Вес слова определяется масштабом личности говорящего
Целые бесконечно долгие сутки та часть антивоенной общественности, которая обладает уникальной способностью, оставаясь фатальным меньшинством в антипутинской среде, имитировать позицию большинства, молча переваривала случившееся, а именно – то, что непостижимым образом в самом сердце Европы Гран-при престижного Каннского фестиваля получил фильм русского режиссера, да еще и на русском языке.
Я, затаив дыхание, с хронометром в руке замерял длительность вдоха, пытаясь представить, что будет на выдохе, и в конечном итоге не был разочарован. Но поначалу шок был настолько велик, что люди, привыкшие молниеносно реагировать на любое проявление «русизма» в Европе, никак не обнаруживали себя до самого утра. Кстати, русизм – это не ругательство и не метафора даже. Это то, что было написано в моих тетрадях по украинской литературе красными чернилами поверх текста твердой рукой моей первой учительницы украинского языка.
К утру все, слава Богу, встало на свои привычные места. Реакция в эмигрантской пробирке пошла по установленному лабораторному протоколу, и со всех сторон прозвучало: ну кто так говорит?!
Диапазон мнений был задан двумя типами высказываний:
1. Речь Звягинцева – это очередной жалкий «бунт на коленях» с отсылками к тому, что по этому же поводу сказали X, Y и даже Z.
2. Единственное, что Звягинцев должен был сказать, – призвать к поддержке ВСУ и победе Украины.
Нет сомнений, что практически каждый, кто таким образом прокомментировал речь Звягинцева, сказал бы круче, вскрыл бы все явки, имена и пароли, и даже назвал бы главного виновника всех бед по его общеизвестному псевдониму, почти совпадающему с тем адресом, куда его все выступавшие хотели бы послать. Проблема только в том, сколько весят эти слова? – Нисколько. У моей жены есть любимая присказка про слова, которые гремят как пустое ведро, спущенное с лестницы. Вес слова, к неудовольствию многих, определяется не экспрессией, а масштабом личности говорящего.
Слова – это своего рода валюта. Ценность валюты обеспечивается ёмкостью национальной экономики и находит внешнее выражение в её конвертируемости. У американского и старого зимбабвийского доллара мог быть один номинал, но разная судьба.
Вес слов Звягинцева гарантирован масштабом его творчества и в итоге – заслуженной наградой (эквивалентом признания ценности этого творчества). Эти «неправильные» слова поэтому конвертируются по другому курсу, чем «правильные» слова его критиков. Как написал другой поэт, – сначала повиси на кресте, а потом уже ходи по воде. И по этой простой причине пара спокойных слов против войны от Звягинцева стоят дороже десятка-другого крикливых демонстраций в приятном и безопасном удалении от Москвы, где-нибудь у русского посольства в Лондоне или Париже.