Действительно мы не понимаем друг друга
Дебаты Мартынова и Галяминой дали обширную волну обсуждений, а Александр Плющев даже провёл ещё одни дебаты.
Ну вот, юная и пламенная Дарья Хейкинен учит нас понимать и сочувствовать (не)наёмникам, подписавшимся за деньги идти убивать украинцев. По её словам выходит, что такое понимание и сочувствие свойственно большинству оставшихся (и, очевидно, не слишком распространено среди уехавших), и стОит только убрать Путина с его пропагандой (это они во всём виноваты) и дать стране “настоящую” демократию, она (страна) несомненно выберет правильный путь.
А с чего бы это!? – восклицаю я,- и что такое “правильный путь”? Сдаётся мне, раз Путин во всём виноват, то пусть он и платит репарации, или пусть Папа Римский заплатит, решит послепутинская демократия. И ещё Крым себе оставит.
Что-то мне напоминает историю с послевоенной Германией, население которой очень не сразу отступило от восприятия себя жертвой (Гитлер во всём виноват) к ответственности и настоящей денацификации. У немцев только начало этого процесса заняло полтора десятилетия, и немцам в этом активно помогала вся Европа с помощью оккупационных войск в частности.
В общем, действительно мы не понимаем друг друга. Как написал уже пару лет назад мудрый Григорий Шалвович, оставшаяся Россия и уехавшая – две расходящиеся навсегда льдины. Какое-то время можно перепрыгивать с одной на другую, но рано или поздно расстояние станет слишком большим, и горе тому, кого это обстоятельство застанет в прыжке.
Дебаты подобные действительно ни к чему, ни к какому взаимопониманию привести не могут. Это как дебаты между древними анаэробами и первыми цианобактериями: одни “пукают” кислородом, другие от него дохнут. У всех своя правда, своё понимание добра и зла, каждый, разумеется, считает себя добрым и хорошим. Оттого и войны, дебатами тут не обойтись. А по результатам – или геноцид, или денацификация, в зависимости от победившего. Ну или до следующей битвы.
И ещё один вывод, вернее – ещё одно подтверждение уже старого вывода: влияние в РФ тех, кто называет себя российскими политиками в изгнании, – около ноля; для того, чтобы это влияние выросло, нужно совершить две фантастические вещи:
1) оказаться в РФ (хотя, кто его знает, может и зреет уже броневичок для нового Финляндского вокзала);
2) транслировать внутрь РФ позицию, несовместимую с нахождением в Европейском общественно-политическом пространстве.
Впрочем, кто-то сказал о политике, это такое занятие, вроде умения играть на трубе с полным ртом мукИ. И кажется, что-то похожее на это упражнение мы иногда наблюдаем.