Трудно осознать масштаб произошедшего
Сегодня ровно 4 года с начала российско-украинской войны.
Когда 24 февраля 2022 года я в ступоре листала в 6 утра новости — было ясно, что произошла ужасная катастрофа, которая перечеркнет всю прошлую жизнь, и размеры которой предстоит оценить сильно позже. Но даже в самых диких фантазиях мне не приходило в голову, что вторжение продлится 4 года — больше, чем самая страшная война с участием моей страны.
Постепенно война стала повседневностью и изменила траектории жизни сотен тысяч людей — и в России, и в Украине. Но, как и в первые дни, трудно осознать масштаб произошедшего. И здесь на помощь приходят бэкграунд экономического журналиста и сухие цифры.
Найти оценки потерь Украины оказалось проще всего — есть данные Всемирного банка, что на восстановление страны потребуется $588 млрд. Но сколько от собственных действий потеряла Россия, ввергнув себя в изоляцию, потеряв часть креативного класса и миллионы иностранных инвестиций? Оказалось, что таких оценок нет, а знакомые экономисты считают такие рассуждения слишком спекулятивными. Из серьезных источников есть лишь анализ профессора UC Berkeley украинского происхождения Юрия Городниченко. В своей статье он приводит осторожный прогноз по всем странам, которых конфликт затронул прямо и косвенно, и это больше $2,4 трлн (для сравнения, годовой ВВП России равен $2,5 трлн). Там же приводится другое интересное число — он берет оценку общих человеческих потерь России и Украины в 1,5 млн человек и умножает на условную оценку стоимости человеческой жизни — 1 млн долларов. (Оценку стоимости жизни россиянина в 1-2 млн долларов в своей давней статье в «Ведомостях» делал еще Сергей Гуриев).
То есть общие потери двух стран — $1,5 трлн.
Если опираться на более скромную оценку Медиазоны в примерно 200 тысяч убитых россиян, значит, только из-за смертей непосредственно на поле боя Россия потеряла $200 млрд. Это без раненых, без «утечки мозгов», потери инвестиций и технологического отставания.
Как тут не привести гениальную фразу Гуриева: «Те, кто говорит, что человеческая жизнь бесценна, хотят на самом деле сказать, что она бесплатна, – чтобы не платить за жизни, потерянные по их вине».
Но на более шокирующие данные я наткнулась в статье CNN «Украина стала страной вдов и сирот» — о демографической катастрофе, которую переживает жертва нападения. Мало того, что Украина потеряла в общей сложности около 10 млн человек из-за оккупации ее территорий, из-за того, что миллионы стали беженцами, а сотни тысяч погибли на фронте. Но Украина теряет и не рожденных детей. Коэффициент рождаемости упал ниже фатальной единицы (для простого воспроизводства требуется 2,1, а в Европе он составляет в среднем 1,5). Репродуктологи говорят, что и мужчины, и женщины буквально теряют способность к деторождению из-за стрессов и условий, в которых они живут. Действительно, попробуйте зачать ребенка, когда в вашей квартире 8 градусов и нет электричества. На языке вертится слово «геноцид» — а как это еще можно назвать?
Интересно, что дела в стране-агрессоре не многим лучше: рождаемость последовательно снижается и там (1,375 в конце 2025 года против 1,77 10 лет назад), несмотря на все лозунги о семейных ценностях.
В итоге эту 4-летнюю «битву с братским народом» можно было бы называть самой бессмысленной из войн, если бы не слова Льва Толстого, сказанные за более чем сотню лет до описываемых событий по поводу другой русской войны:
«Люди нашего христианского мира и нашего времени подобны человеку, который, пропустив настоящую дорогу, чем дальше едет, тем больше убеждается в том, что едет не туда, куда надобно. И чем больше он сомневается в верности пути, тем быстрее и отчаяннее гонит по нем, утешаясь мыслью, что куда-нибудь да выедет. Но приходит время, когда становится совершенно ясно, что путь, по которому он едет, никуда не приведет, кроме как к пропасти, которую он начинает уже видеть перед собой».