«Прямо сейчас» с Максимом Резником
Нет, конечно, можно сказать, что Максим Резник – алкоголик. Например, это звучало со стороны сторонников Яшина как аргумент буквально. То есть я говорю: «Поправка номер такая-то к пункту такому-то. Увеличить полномочия Центрального совета». Встает какой-нибудь депутат, как я его называю, яшинский гоблин… Это не проблема Яшина, это проблема гоблина. Яшин тут ни при чем. У каждого есть такие фанаты. Яшинский гоблин из президиума говорит: «Да чего вы его слушаете? Он алкоголик». Отличный аргумент, я считаю. И, кстати, очень хорошо, мне кажется, характеризующий обе стороны…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
Ф. ПАВЛЮХИН: Всем привет. Это программа «Прямо сейчас». Меня зовут Федор Павлюхин. И сегодня в берлинской студии «Эха» политик и член политсовета партии «Мирная Россия» Максим Резник. Максим, здравствуйте.
Здравствуйте. Здравствуйте, уважаемые зрители. Меня уже титулуют новым полученным званием, которым горжусь, в российском сопротивлении, то, что коллеги доверили мне быть членом политсовета главного руководящего органа партии между съездами. У меня по этому поводу будет много и есть уже много всяких идей и предложений. Поэтому я очень приветствую создание этой партии. Хотя у меня есть и другие титулы, связанные с моей работой. Но титулы в смысле террорист, экстремист, иноагент. Я это имею в виду.
М. РЕЗНИК: И также я соучредитель «Европейского Петербурга», участник Антивоенного комитета России. Тоже, я считаю, это очень достойная организация, которая объединяет очень много известных людей и достойных, ярких, которые свою жизнь положили в борьбе за свободу страны, которые там сидели по 10 лет, как Ходорковские, и так далее. То есть это разные направления моей деятельности. Мы о них всех тоже можем поговорить, на любые темы, которые заинтересуют вас и ваших зрителей.
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, какой главный итог съезда, который прошел 12-13 июня в Берлине?
М. РЕЗНИК: Тебе ответ на вопрос «если не Путин, то кто?»? Главного ответа на вопрос обывателя у нас всегда не было. Ну вот кто? Назовите. Если не Путин, то кто? Если не Путин, то кот. Вот теперь главный ответ. Да, представьте себе, это мы – Яшин, Резник, Давидис, Филиппов, все вот эти люди. Мы готовы взять на себя ответственность за Россию, за страну. Мы готовы участвовать в борьбе за свободу России, за возвращение на столбовую дорогу европейской цивилизации.
Если не Путин, то мы. Потому что хуже Путина ничего быть уже не может. Если не мы, хорошо, вы, пожалуйста, кто-то выдвигайтесь. Мы должны инициировать протестное движение, придать ему новый импульс и сказать, что есть альтернатива. Этот Мордор не навсегда. Я уверен, что война скоро закончится. Я уверен, что фюрер скоро понесет наказание однозначно. Но вряд ли он даже доживет до суда, скорее его свои придушат с большой степенью вероятности. Жалко, что суда не состоится. Но не жалко, что придушат, конечно. Чем быстрее, тем лучше.
Поэтому я думаю, что у нас будет окно возможностей перевернуть ситуацию, вернуть Россию на столбовую дорогу европейской цивилизации, как я уже сказал, то есть таким образом внеся свой вклад в дело, во-первых, освобождения России от фашистского путинского режима и дело когда-нибудь, я надеюсь, восстановления через какие-то десятилетия каких-то нормальных отношений хотя бы с Украиной.
Ф. ПАВЛЮХИН: Давайте расскажем нашим слушателям и зрителям, что вообще в эти два дня происходило.
М. РЕЗНИК: Если интересует создание партии, то изначальное название, вы знаете, было «Мирные силы России».
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, извините, я вас перебью. В первый день что решали?
М. РЕЗНИК: Я вам рассказываю. Все началось с названия. Самое главное началось с названия. Первый день. Название было предложено Яшиным и поддержано оргкомитетом «Мирные силы России». А съезд проголосовал за название «Мирная Россия».
И это очень важный итог. Знаете почему? Дело не в названии. Может как угодно называться. Съезд сразу показал: самостоятельные люди сюда приехали, сюда приехали люди со своей гражданской позицией. Она у них есть у каждого. И мнение Яшина, Резника, еще кого-то там, Волкова, не важно, Каспарова очень важно для них, потому что они их уважают как своих соратников по борьбе. Но как соратников, а не как хозяев, не как московских бояр, не как какую-то такую элиту оппозиционную, которая должна всем руководить, а все остальные с этим должны считаться или просто за этим наблюдать. Ну, хотите, можете поддерживать, если вам денежку за это платят.
Так вот, это было очень важное голосование не потому, что мне одно название нравится больше, чем другое. Оба названия хорошие. Значит, так решил съезд. Это воля народа. Вот это демонстрация самого голосования, когда председатель, лидер партии, еще в тот момент не председатель, но лидер партии очевидный, Яшин, предлагает название, поддержанное большинством оргкомитета из 37 человек, и делегаты съезда принимают решение иное. Это ответ всем тем, кто говорил о том, что это партия Яшина. Нет, это не партия Яшина. Она таковой не является. Она является таковой только в журналистском штампе, потому что Яшин самый известный на сегодняшний день участник этой партии и теперь председатель партии, что важно. Но это отдельный разговор, нужен ли этот пост, почему я выступал против избрания единоличного председателя и против Яшина, в частности.
Ф. ПАВЛЮХИН: Что еще, помимо названия, в первый день выбирали?
М. РЕЗНИК: Вот это и было. Конечно, самый главный вопрос – выбор модели развития и пути. Что мы хотели построить? Я тогда скажу, что я хотел построить, если так можно начать, наверное, разговор. Какая моя мотивация? Как я уже сказал, у меня много работы в Антивоенном комитете, много работы в «Европейском Петербурге». То, что меня интересует, то, что мне важно сегодня – это помощь Украине. То, что мне важно завтра – это возможность вернуться в родной город, отобрать его у фашистов и вернуть петербуржцам. Это то, что мне было важно.
Мне стало не хватать соратников, вы знаете. Все больше людей теряет веру. Сейчас, мне кажется, этот процесс, кстати, в том числе благодаря, я думаю, нашим усилиям чуть-чуть удалось остановить. Но, конечно, в основном благодаря усилиям Украины. Стали терять веру, что это все можно изменить, что нужно что-то делать для этого, вообще тратить на это время, жизнь. Для меня так вопрос никогда не стоял. И даже если я один останусь, я буду клиническим оптимистом. Потому что я из 51 года своей жизни 36 лет потратил на партийную теоретическую, практическую деятельность, всю свою жизнь с момента обретения политической субъектности боролся с Путиным, с 2003 года, когда стал председателем петербургского «Яблока».
Но дело не в этом. Дело в том, что у людей сегодня становится все меньше мотивации и, соответственно, меньше оптимизма. И нам нужно было пересчитать своих. Я увидел, что в «Европейском Петербурге» все больше людей не верят в то, что европейский Петербург когда-нибудь будет. При нашей жизни, во всяком случае. Я видел, что в Антивоенном комитете есть партия, сам себя называет так Марат Гельман, «МетаРоссия». Такая Россия уехавшая, которую мы потеряли, которая никогда уже не случится, эту станцию мы якобы проехали. Нет, мы не проехали.
Поэтому, и это было мое интервью еще одно-то того, как Илья выдвинул идею названия самой партии, я назвал, что у нас есть такая партия. Есть три партии. Партия всепропальщиков – это вот эти, которые «все пропало, ничего не будет», «генетические рабы», «нечего там делать» и так далее. Тут нечего обсуждать. У нас тут одна общая цель – помогать Украине. Больше у нас общих целей нет. Дальше до свидания. Не тратим время. У нас окопы слишком далеко друг от друга. Мы с одной линии фронта. Не надо гранатами нам перекидываться друг с другом. Гранаты кидаем туда, где враг. Вот наше отношение к партии всепропальщиков.
Есть партия самособойщиков, которые считают, что путинский режим рухнет под грузом собственных ошибок. Я с ними согласен. Так, скорее всего, и случится, потому что такие режимы… То, что сделал Путин, начав широкомасштабное вторжение в 2022 году, при всем ужасе того, что случилось, я понял, что конец его в историческом смысле очень близок. Да, еще пять лет для человеческой жизни, когда тебе 51 год, это очень много. Для истории это мгновение.
Вот эта партия, которая мотивирует так свою позицию: «Все само собой рухнет. Не надо там ничего делать. Надо тихо сидеть, чтобы тебя не тронули, не дай бог, чтобы что-нибудь не сделали. Не настучал на тебя сосед. Сиди и не высовывайся». И в этом, на самом деле, есть не столько даже, я бы сказал, как иногда считается некими экспертами, трусость определенная. Нет. Это инстинкт самосохранения. Довольно гуманитарная позиция. Я многих людей знаю таких, которые называют себя самособойщиками. В том числе, само собой все рухнет. Не надо людей сжигать на баррикадах сейчас.
Но есть другая партия – партия сопротивления, как я ее называю. Могу сказать вам, кто ее возглавляет. Ее возглавляет в широком смысле… Нет такой партии. Я говорил о партиях как направлениях мысли в оппозиции сейчас пока. Ее возглавляет моя землячка Людмила Николаевна Васильева, 85-летняя блокадница. Вот, россияне, кто сегодня возглавляет партию мира в России настоящую. Не придуманную, не нарисованную фюрером или его какими-то шестерками, а настоящую партию.
Великая женщина. Ее все знают. Я не выдал ее, потому что ее действительно знают все, кто следит, что происходит с Россией и в России. Она при каждой возможности, несмотря на уже довольно зрелый возраст, несмотря на то что за это сажают, выступает против Путина, выступает в память о Навальном, выступает против войны. Говорит совершенно с точки зрения путинизма невозможные вещи. Более того, пыталась даже баллотироваться в губернаторы Петербурга под лозунгом «Петербург – город мира». Никто другой, только она сегодня реальный лидер российского сопротивления. Реальный с точки зрения символа.
Теперь поговорим давайте о том, кого этой партией сопротивления я бы назвал. Мы говорим, всепропальщики, самособойщики. Партия сопротивления – это Людмила Николаевна Васильева, безусловно. Дай бог этой женщине здоровья и сил. Я с ней постоянно созваниваюсь. Мы стараемся поддерживать связь, потому что ее сын родной, Денис Васильев, тоже мой коллега по партии «Мирная Россия» и тоже мой коллега по «Европейскому Петербургу». И, конечно, он тоже, естественно, разделяет взгляды своей матушки. Он не может запретить ей выходить. Хотя хотел бы, чтобы она уехала сюда к нему. Но она не уедет. И таких людей вы не заставите.
Знаете, есть люди, сделанные из теста того же, что Навальный. Вы можете дать ему самые рациональные советы, самые умные, самые правильные: не надо никуда ехать, Леша. Но он едет, потому что знает, что он по-другому не может. Потому что если он не поедет, это будет уже не Навальный. Все спрашивают меня: «Почему Навальный полетел? Что, он не понимал?» Я думаю, Навальный не дурак. Он умный, храбрый человек был и остается, с моей точки зрения. Нельзя говорить о Навальном в прошлом. Но он понимал такое развитие событий, возможно, что его Путин возьмет в заложники и уже не выпустит.
Мне кажется, Навальный смотрел на жизнь шире, чем родился и умер. Вот твоя жизнь. Родился и умер – это твоя жизнь, вот это все. Нет, твоя жизнь не это все. Какой ты след оставишь в истории. Кем ты был до этого в истории, что называется, кем ты будешь. Мне кажется, он думал о чем-то этом. Это не религиозная история. Это признание наличия вещей важнейших, чем просто дата жизни и дата смерти. Мужество невероятное. И планка, которую ты задал, ты не можешь ее опустить. Это станешь не ты. И Навальный понимал, что не надо возвращаться, я думаю, с точки зрения безопасности. Я думал, он оценивал те риски. Не верю в тех, кто думает, что можно было Навального уговорить. Он стал первопроходцем и погиб, был убит злодейски.
И вот я хочу вам сказать, к чему я это все рассказываю. Не только в память о Навальном, потому что ему недавно бы исполнилось 50 лет, не только в память о своем близком товарище. Я говорю о том, что мы должны продолжать его дело. Мы должны брать знамя из рук убитого товарища. Это наша задача, это наша работа. Навальный мечтал, хотел построить российскую партию. Но российскую партию демократического типа, которая была бы внутри коллегиальной, внутри свободной, внутри управляемой широко и горизонтально.
И в этом смысле, конечно, я считаю, что «Мирная Россия» – это партия, которая имеет шанс стать таковой. Вот это, мне кажется, самый важный итог съезда, если говорить об итогах вообще.
Что касается конкретных голосований, мы можем их обсудить. Они были очень альтернативными. Да, к сожалению, возвращаясь к Уставу, о котором вы спрашивали, вот моя альтернатива – сопредседатели. Не надо одного лидера. Потому что у нас один лидер, это когда говорят: «Давайте один разочек попробуем одного лидера на один годик». У нас такой один разочек уже 30 лет. Вот не надо. Не надо танцевать с граблями все время. Пусть танцуют лебеди уже, наконец. Пусть танцует новое поколение. Пусть танцуют те самые новые люди, которые идут в партию сегодня.
Давайте порассуждаем с вами, что из себя представляет сегодня российское сопротивление. Вот так вот, широкими мозгами. Это некая сеть аристократических, в хорошем смысле, можно так сказать, клубов. Вы можете подать заявление и вступить в Антивоенный комитет России? Не можете. Вы можете подать заявление и вступить в ФБК? Не можете. Вы можете подать заявление и вступить во Free Russia Foundation? Не можете. Между тем, именно эти люди формируют представителей россиян в ПАСЕ.
Огромные тысячи, я знаю, может быть, не десятки, но тысячи активистов, я точно знаю, людей, которые… Я имею в виду журналисты, активисты, все, чьи профессии фашизмом уничтожены. Вот вы журналист, а я активист. У нас с вами общая беда – у нас нет профессии в России. Ни у вас, ни у меня. И наша задача – нашу профессию вернуть.
И поэтому нам всем надо заниматься политикой, этим самым грязным делом, про которое все говорили, о котором Путин говорил, хотел, чтобы занимались именно грязные люди. Раз грязное дело, это же их дело. Им там хорошо и удобно. Зачем чистому человеку туда лезть? А политика такая же, как и медицина: если доктор не моет руки перед операцией, то он гангрену больному занесет. А если он шикарно учился и соблюдал клятву Гиппократа, и профессиональным стал человеком, то он спасет, может быть, не одну жизнь и тем самым будет отличаться. И поэтому такой политик тоже нужен, который может спасти не одну жизнь. Нам сегодня нужны политики, которые остановят войну.
Поэтому партия сопротивления, которой мы сторонники с Яшиным, должна была базироваться на том, что Устав партии должен был, с моей точки зрения, учитывать институт сопредседателей. А Илья считал, что на первом этапе нам нужно избрать одного лидера и его заместителей, а сопредседатели – возможная модель. Он вынужден был со мной согласиться. Он согласился с этим, надо признать. И такая модель до сих пор в Уставе есть. Но проблема в том, что при принятии альтернативных уставов – моего, где нет председателя, и его, где председатель есть – выбрана была его модель. И в рамках этой модели говорится, на каждую каденцию (каденция – это срок полномочий, может быть, кто-то из наших зрителей не очень знает это слово), на один год или на два года, избираются руководящие органы.
И вот мы должны определиться с вами сейчас, сегодня, 12 июня 2026 года, мы какую модель выбираем: председатель и заместители (естественно, при этом Политсовет, он никуда не девается, это ключевой орган) или сопредседатели и Политсовет. Вот модель. Наверное, не будет нашим зрителям интересно глубокое погружение в суть этих моделей. Но можно сказать в каком-то смысле, что сопредседательская модель – это такая петербургская фишка, как многие говорят, ЧПХ. Это питерская идея, питерская история, питерская культура политики. Не должно быть одного лидера. Ну вот не должно.
Мне сейчас скажут – Путин. Я сразу скажу, таких людей, я с ними разговариваю даже не хочу, кто считает, что Путин из Петербурга. Путин из КГБ. Я из Петербурга, а он из КГБ. Запомните, пожалуйста, и никогда не говорите, что Путин из Петербурга. Это случайная история. Я сейчас говорю о вещах, которые имеют политическое содержательное значение не в смысле даже места рождения, а в смысле подходов.
Но называю ее петербургской, потому что она очень сильно прижилась в петербургском «Яблоке» в нулевые годы. Петербургская организация, выступавшая за союз против Путина и с каспаровцами, и с лимоновцами, и с кем только не. Готова была выступать со всеми против Путина. Я тогда имел честь возглавлять эту организацию. И она не была лидерской. Просто не была лидерской. Я был председателем. Должность такая была, но мы все время просили партию сменить нашу модель на сопредседательскую. И даже Илья Яшин, с которым мы оппонировали по этому поводу, вынужден был признать, что наиболее сильной организацией того времени было региональное отделение партии «Яблоко» в Санкт-Петербурге, председателем которой был я (председателем, лидеров было много).
И поэтому мое мнение имеет значение в каком смысле для делегатов с точки зрения партийного строительства и почему именно так нужно строить партию и сопротивление? Потому что я 35 лет этим занимаюсь. Просто так сложилась жизнь. С первого курса я начал заниматься партийным строительством, начал писать диплом, потом пошел работать в Музей политической истории, оттуда попал в партию. И так сложилась жизнь.
Человек, который всю жизнь этим занимается и верит в то, что он делает, я говорю в данном случае о себе совершенно серьезно, без ложной скромности, мне кажется, очень серьезное и хорошее приобретение для любой организации, которая эти цели преследует. И поэтому я считал, что мой опыт может пригодиться в этом смысле, и был готов предложить такие варианты.
Я предложил несколько поправок, много из них были приняты. Но в целом, сокращая время не очень, наверное, интересного разговора, с точки зрения поправок, сколько, куда, чего, возвращаясь к более главной сути, надо сказать, что была принята модель на эти два года, что будет один лидер партии. То есть он будет.
Для меня важно, чтобы не было вообще такой должности. Потому что я написал Устав Петербурга. Это конституция Петербурга новая, которая должна быть принята после фашизма. Там упразднен пост губернатора в принципе. Его нету. Вы не найдете поста губернатора Петербурга в Уставе Петербурга. Почему? Потому что я считаю, что власть в городе должна принадлежать народу и решаться очень простым образом. Вот народ. Он идет и голосует, и выбирает своих депутатов в парламент, в законодательное собрание. И какое соотношение этих голосов, из этого соотношения формируется парламентское большинство. То есть те, кто берет на себя ответственность от имени народа, замечу, за их плечами голоса людей, сформировать правительство. И правительство назначает своего руководителя. И созывается исполнительная власть, которая подотчетна большинству законодательного собрания.
Эту мысль сформулировал еще в Первой Государственной Думе 1906 года великий демократ, он был отцом великого писателя Набокова, но тоже Набоков и тоже в свое время знаменит печально тем, что заслонил собой Павла Милюкова во время покушения со стороны белых эмигрантов. Тоже об отношении оппозиции друг к другу. Те, кто боролся с большевиками, например, белые эмигранты, к тому же Милюкову. Тоже характерно.
Так вот, он на заседании Первой Государственной Думы сказал то, что должно быть повешено над дверями каждого парламента: «Власть исполнительная да покорится власти законодательной». Вот незыблемый лозунг, который, я считаю, должен быть в основе любой демократической организации. Потому что любая исполнительная власть имеет меньшую легитимность по определению. Ее никто не выбирает. И власть представительную выбирает народ. А если мы исходим из того, что власть принадлежит народу, то, соответственно, мы из этого и должны были исходить.
Я считаю, что в этом смысле у нас есть некоторые расхождения с Ильей Валерьевичем по вопросу того, что лидер партии вообще уместная ли история для российской традиции политической. Но, как видите, выбрана его точка зрения. Поэтому, если у нас времени осталось мало, давайте лучше вам расскажу о тех акциях, которые готовятся.
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, здесь есть вопрос такой: «А почему не удалось продавить председательство?»
М. РЕЗНИК: Ну, потому что 64-50. Может, я был не очень убедителен. Работа этой каденции, то есть этого срока полномочий, убедит людей, я надеюсь. А может быть, наоборот, Илья Валерьевич хорошо. Знаешь, что я бы хотел своего друга, которого знаю 25 лет? 30 сентября будет 25 лет, как я дружу с Ильей Яшиным, как я увидел его впервые. Что бы я хотел, какой бы вывод он сделал? Потому что съезд прошел не так гладко, как ему хотелось бы. Именно поэтому я утверждаю, что это не партия Яшина. Он должен был сделать вывод: «Наверное, я что-то сделал не так».
Ф. ПАВЛЮХИН: А что конкретно прошло не так?
М. РЕЗНИК: Давайте сейчас конкретно вот что мы можем обсудить. Вы меня спросили, что должен сделать председатель? Наверное, нужно услышать оппозицию. Наверное, нужно прислушаться к мнению 40% и больше даже людей, которые не голосовали за меня почему-то, включая моего близкого друга Максима Резника, например. Что же такого случилось?
Нет, конечно, можно сказать, что Максим Резник – алкоголик. Например, это звучало со стороны сторонников Яшина как аргумент прямо буквально. То есть я говорю: «Поправка номер такая-то к пункту такому-то. Увеличить полномочия Центрального совета». А встает какой-нибудь там депутат, как я его называю, яшинский гоблин… Это не проблема Яшина, это проблема гоблина. Яшин тут ни при чем. У каждого есть такие фанаты. Яшинский гоблин из президиума говорит: «Да чего вы его слушаете? Он алкоголик». Отличный аргумент, я считаю. Правильно? Отличный аргумент. И, кстати, очень хорошо, мне кажется, характеризующий обе стороны.
И в этом смысле я хотел именно содержательной дискуссии. Я очень хотел уйти от личной войны с Ильей. Но, к сожалению, Илья сам начал со мной личную войну. Вот в чем проблема. Я хотел ее закончить. Она не способствует дружбе. Вы знаете, можно говорить, что, наверное, такое трудно пережить, уже все равно в истории остается след, шрам.
Я бы хотел искренне, может быть, даже после нашей передачи или во время обсуждения ближайшего на Политсовете акций, о которых можно было бы поговорить и о которых я еще нигде не рассказывал, можно было бы обсудить, насколько Илья готов услышать ту критику, которая звучит. Или он ее воспринимает как враждебную. Или он считает, что Резник устроил зачем-то заговор, обиделся на него, потому что он ему деньги не заплатил какие-то.
Действительно, Илья должен мне, как я считаю, по нашему договору, деньги за квартиру, которую я снял потому, что он просил меня переехать из Литвы, где все дешевле, в Берлин, где все дороже. И он снимал мне эту квартиру. Наши отношения финансовые прекратились. Эта тема закрыта. Но деньги, Илья Валерьевич, если ты меня слышишь, все-таки за полмесяца за квартиру хотя бы верните. Вот так вот. Это все-таки будет просто честно. Закроем. Нет финансовых никаких отношений больше. И это хорошо, кстати, и будет нам полезно обоим.
Знаете, я подумал, что, может быть, то, что мы работаем вместе, деньги иногда портят идею. Потому что, знаешь, вы работаете у кого-то… Не знаю, бывало ли у вас так. Ну, просто у любого человека, самого обычного в самой любой сфере. Просто есть начальник, которого ты уважаешь. Он хороший, он умный, он правильный. Он твой друг даже. Но он твой начальник все-таки.
И вот в моменты спора не возникало, не знаю, у кого-то у наших зрителей, может… У меня возникать стало такое с Яшиным – нежелание дальше вести спор, не продавливать свою позицию. Ну ладно. Ну что там… Ну, ладно. Может, он прав. Может, потому что он начальник, потому что он платит мне зарплату, потому что он, вообще-то, самый умный и, вообще-то, сам за все должен отвечать. И чего ты, собственно, тут будешь язык о зуб забивать? Тебе же деньги платят хорошие. Ну и сиди. Сиди тихо. Бывает же такое.
У нас, правда, деньги в оппозиции платят не то чтобы хорошие, а чтобы выжить. Но неважно. Деньги все-таки нужны. Но такая психология, согласитесь, часто встречается в жизни. Как бы немножко уступить.
Я почувствовал в какой-то момент, что я уступаю. А когда у меня случился кризис в моих отношениях с друзьями, с близким человеком, который совершил в отношении меня подлость… Это с партией вообще никак не связано. Просто бывает, когда люди тебе стреляют в спину, условно… Видно, что вам не стреляли. Вы даже не видите, у вас лицо такое удивленное. А мне стреляли и не раз. И это очень больно. И сколько раз ни стреляли, каждый раз. И в этой ситуации у меня случился срыв алкогольный. Я, грубо говоря, запил на три дня. Потерял айфон. Но потом он нашелся на следующий же день в номере, где я пытался пережить это предательство. И вот я получаю… Конечно, неправильно. Ну, неправильно.
Вообще неправильно алкоголем решать проблемы, я скажу вам, уважаемые зрители или слушатели и все вы. Алкоголь… Им можно радоваться, когда тебе хорошо, наверное. Я не знаю. Я поскольку человек теперь блокадный, то есть установивший себе блокаду специально, связанную с алкоголем, чтобы даже не смотреть… Потому что всегда случалось в моей жизни что-то нехорошее, и там всегда был алкоголь. И поэтому я с этим делом завязал. Хочу вторые полста лет прожить без него.
И поэтому, возвращаясь к тому, что произошло, этот вопрос не связан был с какими-то личными отношениями. Мне там говорили: «Ты же Илье сам помогал писать Устав. Ты чего вообще теперь выступаешь с альтернативным?» А я честно говорю: «Вы знаете, да, я сам помогал писать Устав». И я с этого начал свое выступление. Я извинился за то, что сам помогал ему писать такой Устав, который вот к этому может привести, к тому, что я называю «персоналистская партийная диктатура». Понимаете? Я к этому сам руку приложил, черт возьми. Простите, в эфире. И говорю это и зрителям, которым это может быть интересно.
Я действительно помогал Илье писать Устав. Только писал Устав я. Я просто помню, он сидит пишет Устав. А это дело серьезное. Кто занимается, тот знает. Это дело серьезное и интеллектуально очень тяжелое. И время отнимает. Илья молодцом, написал очень быстро. На каркас четыре часа почти потратил. Я в этот момент разбирал в основном анкеты людей, которые хотели вступить в партию, которые на призыв Яшина откликнулись. И я их там сортировал, звонил, с ними списывался. Не то чтобы я добрать хотел. Я же не контрразведка. Но просто познакомиться, что за человек.
Я, например, познакомился с замечательным человеком, который ничего не скажет широкому зрителю, Мария Иванова из Мюнхена. Потрясающе. И вот я с ней познакомился по телефону, как-то я увидел. Я сразу считаю, что наш человек, надо брать на съезд. Потому что заявок было 300, а мест – 130. Понимаете. Поэтому надо было отбирать. И я думаю, что девушку сумасшедше умную и сумасшедше красивую, как можно было бы выразиться, обязательно надо взять. Она прям светится. Она прям наша, я чувствую. Потому что у меня опыт большой борьбы с путинизмом. Я чувствую светлых людей. У меня даже и фенечка такая – Орден Феникса.
И вот эта Мария Иванова, которую я не видел до съезда до этого, она на съезде прекрасную резолюцию внесла о том, как надо строить отношения, но я сейчас не буду подробно на этом останавливаться, для сопротивления диктатурам в мире в принципе на каких основах. Она прекрасно выступала в защиту сопредседателей. То есть она демократка истинная оказалась. И она прошла из-за нее в Политсовет. Тут было важно, что я был уверен, что она не пройдет, что это сложно будет. Но она прошла в высший орган партии. Это очень хорошо. То есть она сделала партийную карьеру вот прямо. Вот такая партийная карьера в российском сопротивлении. Не в ФБК. Не в Free Russia Foundation. Вот Мария Иванова. Вот вам пример.
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, извините, я вас здесь перебью. Почему вы считали, что она не пройдет в Политсовет?
М. РЕЗНИК: Это я скажу. Но все-таки скажу, что символом сопротивления вне России должна стать такая Мария Иванова, человек, который просто хочет прийти в партию, приходит, показывает себя на съезде, дает людям посмотреть на себя. Знаешь, как говорили: пойду в город, на людей посмотрю, сам себя покажу. То есть на человека обратили внимание. И за нее проголосовали все демократки, все феминистки, все активистки, просто все самостоятельно мыслящие люди.
Почему было трудно попасть? Потому что, с моей точки зрения, я не стал говорить об этом на съезде, но об этом нельзя не сказать, Яшин… Ну, давайте сформулируем самым мягким образом, поскольку я считаю Илью Валерьевича тоже членом Ордена Феникса и добрым волшебником. Так вот, он как добрый волшебник применил очень темное заклятие.
Что я имею в виду? Мы с Ильей много лет в «Яблоке» боролись с вождизмом. За это были исключены из «Яблока». «Яблоко», как внешне оно выглядело, то есть как оно объединяло разных людей, за права человека, то есть ее философия нам была близка. Мы понимали, что в «Яблоке» миропонимание, то есть внешнее, на 100% расходится с мироприменением. Я всегда лично с Явлинским говорил, лично ему в лицо говорил, что он мини-Путин. Он в партии делает точно так же, как Путин там. Я говорю: «Вы лицемеры. Вы Путина там критикуете, а здесь вы сами такие же». Они даже не сильно, кстати, по этому поводу, знаете, как-то отнекивались, я вам скажу.
И был такой, царствие ему небесное, первый заместитель Явлинского Иваненко, который мне прямо говорил. Я говорю: «Зачем вы душите петербургское “Яблоко”? Мы же ваши. Мы же самая знаменитая региональная организация в России. Мы же то, мы се». – «Так и что? Ну да. Нам говорит Сурков, говорят в Кремле: “А как же вы будете политикой заниматься, если собственную региональную организацию угомонить не можете?”» Вот так вот, понимаете… И так нас с Яшиным в итоге… Яшина в 2008-м или 2009-м, сейчас не помню, меня в 2012-м вместе со всей организацией петербургское «Яблоко» разгромили и выпинули. К «Яблоку» у нас отношение особое.
Сейчас мы поддерживаем, кстати, «Яблоко» в его усилиях борьбы за мир. Я должен об этом сказать. Это будет в резолюциях наших Политсоветов. Все наши разногласия сейчас по боку. Сейчас главное – всем вместе остановить бойню.
Но у нас было разногласия какое? Как Явлинский формировал руководящую роль? Ну вот смотрите, приезжают 80 человек, и, типа, они не все друг друга хорошо знают. Кто-то кого-то там помнит по фамилии. Как ориентироваться? Приезжает 80, а избрать надо 40. Там если чайку попить, больше не познакомишься за два дня съезда.
И тогда что придумал хитроумный, у которого на 100%, как я уже сказал, миропонимание расходится с мироприменением, Григорий Алексеевич Явлинский? Блестящую идею. Как ваше имя и фамилия?
Ф. ПАВЛЮХИН: Федор Павлюхин.
М. РЕЗНИК: Федор Павлюхин. И внизу подпись, кем выдвинут – Г. А. Явлинский. А у меня «Максим Резник» просто написано. У кого из нас больше шансов для человека неизвестного? Человек вот в «Яблоко» просто приехал. Он не знает ни Павлюхина, ни Резника. Как вы думаете, у кого больше шансов: у того, у кого написано, что выдвинут Явлинским, или просто там самовыдвиженец?
Ф. ПАВЛЮХИН: Вероятнее, у человека, под которым Явлинский подписался.
М. РЕЗНИК: Невероятно. С вероятностью очень большой. Очевидно, правильно.
Ф. ПАВЛЮХИН: Была точно такая же ситуация, что раздавали агит-листки перед голосованием зампредов.
М. РЕЗНИК: А это другое. Это, кстати, нормально. Я сам сделал собственную биографию, начал ее писать. Я понял, что пошел второй том «Войны и мира», и я как-то остановился, себя взял в руки и сделал маленькую биографию, больше сосредоточился на извинениях перед теми, кому когда-то принес обиды, и иллюстрации того, что я еще в 2012 году был первым лауреатом ЛГБТ-премии «Бок о бок» фестиваля «Храбрый хвост» за борьбу против дискриминации. Просто некоторые меня пытались обвинить в мизогинии, что я такой сноб, жлоб такой, мизогин, хамло такое. А, алкоголик. Главное, конечно, что я алкоголик и такой при этом сноб. Никогда не видел, как это выглядит, потому что никогда не был снобом.
Алкоголиком был. Правда, потому что тяжелая болезнь, от которой тяжело лечиться. И люди это знают. Я тут, я думаю, найду очень высокую поддержку у зрителей любого канала. Но на сегодняшний день я абсолютно свободен от алкоголя. У меня годовая блокада стоит, которая сделана на основе нескольких препаратов. Проводил профессор из Англии. Проходила она в Литве. Я специально хотел доказать, что они со мной поступают подло таким образом. Мне хотелось перестать пить.
Но когда я получил письмо от Яшина, звучало так: «Яшин, Ашурков, Петров и Гуляев, (Гуляев – это человек, с которым мы все прошли по Питеру; вообще, это просто еще один удар в сердце, то есть такое предательство), – что мы вчетвером решили, что тебе, Максим, надо годик полечиться. Поэтому мы тебя отовсюду увольняем. И тебе нужно уйти из оргкомитета».
Кстати, хочу заметить так слегка. Я думаю, тоже будет понятно нашим зрителям. Годик полечиться где? То есть мы тебя увольняем, а ты иди годик полечись. Где? На скамеечке у вокзала полечиться? Как вы думаете, вылечило бы меня это от алкоголизма? Вот так решили со мной расправиться. Просто ультиматум – пошел вон. Он звучал примерно так: «Пошел отсюда вон».
На что я ответил, что… Я сказал, что мнение Петрова мне важно, но я не считаю его решающим, потому что Петров мне известен как депутат Госдумы, который честно голосовал и был спонсором оппозиции как дилер «Рольфа». Я познакомился с ним только на съезде. Прекрасный человек, очень умный. Он одним голосом, можно сказать, моим, потому что я за него проголосовал. То есть на последнем месте прошел в Политсовет. Это хорошо. Такие люди очень нужны. Я считаю как уже старый, что такие опытные люди, как Петров, очень нужны российскому сопротивлению.
Но, получив такое письмо, я сказал, что Гуляев просто предатель. Я так и считаю. Гуляев просто сесть хотел на мое место, на место первого заместителя председателя партии по партийному строительству. Я даже скажу, это отдельная моя победа на съезде.
Господи, извините, сбился с мысли. На Гуляеве так, видимо, сосредоточился, что… Мы говорили про наши разногласия в части какой сейчас? На чем мы остановились? Персональной?
Ф. ПАВЛЮХИН: Мы разговаривали вообще в принципе, как Илья Яшин продвигал своих кандидатов.
М. РЕЗНИК: Да, я понимаю. Но просто к этому веду, чтобы было понятно, насколько все это органично. Так вот, пытались выдавить сначала. Чтобы это сделать, нужно выдавить такого, как Резника, потому что при Резнике такое невозможно. Поэтому под видом того, что мне надо лечиться, меня пытаются изгнать из оргкомитета. Я отказываюсь. Тогда оргкомитет, ссылаясь на то, что один день айфон находился не в моих руках, на основании безопасности принимает решение отключить меня от чата оргкомитета, то есть от чата общения с делегатами, от возможности печатать документы и смотреть, что там происходит.
Что дальше происходит в чате? Дальше в чате Илья, Гуляев и другие, к сожалению, что обидно, из Питера сотоварищи… И это тоже обидно. Предательство-предательство. Тут все рядышком. Вот они тоже объясняют, что Резник – всё, он алкоголик, он больше не жилец, и надо его с ним заканчивать. И пишут там, где я не могу ответить.
Вместо этого не жилец Резник за полтора дня пишет 39 поправок к Уставу, пояснительные записки к этим поправкам. Я все-таки парламентарий с 15-летним стажем. Меня не так просто взять и выкинусь. Я успеваю за полтора дня написать свое видение. Я понял, что я не могу повлиять на Илью, я не могу ничего исправить. Всё. Я запустил корабль, который уплывает.
В чем я еще ошибался? Я думал: смотрите, мы такой кораблик построим вообще красивый, замечательный. Знаете, почему он самый замечательный? Потому что там будут самые замечательные люди. Вот самых лучших соберем и поплывем. По дороге настроим. Так вот и выяснилось по дороге, что настраивать надо не по дороге. Это такая, конечно, глупая ошибка для меня.
Видно, политически я был очень влюблен в Илью с точки зрения надежды на него. Он меня очень мотивировал тем, что он так мужественно пошел на Голгофу. Ты всегда хочешь думать о нем лучше. Я ему говорил: «Илья, не надо строить новую московскую партию. Не надо строить партию нового московского барина. Меня просто как питерца тошнит уже от вас». Я даже использовал нехороший термин, но он в политическом смысле звучит, «москали».
– «Москвоцентризм. Вы надоели. Преимущество только в том ваше, что вы в Москве рождаетесь. Может, хватит уже? Может, мы регионы как-то подключим? Вот “Европейский Петербург”, смотри, есть, который я создал, который предложил акцию “Полдень против Путина”, последняя политическая воля Навального. Есть “Свободная Бурятия”. Есть Воронеж, Оренбург. Есть много. Давай. Стань лидером этих людей. Не Москвы. Этих людей стань лидером, Илья».
Если честно, Илья не очень любит людей, к сожалению. Поскольку мы теперь независимы друг от друга финансово, будем друг о друге рассказывать как есть. Не очень любит людей в том смысле, что он любит, чтобы он и много людей его слушают. Я говорю, когда мы с ним еще общались, вместе ездили, он все расстраивался, мы, не помню, куда-то приехали, что народу будет мало: «Илья, хоть один человек придет. Да это же здорово. Значит, наша работа с тобой… Ты просто работай. Ты отнесись к этому, что это же круто – завербовать еще одного человека, чтобы еще у одного человека загорелись глаза, как у тебя. Ну блин, ну съездил ты, ну неудачно. Сегодня – один, завтра – десять, потом – пятнадцать, потом – двадцать, потом – миллионы за тобой.
Я выступал против Конституции в парламенте Петербурга один, против обнуления Путина. Это так кажется. Сегодня ты один, а завтра – миллионы. Только нужно идти до конца».
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, давайте вернемся к тому, почему вы не стали зампредом партии.
М. РЕЗНИК: Потому что я не захотел. Каким можно стать зампредом при председателе Яшине? Только шестерка Яшина. Или будет очень трудно, или придется конфликтовать. Я думаю, так. И поэтому Яшин выдвинул своих трех кандидатов. Один был Гуляев. И это один из успехов съезда и тоже очень важная квалификация – Гуляева прокатили. Просто как фанера над Парижем пролетел. Причем после того, как он и Владимир Милов вышли к трибуне и явно заготовленно дважды меня оболгали. Дважды назвали меня кремлевским депутатом. Это так смешно.
Съезд настолько посмеялся, я вам скажу, что прокатил Гуляева не только в замы, но и в Политсовет. А Милов, который должен был делать программу, просто его там так захейтили, что вынужден был выйти из партии просто. Вот это отличная партия, которая хейтит и дает отпор лгунам и не выбирает лгунов на руководящие должности. Это прекрасная примета. Это к вопросу о выборах замов.
Там избрана прекрасная Елена Котеночкина, кстати. Кот – символ партии. Смотрите, как нам зам подходит. Елена Котеночкина прекрасная. Елена Котеночкина чем подходит? Главное, что она мужественно стала председателем муниципалитета, когда началась травля Яшина. Яшин ее вывозил из страны. Именно Лена была объектом, а не Горинов. А то мы все говорим. И поэтому для Яшина, конечно, это очень близкие и важные люди. Вы помните, Котеночкина вела совет, когда Горинов сказал, что нельзя праздновать, когда умирают украинские дети под нашими бомбами.
Мы знаем, какова судьба сейчас, как каждый день нужно всем говорить: «Помните Алексея? Чем вы жертвуете против фашизма? Что вы ноете? Что вы ноете? Судьбу Алексея Горинова вспомните просто разочек так. В недельку хотя бы повспоминайте о нем как о герое, живом герое, которого мы можем спасти, если будем чуть-чуть чаще попы от диванов отрывать». Это первое.
Второй зам был Ольга Прокопьева. Это бывшая руководительница Russie-Libertés, это сообщество антивоенных россиян. Ольга Прокопьева в рамках этой работы мне казалась весьма адекватным человеком. Но на съезде она проявила себя, знаете, как землячка такая, комиссар. Такая прояшинская, что я думал даже: господи, как из нее не брызнет ничего ядовитого…
Ф. ПАВЛЮХИН: В чем это проявлялось?
М. РЕЗНИК: Ну, просто во всем. Как она запинывала, запикивала, не давала говорить, как говорила сама. Она сидела в президиуме. Я говорю о своих впечатлениях. Я вышел и сказал: «Илья, ты выдвинул трех замов. Вместо меня ты выдвинул Гуляева. Это просто худшая ошибка, которую можно было сделать». То есть он в партстроительстве понимает, как я в балете. Понимаете? Потому что Гуляев строил только единственную организацию – русских националистов вместе с Захаром Прилепиным.
Ф. ПАВЛЮХИН: Вы про партию «Народ».
М. РЕЗНИК: Да. Где был Навальный, который, к сожалению, пошел туда же по этому националистическому пути, где они подписались под борьбой за свободу и демократию, победить борьбой за русских. Победить Кремль не через борьбу за демократию. Понимаете, да? То есть я тогда с Гуляевым и с Навальным общался очень близко и обоих отговаривал. Я помню, мы сидели с Гуляевым часа четыре беседовали. С Навальным беседовали долго, даже поругались.
Я говорю: «Ребята, вы неправильно. Блин, это ерунда полная. Не пойдут. Все, у кого одна извилина буквой Z, – причем я так говорил тогда, в те годы нулевые, – они никогда не будут наши. Вы не очеловечите их. Хорошо, что нацболы собираются на нашей повестке, на борьбе за свободу. Это то, что нам надо. А вы хотите перейти на их повестку большевистскую с этими свастиками на их флагах?»
Какой русский просвещенный вообще национализм возможен? Русский просвещенный национализм в России невозможен, с моей точки зрения. Это исторически доказанный факт, просто времени нет. Русский просвещенный национализм называется «фашизм». И такого, как Гуляев, предлагали в замы.
Еще я сказал, что Гуляев является начальником комитета по обороне «Съезда депутатов» Ильи Пономарева. Это очень важная, важнейшая организация. Поэтому я решил, что Сергей Гуляев будет очень загружен и ему не хватит седалища, чтобы сидеть на двух стульях. Поэтому его не избрали.
Дальше. Двух избрали девушек, которых Яшин предлагал. Соответственно, как мы сказали, Прокопьеву по международным делам и Котеночкину как бывшего муниципала.
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, извините, но вы тоже продвигали Котеночкину же.
М. РЕЗНИК: Нет. Я в председатели продвигал Подольскую. Это другое. Мы про замов сейчас говорим с вами.
Ф. ПАВЛЮХИН: Хорошо.
М. РЕЗНИК: К председателям можем вернуться, если хотите. Более того, я предлагал, кстати, голосовать за три и больше кандидатов. Но оно не было принято. И тогда мне пришлось не проголосовать за Котеночкину. Потому что я хотел за нее одну из списка Яшина проголосовать. Потому что я лично знаю, что она хороший человек.
Поэтому за кого голосовал я? За Константина Косова, моего петербургского коллегу, пожарного, блестящего, честного парня. Знаете, вот когда он куда-то балансировался, я сказал: «Знаешь, Костя, какой лозунг тебе нужен? “Костя Косов не допустит перекосов”». Вот это, мне кажется, то, что нужно для модератора, то, что очень хорошо для сопредседателя. Не обязательно лезть на трибуну, быть самым важным, красоваться, видеть свои портреты в газетах. Важно быть на своем месте, чтобы работа приносила тебе радость и результатом, и морально. Костя Косов избран замом. И, скорее всего, видимо, он будет заниматься партийным строительством. Я после всего скажу, какое отношение у меня дальше к партии. Я готов помогать.
Ольга Прокопьева будет, как бывший директор Russie-Libertés, заниматься международными институциями. А Лена Котеночкина будет заниматься муниципалами.
Еще я поддерживал Ольгу Подольскую. Про нее отдельно скажу.
И еще кто-то третий. Александр Менюков – это прекрасный парень из Варшавы, консул Антивоенного комитета, спасший очень многих людей просто реально из застенков и в Белоруссии, и в России. Он занимается помощью антивоенным россиянам. Консул Саша Менюков. Голосовал он, естественно, тоже против Устава. То есть наш человек. То есть поддерживал всех демократов, как я их называю, внутрипартийных. По замам, соответственно, мы с вами разобрались, получается.
Подольская теперь. Теперь о выборах председателя. Когда стало ясно, что формула одна, я тогда для себя поставил цель такую. Я говорю: «Мне все равно». Я Ольге Подольской, Милане Шестериковой, всей молодежи сказал: «Послушайте, ребята, я давно перехожу на тренерскую работу. Но я хочу быть хорошим тренером, чтобы меня слушали. Я хочу быть хорошим учителем, чтобы ко мне прислушивались, чтобы мои 35 лет не ушли втуне, не пропали зря».
Я, конечно, уверен, и меня поддерживает вера, что я увижу конец режима, что я вернусь в Петербург и город вернется во власть петербуржцев, и будет парламентская республика в Петербурге, как и будет правительство, ответственное перед парламентом, и будет город жить свободной, мирной и счастливой жизнью. Я в это верю.
Но вдруг я не успею? У меня за два года пять операций, понимаете? У меня два инфаркта. Гангрена, отрыв тромба, ампутация пальца. Мне 51 год, а у меня уже такой букет. А, четыре стента. Это спасибо Пригожину и Беглову. Это отдельно два инфаркта подряд в 2019 году во время травли. То есть я могу просто не добраться. Мне этот зам уже не нужен.
Я так обрадовался, когда мы с ним поссорились в этом смысле, что не надо будет… Это же тяжелая работа. Это очень эмоционально тяжелая работа – партийное строительство, если ей хорошо заниматься. Я-то знаю. Я как раз 35 лет этим занимаюсь. Я просто Илью люблю и уважаю. И сказал: «Ну кого ты выбираешь? Косте Косову будет очень трудно. Но есть энтузиазм снизу, что важно. Есть желание создавать местные отделения, ячейки у людей. Есть желание. И это, конечно, поможет любому, кто будет заниматься партийным строительством.
И я для себя решил: я просто снимусь в пользу любого, кто будет против Путина. Извините, это не по Фрейду, это случайно. Просто «Полдень против Путина». Против Яшина. Мне было все равно кто. Вот все равно буквально кто. Я понимал, что Яшин победит. Я хочу вам сказать, было очень важно, с каким счетом он победит. Знаете почему? Не просто потому, что счет важен сам по себе, как цифры. Потому что важен сигнал. За тебя 90, против тебя 10? И тогда плевал ты на эти 10. Что получилось у Яшина? У него 60, против него 43. Понимаете? Меньше 60. То есть это победа уверенная. Никто не сомневался, никто не боролся с Яшиным.
Еще раз говорю, все пытаются представить, что Резник борется. Посмотрите, у Резника пять операций. Куда Резнику? Резнику за жизнь бороться надо, а не с Яшиным. Путина хорошо бы победить. Мне вот Путина победить. Мне на остальных всех вообще… Всем желаю добра, что называется. Ну, кроме военных преступников.
Так что, конечно, я хотел поддержать альтернативу. А Ольга Подольская знаете чем известна? Она известна тем, что она спасла семью Москальковых. Помните Машу Москалькову? Это Ольга Подольская, депутат из Ефремова, независимый депутат из города Ефремова. Кто-нибудь знает вообще такой город Ефремов, кроме тульчан, в Тульской области? Она стала депутатом, разговаривая не в Петербурге, не в Москве, где становились депутатами законодательного собрания я, другие коллеги. Я на Васильевском острове всю жизнь прожил и пробыл депутатом. Это, вы знаете, самый демократический округ чуть ли не всей страны. Мне легко. У меня там много единомышленников. А ей? А как ей? Она находила возможность разговаривать с людьми.
Такой зам бы нам пригодился, вместо, например, Прокопьевой вот этой из Russie-Libertés, которой место максимум по партии бумажки разносить. Вот на самом деле ее уровень приблизительно. Но Подольская, конечно, жаль, что не прошла ни в замы, ни в председатели. Но поскольку она не могла победить, она выполнила важнейшую функцию – она подала сигнал. Вопрос теперь в том, как сигнал воспринял Яшин. Дальше следующий шаг был за ним.
Сопредседатели прошли. Я уже рассказал.
Было важно, какое будет отношение к Центральному политическому совету. Потому что большинство моих поправок, я вас не буду утомлять, заключались в том, чтобы в Уставе было право меньшинства. Вот я боролся за права меньшинств всех, в данном случае политических. Сейчас у нас 29 членов Центрального политсовета. То есть одна треть – это 10. 10 смелых могут инициировать недоверие председателю, общепартийное голосование, внеочередной съезд. 10 смелых могут всё. Они могут привлечь партию к любому вопросу. Но нам нужно было в этом ЦПСе только 10 смелых. И поэтому Яшин предлагал это кем выдвинуть.
Как проголосовал съезд? Я проголосовал так, чтобы не писать, кем выдвинули. Я считаю, что все друг друга знаем. Съезд проголосовал, знаете, однозначнее не бывает. За поправку Яшина, чтобы указывать, что выдвинут Яшиным – 33. За поправку Резника, чтобы не указывать – 68.
Обидно не то, что ты нарушаешь потом и пытаешься изловчиться и сказать: «Я же не нарушил формально. Нигде же не было написано». Но противно, что ты вместе со мной борясь за это… Это еще одно предательство. Кто-то думает: «Резник что-то о предательстве говорит». Да вы предавайте Резника. Не в Резнике дело. Акела может промахнуться. Стаю нельзя предать, если говорить словами «Маугли». То есть ты не Акела. Акела-то предать может. Ты дело не можешь… Ты можешь не голосовать за Резника, но ты не можешь голосовать за одного председателя, если ты петербургский, если ты представитель «Европейского Петербурга».
У меня получилось так, что мои коллеги по «Европейскому Петербургу» на съезде оказались на стороне Яшина. То есть, я считаю, они совершили политическое предательство. Я об этом заявляю официально. Предательство политическое. Это сколько угодно у нас в жизни на каждом шагу совершается. Кто один раз совершил, тому вообще оно уже не предательство, а может, в радость. Я никогда не совершал предательств, поэтому так остро их воспринимаю.
Я сейчас не буду называть фамилии. Мы созвонимся, поговорим. Я утверждаю, что два соучредителя «Европейского Петербурга» предали идею. Они не меня. Я сказал об этом Яшину: «Знаешь, между двумя днями съезда мне пришлось скорую вызывать – высокое давление». Меня хотели госпитализировать. Я говорю: «Не-не, дайте мне, пожалуйста, трубочку подышать, чтобы никто не сказал, что я напился. Обязательно дайте мне вашу бумажку, которая распечатывается, кардиограмма». Я взял их на съезд, но они не пригодились. Доказательство тем, кто скажет, что Резник опять пьет алкоголь и так далее. Просто такая была атмосфера. Меня реально выдавливали, изгоняли в хамской форме. Просто чтобы изгнать и унизить. Задание было изгнать и унизить.
Но каков итог? Мало того, что у нас есть Центральный полит… Что делал Яшин? Проиграв голосование 33-68, утром, не помню, Sota Project, который обычно ненавидит Яшин, я не помню кто, присылают скин. Как называется? Скин?
Ф. ПАВЛЮХИН: Скрин.
М. РЕЗНИК: Скрин. Простите, я старый скуф. У меня партийная кличка, я думаю, будет «Скуф». Для меня все песни младше Булата Окуджавы уже не очень. Я все приветствую, все поддерживаю абсолютно. Все на свете поддерживаю, любое право человека себя проявлять, клянусь. Но почему я был и остаюсь уверенным гетеросексуалистом? Просто я воспитывался на песнях Окуджавы. А там учили: «Мужчина любит женщин». Вот и все. Мы с Окуджавой очень ограниченные люди. Но мы все понимаем. Окуджавы уже, к сожалению, нет, а жизнь идет вперед.
Я абсолютно за борьбу за права меньшинства. И вот мы смогли пробить то, что одна треть, то есть 10 членов Политсовета, обладает таким правом. Соответственно, остальная треть – это миньоны Яшина, как я их называю. Ну, миньоны. Миньон – от слова «милый». Тот, кто от него финансово зависит. Жалко, что среди этих людей оказались… Гуляева выбили, кстати, предателя из «Европейского Петербурга». Его выбили отовсюду. Он теперь у нас в рядовых ходить будет, видимо.
Еще есть люди, которые поступили предательски, предав идеалы, предав не Акелу, а стаю, что называется. Вот с ними разговор будет на «Европейском Петербурге».
Сегодня самое главное – это партия первого рейса. Моя главная работа – это партия, о которой я вам так плохо рассказывал многие моменты. Потому что я считаю, что она поэтому прекрасно прошла. Потому что о ней есть что рассказать. Это не болото, не кладбище. И я уверен, что туда будут приходить люди. Я вижу энтузиазм. Вот для меня Мария Иванова – итог съезда. Не наши отношения с Ильей Яшиным. Плевать. Будут Яшины, Резники. Мы бьемся за свободу.
Вот меня спрашивали: «Что, Максим Львович, раньше Яшину помогали все эти подлости делать, как там правильно обходить всякие демократические процедуры». Я не считаю, что это подлость. Это манипуляция. Да, я помогал. – «А потом перестали вдруг. Передумали? Ведь обиделись же просто, правда?»
Я говорю: «Да, вы знаете, просто обиделся. Только я знаю цитату лучшего парламентария всех времен. Я вот себя считаю парламентарием. Я всю жизнь отдал парламентской борьбе, изучению парламентаризма, политических партий. Так вот, я знаю, что великий, самый великий парламентарий всех времен и народов, Марк Тулий Цицерон, отдавший жизнь за демократию, за идеалы, за республику против диктатуры, говорил: “Умный признает ошибки. Упорствует до конца только глупец”».
Так вот, я себя считаю кем угодно, только не глупцом, чтобы упорствовать в ошибках, чтобы, понимая, что дело идет не туда, понимая, что меня сбрасывают с корабля, который даже идет не туда… Да, конечно, подстегнула личная обида, знаете, желание показать, что рано меня со счетов списали. Это было. Это мотивирует. Значит, я еще могу. Значит, я еще ого-го. Это же хорошо. Я же не просто ого-го, чтобы ого-го. Не просто чтобы сказать: «Яшин, ты плохой». Я излагал идеи, излагал содержание. А мне отвечали: «Вы алкоголик».
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, у нас очень мало времени остается.
М. РЕЗНИК: Давайте о хорошем.
Ф. ПАВЛЮХИН: Чем партия займется в ближайшее время?
М. РЕЗНИК: Сколько у нас времени.
Ф. ПАВЛЮХИН: Десять минут.
М. РЕЗНИК: Давайте начнем с эксклюзива тогда. Не знаю, будет ли это принято и будет ли это как-то обсуждаться, но задача, естественно, любой партии, нашей тем более – вовлекать как можно людей в протест против режима, в работу, в коллективную работу, в хорошую работу, в том числе, и россиян, которым нужно учитывать абсолютную безопасность.
Поэтому я предлагаю сегодня две акции для партии. Я в Центральный политический совет внес две соответствующие резолюции. Первая заключается в том, что мы переписываем вот этого ужасного кота в середине флага. Это внутрипартийная история будет. Потому что это партии только касается. Короче, я считаю, этого кота, черную кошку эту, непонятно что, куда-то там хвостом пукающий… Непонятно. Уже каких только не было определений.
Слушайте, нельзя сделать кота на флаге, к которому хочется подойти прижаться? К коту же прижаться хочется. Ну вот мне. Вот я кошатник. У меня в жизни коты, кошки. Меня дома ждет мама и сестра, кошка Зося. Ну вот больше никто не ждет. Ну, жена еще там бывшая, которая вынуждена была перестать женой, потому что жена террориста. То есть коты для меня – это как люди. Я всегда говорю, коты – это лучшие люди. Я кошатник стопроцентный.
Ну, ладно, уже кто-то говорит, что коты -это плохо. Спорить некогда. Котов решили. Давайте хоть кота красивого нарисуем. Объявите общепартийный конкурс на кота мира. Почему мира? Потому что «Мирная Россия». «Мир» – наше сокращенное название. На кота мира. Назовем его Мирон. «Мирная Россия навсегда», «Мирная Россия». Не знаю. Да придумайте. Это же креатив. Это же серьезно. Понимаете? Мы смеемся иногда над этими мульками, а они имеют значение. Зетники вот себе придумали эту загогулину, понимаете, вонючую, от которой, например, меня трясет, что у меня в собственной фамилии эта буква есть.
Ф. ПАВЛЮХИН: Это первая акция – поменять кота.
М. РЕЗНИК: Это первая, да.
Ф. ПАВЛЮХИН: Вторая.
М. РЕЗНИК: Выбрать любимого кота. Вторая заключается в том, что наши сторонники вообще в безопасной форме выкладывают, в том числе в интернет, вообще в любых вопросах могут поприветствовать, поздравить с днем рождения партию «Мирная Россия». И эта акция будет называться «Погладь кота». Или кошку, чтобы феминистки не переживали. Как правило, называется «погладь кота». Это акция, где вы можете просто со своим любимым питомцем вместе поздравить нас с созданием той партии, которая вернется обязательно в Россию, поверьте.
Главный наш сигнал в том, что это партия первого рейса. Мы партия, которая ставит ногу в эту дверь и не даст ее захлопнуть снова, чтобы пустить Россию по порочному кровавому кругу диктатур. Мы брали билет в два конца. Билет в Петербург у нас и в Москву, и в регионы, где мы будем строить новую, красивую, федеративную Россию. Конфедеративную хотелось бы мнею. Это было одно из разногласий – конфедерация или федерация. Но это уже другой, видимо, вопрос будет.
Федерация – это что такое? Это где хочется жить. Вот общежитие, где хочется жить. Нам говорят, федерация. Потому что так замызгана бесконечной кровью, войнами. Немцы цеплялись после 1945 года к слову «рейх». Он же был Третий, будет Четвертый. Это же не то же самое. Федерация может быть хорошая, может быть плохая. Под лозунгами «федерации» Россия творила убийства, убивала целыми народами: чеченцы, грузины, Приднестровье. Это страшный символ. Хорошее слово, но страшный символ.
Поэтому я предлагаю конфедерацию. В чем разница? В том, что часть важнее целого. Это значит, что если вы с женой, например, решили разойтись, то каждый из вас вправе это решить самостоятельно, не спрашивая. А в Советском Союзе, например, спрашивали, в партком гоняли, в местком. «Не разводитесь. Облик советского человека», вот эта вся фигня.
Если вы живете в общежитии прекрасном, вам удобно, комфортно, хорошие соседи… «Хостел» назовем это. Вы живете. И вдруг какая-то семья говорит. «Слушайте, нам некомфортно стало. Вот те-то и те-то нам… Можно мы спокойно, тихо по правилам съедем?» Либо они съезжают, либо все остальные начинают отвечать: «Нет. Никуда вы не поедете». С какого хрена, извините, вы будете решать, куда мы поедем? Вы кто такие? Поэтому приоритет субъекта региона над субъектом федерации.
Поэтому мои предложения. Когда будет учредительное собрание после путинского режима, оно будет сначала не Учредительное собрание России, а Учредительное собрание российских регионов, которые сами решат, жить ли им в этом общежитии, самим, без Москвы, решать, жить ли им в этом общежитии вместе с Москвой, без Москвы. Это их решение.
И если я доживу до тех лет, когда демократический строй российский слабый еще, мною старым уже человеком оцениваемый как очень слабый, вдруг я увижу, что какая-нибудь угроза из Москвы вновь уходит, я буду первый, кто скажет: «Петербург должен тогда уходить в Европейский союз». Петербург – это европейский город России. Подчеркиваю, европейский город России. Россия – это государство. Но город это европейский. Никакая моль Путин, которая родилась в КГБ, а не в Петербурге, это не исправит. Вы не исправите судьбу города. Вы можете ее только покалечить. Судьба города – это Европа. Но я хотел бы жить вместе с россиянами.
Но я не хочу, чтобы в моих решениях принимал участие хабаровчанин. С какой стати? Я же не мешаю хабаровчанину, что, если хочет, пожалуйста, идет в Японию или куда-нибудь в Китай. Может, он захочет, я не знаю. Может, нет. Это его дело. Каждый должен решать сам. Только тогда и будет свободный союз. Свободная конфедерация – это союз свободных народов. Посмотрите, как живет Швейцария.
Мне говорят, примеров мало. Да чего нам примеры-то? Мы живем в XXI веке. Мы что, в свои мозги, в свои силы не верим? Мы в Учредительное голосование в 1917 году проголосовали. Самые демократические выборы во всем мире были. Русские проголосовали, те самые забитые, несчастные типа генетические рабы, и выбрали не большевиков, не монархистов, а выбрали партию демократических социалистов, эсеров.
Поэтому еще один важный момент. Не знаю, была ли у вас в студии, была ли вообще эта дискуссия. Я видел дискуссии в очень таком некорректном виде, когда всех русских часть людей называет имперцами: «Вы все имперцы». Потому что есть такие коренные народы, деколонизаторы так называемые. Они даже в ПАСЕ целых пять мест получают. Я очень уважаю эти структуры, потому что я сам соучредитель «Европейского Петербурга». Но я борюсь за свободу Петербурга не от каких-то там мнимых имперских, есть не мнимые, но главное – прежде всего от путинского режима. Сейчас это главное.
И поэтому я, например, в «Европейском Петербурге» состою вместе с Максимом Кузахметовым, идеологическим лидером ингерманландцев, многие слышали, наверное, которые выступают за отделение Петербурга. Потому что мы говорим так: «Мы это с тобой сейчас не обсуждаем, Максим. Мы сначала убираем фашистов из города. Вон гауляйтера Беглова, вон фюрера, которого поставил Путин. Вот кого мы убираем прежде всего. И потом решаем».
И я считаю, что конфедератизм чем лучше? Мы даем Максиму Кузахметову и ингерманландцам спросить: «Петербуржцы, может, вы уже хотите жить одни?» И они получат блестящий результат – 3,5%. Ну и отлично. Тогда они будут дальше ломиться в открытую дверь. Решать это должны люди. Конфедерация лучше тем, что она, в отличие от федерации, не ставит барьер к праву народа на самоопределение. Это безусловное право должно быть народа на самоопределение.
Государственные границы – границы, политые кровью. Право народа на сопротивление – это культура, свобода, развитие человечества.
Ф. ПАВЛЮХИН: Максим Львович, у нас полминуты. Главное отличие партии «Мирная Россия» от других эмигрантских политических…
М. РЕЗНИК: Самое главное отличие – она демократическая. Как Мария Иванова, ты можешь быть вчера вообще простой эмигранткой, а сегодня – членом политического совета партии и влиять на будущее России. Я историк, я уверяю в этом. Как историк говорю, это будет историческое событие, которое прошло в эти выходные.
Но и самое главное отличие – это будет именно демократическая партия. Потому что, смотрите, нельзя вступить. Можно создать круглый стол, вокруг чего-то, как диаспоры, Антивоенный комитет. Это закрытый клуб джентльменов борцов с режимом. Туда нельзя стучаться. Ну, не принято. Туда приглашают. Есть правила. Так принято, говорят. Есть ФБК – это партия жестких сторонников уже не Алексея Навального, а ФБК. Туда заявление так просто не напишешь, карьеры не сделаешь при помощи голосования, своих действий. То же самое Free Russia Foundation. Это вообще контора, которая финансируется Госдепом, делает много очень хороших вещей, помогает россиянам очень многим. Я с ней политически бываю несогласен в ее оценках и в ее действиях некоторых. Но это все хорошие аристократические организации. А нам нужна большая, хорошая, массовая демократическая организация.
Все, кто состоит в партии сопротивления, те, кто не опустил руки, кто не всепропальщики, не самособойщики – все в партию первого рейса «Мирная Россия».
Ф. ПАВЛЮХИН: Спасибо большое, Максим Львович. Это была программа «Прямо сейчас». Меня зовут Федор Павлюхин. Подписывайтесь на нас в соцсетях. Подписывайтесь на наш ютуб-канал. И до встречи.