«Зачем?»
Когда в феврале меня арестовали, и мы со следователем куковали в следкоме в ожидании адвоката, чтобы начать допрос, следователь, молодой парень лет 28-29, поглядывавший на меня как на экспонат Кунсткамеры, обратился ко мне: «Хочу спросить вас от себя, без протокола – зачем вы все это писали на своей странице?»
У него были ясные заинтересованные глаза, и я даже уже открыла рот, чтобы попытаться объяснить.
А потом подумала, что передо мной – функция. Не человек. Такая вполне симпатичная, с аккуратной бородкой, функция, хорошо смазанная часть эффективной репрессивной машины. Эта функция на секунду приняла человеческое обличье – просто потому, что в том месте, где у людей душа, у него на мгновение шевельнулось легкое любопытство.
Я вдруг подумала, что такого вопроса за три года войны мне еще никто не задал. Поддерживали, ругали, предупреждали, что добром не кончится, но ни разу не спросили: «Зачем?»
Вокруг меня шныряли мои конвоиры, заходили-выходили милые девушки с какими-то бумагами, начальство заходило, почему-то старательно глядя мимо меня, словно боясь заразиться вольнодумством, и это ощущение, что я оказалась на другой планете, вдруг оказалось страшнее, чем замаячившая тюрьма. Вот это «зачем?» разделяло нас непрошибаемой стеной.
Я не стала ему ничего говорить – к тому моменту я уже знала, что любые объяснения бесполезны, что их непонимание – это их религия со своими догматами. Они – секта. Не мы, немногочисленные «отщепенцы», гонимые, преследуемые, с унизительными ярлыками, выдавливаемые из страны, а они – огромная, подавляющая часть страны, охотно топчущая здравый смысл. В сектах не живет здравый смысл, любопытство, стремление узнать больше, чем уже знаешь. Подчинение лидеру без лишних вопросов. Функции. Стена. Планета обезьян.
«Вы не поймете», – коротко ответила я, а он не обиделся – вероятно, знал, что ему, в общем, особо и не о чем говорить с экспонатом Кунсткамеры.