Вопрос в «курсе обмена»
Отдельно проясню свою позицию по идее освобождения российских политзаключённых в обмен на смягчение американских санкций.
Первое и очевидное, уверен, для всех: политзаключённых нужно освобождать как можно скорее. Всех, кого можно вытащить, надо вытаскивать. Сам принцип сделки мне, в отличие от многих, не кажется чем-то предосудительным. Если санкция введена против конкретного судьи, прокурора или чиновника за участие в политическом преследовании, то освобождение человека вполне может быть основанием для пересмотра такой меры в отношении конкретного вертухая. Напомню, Штаты вводили персональные санкции по случаю разных кейсов – в том числе убийства Сергея Магнитского, отравления, осуждения, а потом убийства Алексея Навального, заключения Алексея Горинова.
Проблема начинается там, где гуманитарная сделка превращается в широкий проект «отпущения грехов» Путину. Саймон Шустер пишет в The Atlantic, что по итогам разговоров Дональда Трампа с Джоном Коулом Белый дом рассматривает планы ослабить экономические санкции и открыть дорогу к американо-российскому бизнесу ещё ДО окончания войны в Украине. При том, что бОльшая часть этих санкций вводилась именно как ответ на российское вторжение, как способ повысить для Кремля цену продолжения войны.
Задача Кремля – снова разложить реальность по разным «коробкам». Политзаключённые – отдельно, Украина – отдельно, нефть – отдельно, банки – отдельно и т.д. То есть «давайте не будем увязывать одно с другим, давайте торговать там, где можно, и спорить там, где не получается».
Европа, напомню, много лет жила именно в такой логике: Грузия – отдельно. Убийство Литвиненко – отдельно. Крым – отдельно, «Северный поток» – отдельно. Каждая новая проблема аккуратно упаковывалась в собственную папку, чтобы не разрушать остальные отношения с Москвой. А потом наступило 24 февраля 2022-го, и выяснилось, что для Кремля эти папки никогда не были отдельными. Всё было частью одного курса – на удержание власти и создание полицейского государства, возрождение имперской модели и усиление противостояния с Европой и Штатами.
Ещё один риск, о котором не говорил только ленивый, но повторение – мать учения: если свобода заключённого начинает регулярно конвертироваться в экономическую уступку, государство входит во вкус и превращает людей в бесконечный переговорный ресурс. Наличие большого «обменного фонда» повышает возможности системы на переговорах с кем бы то ни было.
Поэтому вопрос не в том, допустимо ли торговаться ради освобождения людей – конечно, допустимо, часто необходимо. Вопрос в «курсе обмена». Одно дело – снять санкцию, связанную с конкретным кейсом политического преследования. Другое – использовать освобождение политзаключённых как основание для возвращения России возможности зарабатывать новые миллиарды, пока Кремль продолжает бомбить Украину.
Судя по тому, что я прочитал в The Atlantic и слышу сейчас в комментариях американских экспертов, речь, увы, именно о втором сценарии. Буду рад ошибиться и, разумеется, жду ясного ответа от всех, кто занят сейчас переговорами на сию предельно актуальную и болезненную тему. Какие именно санкции предлагается снимать в обмен на освобождение конкретных людей? Без ответа на этот вопрос разговор теряет смысл. Если интересно, подробнее обсуждал эту тему сегодня с Александрой Филиппенко.