Шульман и Юзефович о «Скучной истории»: как 29-летний Чехов описал умирание изнутри

В новом выпуске «Закладки» Екатерина Шульман и Галина Юзефович обсуждают «Скучную историю» Чехова — повесть 1889 года об умирающем профессоре. Говорят о том, как молодой врач сумел описать старость и распад личности, о споре с Толстым, о жестокости Чехова к своим героям и о науке, ради которой герой пожертвовал всем остальным.

1. «Скучная история» — не проба пера, а зрелый шедевр, с которого начинается поздний Чехов и его жанр длинного рассказа.
2. Повесть можно читать как ответ молодого Чехова на «Смерть Ивана Ильича» Толстого, только написанный от первого лица и с ненадёжным рассказчиком.
3. Николай Степанович не просто эгоистичный умирающий: он видит собственный распад и изнутри, и со стороны, поэтому повесть так трагична.
4. Герой сложил всю жизнь в одну корзину — науку и преподавание, — и когда они уходят, у него не остаётся ни семьи, ни друзей, ни интереса к обществу.
5. Чехов в лучшем случае жалеет своих героев, но не любит их: он смотрит на них холодным взглядом врача и рисовальщика.
6. Презрение героя к женщинам перекликается с отношением самого Чехова, который почти никого из женщин не считал ровней.
7. Описание лекции в повести настолько точное, что преподаватели узнают в нём собственный опыт.

Повесть, которую 29-летний врач написал от лица умирающего 62-летнего профессора медицины, — не проба пера, а законченный шедевр, с которого начинается поздний Чехов. Екатерина Шульман, выбравшая текст для «Закладки», ставит его выше почти всего, что обсуждалось в программе: здесь читатель имеет дело с «обжигающим дыханием гениальности». Главная загадка в том, как молодой человек без собственного опыта сумел так точно описать старость, умирание и даже ремесло лектора.

Чехов на развилке

В 1889 году Чехов ещё не выбрал между медициной и литературой: медицина была для него женой, литература — любовницей. Позади юность в Таганроге, где отец сбежал от долгов и оставил 15-летнего Антона отбиваться от кредиторов. Недавно умер брат Николай, оставив долги, которые пришлось выплачивать. Сам Чехов ведёт три романа одновременно, деньги у него не держатся, а подруги зовут его «очень нарядный литератор». Рядом издатель Суворин — политически сомнительный, немного обирающий автора и при этом кормилец, тренер и утешитель. Пока Чехов пишет повесть, он знакомится с Чайковским и посвящает ему сборник «Хмурые люди», куда войдёт «Скучная история». Её громкий успех окончательно склоняет Чехова к литературе.

С этой повести начинается и его собственный жанр: уже не рассказ, но ещё и не роман. В эпоху, когда настоящий писатель должен был написать роман, Чехов романистом не был. Впрочем, без большого романа писателя и сегодня почти не напечатают.

Ответ Толстому

Повесть можно читать как ответ на «Смерть Ивана Ильича» (1886): шестидесятилетний Толстой и совсем молодой Чехов пишут об одном и том же — как человек подходит к небытию. Но у Чехова уже модернистский приём: рассказ от первого лица и ненадёжный рассказчик. Николай Степанович несправедлив к детям и ждёт от них жертв, мыслит эгоистично, как многие умирающие. В суде он не одёргивает прокурора, который грубит подсудимым: ему кажется, что учёные в рецензиях друг с другом не вежливее.

Галина Юзефович предлагает обратное прочтение. Герой не привирает и не упивается жалостью к себе: он переживает распад личности и слишком рефлексивен, чтобы не видеть его со стороны. Он сам понимает, что его старость омрачена мыслями, «достойными раба и варвара». В этом и трагедия: вся жизнь вложена в науку и преподавание, и когда это рушится, ничего больше не остаётся — ни семьи, ни друзей, ни общественных интересов. Его воспитанница Катя — то ли проводник в мир мёртвых, как Герасим у Толстого, то ли воплощение душевного распада героя, «Настасья Филипповна на минималках».

Лекция как наслаждение

Отдельное чудо повести — описание лекции. За дверью «морем» гудит аудитория, цель лектора — победить «многоголовую гидру», внимание надо освежать каламбуром, а после лекции наступает сладкое изнеможение. Обе ведущие преподают сами и узнают в тексте собственный опыт: читать надо стоя, и пока читаешь, ничего не болит. Откуда это знал человек, который никогда не преподавал? У героя был прототип — профессор медицинского факультета Бабухин, который сам узнал себя в повести.

Жестокость гения

Главный спор выпуска о том, любит ли автор своих героев. Одна позиция: Чехов слишком жесток, и к нему подходят слова Бродского о другом писателе — «не написано, а бритвой вырезано». Своих героев он в лучшем случае жалеет, смотрит на них медицинским взглядом рисовальщика и, в отличие от Набокова, не вкладывает в них себя. Возражение: таковы все большие литераторы. Толстого оттаскивали от умирающих, потому что он смотрел на них слишком внимательно, а человеческое сочувствие до такого уровня литературы почти не доходит.

Ещё одна неудобная тема — женщины. Герой повести их презирает, и в этом слышен сам Чехов, который женщин не уважал и не считал ровней. Единственным исключением была сестра Мария Павловна, но в эфире прозвучала история о том, как брат раз за разом расстраивал её свадьбы — от Левитана до сватавшегося Бунина. При этом вывод героя неожиданно прогрессивен: правы те, кто советует воспитывать женщину, как мужчину. Но в этом можно услышать и не идею равенства, а отказ признать ценность женской природы.

Наука выше всего

Последнее кредо Николая Степановича: наука — высшее проявление любви, и только ею человек победит природу и себя. На реплику, что лучше бы он подумал о дочери, в студии отвечают: дочери есть у многих, а наукой могут заниматься не все.

В рубрике «Колофон» ведущие советуют «Стоунера» Джона Уильямса — роман о человеке, который отдал науке всю остальную жизнь. Муж одной из ведущих предлагал дать ему подзаголовок «Сдача и гибель американского интеллигента». В следующем выпуске — «Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана.