобы лично что-то заработать. Это не так. Как я сказал, никто из членов моей семьи не получал денег за свою работу последний год, а услуги, оказанные другими моими компаниями, не были оплачены.
Нашей главной целью было сохранить школу, ради этого мы и работали.
Мне жаль, что в конце концов мы потерпели поражение и при этом пострадало столько людей.