Екатерина Барабаш

Обычное дело: самые уродливые проявления ненависти к иному всегда ⁠опираются на повышенную любовь к традиции и прочим ⁠скрепкам. Зрительская любовь к строгому историческому соответствию чаще всего просыпается почему-то в отдельно взятом вопросе — цвете кожи персонажа…

Вот ты говоришь: «Мы взяли Константиновку». А тебе в ответ хором: «Врешь!»…

Кто начал войну – к тому она и вернётся, только возвращается она обычно не к тем, кто сидит в бункерах. Увы…

Диссидентами готовы стать единицы. Если бы каждый мог выдернуть руку, за которую тебя взял президент, мы не имели бы того, что имеем. Я понимаю тех, кто возмущен, да я и сама возмущена, мне противно смотреть на это фото, но от того, что Неелова любимая актриса, ничего не меняется…

Однажды, еще до 2014-го, я зашла в книжный магазин в Москве и спросила, нет ли у них чего-нибудь по истории Украины. Продавщица скривилась и презрительно ответила: «Слава богу, нет». – «Почему слава богу?» – изумилась я. «А кому это интересно? И какая вообще у Украины история? Вот есть книги по истории России — там и про Украину есть»…

Варварство – это не демонтаж памятника в воюющей стране, варварство – не понимать его причин…

Что до выступления Звягинцева — да, оно вегетарианское, без имен, без прямых в лоб обвинений Путина и россиян, поддержавших его, и это «бесчисленные жертвы с обеих сторон» – лукавство, потому что есть невинные жертвы (а украинские бойцы — тоже невинные), а есть жертвы-наемники, убивающие невинных людей за деньги…

Мне только до слез жаль политзаключенных, обреченных на разные, но, как правило, людоедские сроки. Тут и правда кулаки сжимаются. А вернули имя Дзержинского академии ФСБ или имя Малюты Скуратова, какие книги или имена запретили, что там сказал очередной Соловьев и что еще наворотили депутаты и чиновники, только чтобы оправдать свои немизерные зарплаты – пофиг…

Безусловно, это были очень важные размышления. Я отправлялась в веселое путешествие, не в опасный побег из-под ареста, который в случае неудачи перечеркивал жизнь до конца моих дней. Психика поставила заслон между мозгом и реальностью, все мысли об оставленной навсегда жизни, о доме, о ежеминутной опасности непостижимым образом бродили где-то рядом, не решаясь вторгаться в сознание…

Мы ничего не знаем про погибших — может, они поддерживали Путина, а может — ненавидели его так же, как ненавижу я и мои единомышленники. Этого мы уже никогда не узнаем…

Ничего нового я сказать про войну не могу. Все сказано. Я также не буду углубляться в тему коллективной ответственности и тем более – вины, вина – очень личное чувство, но я могу в который раз попросить прощения у украинцев и Украины за то, что страна, которой я столько лет платила налоги, стала страной-убийцей…

Усталые, истерзанные украинцы показали себя несокрушимой нацией не только в смысле военного сопротивления, но и в смысле какой-то нравственной цельности. Люди не звереют, люди держат горизонтальные связи, работают театры, кинотеатры, выходят книги, открываются выставки. Вот только мир, сочувствуя Украине, цокает языком, приговаривая: «Володя, ты поступаешь нехорошо»…

Может, и правда надо было молчать — сейчас была бы дома, жизнь шла бы себе потихоньку, как до войны? И мы с мамой были бы рядом, и любимый дом, и обожаемая старая дача.
Жалею ли я о своих пассионарных антивоенных текстах, которые обеспечили мне статус врага народа? Нет, не жалею…

Потом, когда его отправили в СИЗО — зазвучало со всех сторон «почему он не уехал?!», «какой смысл было оставаться?!» — ну в общем, как бы глупость несусветную совершил этот нелепый Шлосберг. Мол, уехал бы вовремя — было бы от него больше толку. Правда, какой толк был бы от Шлосберга за границей — умалчивают…

Объясните мне, знающие люди, зачем эти упыри регулярно записывают кого-то в террористы/экстремисты? У меня две версии…

Я считаю решение ЕС о прекращении выдачи мультивиз бессмысленной показухой, но громкие страдания сограждан по поводу этого решения и который день шумный треск ломания копий по этому поводу мне видятся просто неприличными…

Есть такая вещь, как кооптированная память — то есть память, присвоенная властью для своих целей. В этом случае все объекты поклонения вроде памятников на самом деле служат инструментом для различных пропагандистских целей. Многочисленные памятники, условно говоря, Пушкину в Украине — это не уважение к поэту и не способ чтить его память в веках. Это способ пометить территории, не более того…

Наряду с сочувствием к девочке и восхищением ею то и дело под видом сочувствия слышу плохо скрываемое раздражение: “Она же знала, чем это кончится! Это легкомысленно! Это безответственно!”…

Сначала я тоже напряглась, когда прочитала, что Муратов обратился к Трампу и Папе Римскому с просьбой включить в повестку возможных переговоров лидеров России и Украины пункт о судьбе политзаключенных – российских и украинских…