Каминер о красном Берлине: квартиры должны быть для людей, а не для финансовой спекуляции

Писатель Владимир Каминер объясняет, почему голосовал за «Левых» в Берлине и почему радикальному страху нужна радикальная смелость. А ещё в эфире: почему AfD опаснее под запретом, чем в парламенте, почему не стоит прощать раскаявшихся сербских пропагандистов и чем грозит заголовок «русские диверсанты».

1. Капитализм хорош, пока он про булочника, но когда булочкой становится сам человек, а его жильё — предметом спекуляции, это уже другой капитализм.
2. Квартиры приносят инвесторам прибыль, только когда пустуют, поэтому в Берлине появляются пустые квартиры и люди, ночующие под мостами.
3. Тому, что правые раздувают страх, можно противопоставить только радикальную смелость, а её в Берлине всегда давали левые.
4. Демократия не переделывает общество, а выносит напряжение в специально оборудованные помещения, поэтому AfD безопаснее в парламенте, чем под запретом.
5. Журналисты, которые извиняются за пропаганду после смены власти, завтра так же извинятся перед следующей властью.
6. Если немцы каждый день читают в газетах «русские диверсанты», когда-нибудь это превратится в «русские-диверсанты», и за это поплатятся все русскоязычные.
7. Российские проблемы будут решать россияне в России, а не добрые или злые дяди со стороны.

Берлин проголосовал за «Левых», и Владимир Каминер — среди тех, кто привёл их к власти. Ему в следующем году 60, так что к молодёжи, которой обычно приписывают эту победу, он себя не относит. В эфире «Прямо сейчас» речь шла о жилье как предмете спекуляции, о демократии, которая гасит конфликты разговорами, о сербских журналистах, внезапно извинившихся за годы пропаганды, и о том, чем грозит немецкой прессе привычка писать «русские диверсанты».

Булочки и пустые квартиры

Капитализм хорош, пока он про булочника: три пекаря пекут разные булочки, и ты покупаешь ту, что вкуснее и дешевле. Проблемы начинаются, когда булочкой становишься ты сам и превращаешься в объект финансовой спекуляции. Именно это происходило в Берлине последние несколько лет.

С точки зрения инвестора всё логично. Американские пенсионные фонды охотно вкладываются в берлинский жилой фонд, но квартира приносит доход, только если в ней никто не живёт. Квартиры с жильцами уходят за бесценок, пустые и ухоженные приносят дивиденды. Людям, которым надо где-то жить, такая схема не годится: «Квартиры нужны для того, чтобы в них жили люди». В итоге квартиры в городе стоят пустыми, люди спят под мостами, клубы закрываются как неприбыльные, а на их месте строят башни, парковки и офисы, которые должны окупиться через 20 лет.

Главная причина голосовать за левых — «смягчить этот оскал капитализма». Вторая: даже в Берлине набирает силу правое течение, которое отказывает в достоинстве всем, кто «не такой». Это «очень опасная людоедская тенденция», и христианские демократы, они же риелторы и маклеры, бороться с ней не станут: свалят первыми. Социал-демократы впишутся в любую конфигурацию. Остаются левые: радикальному страху нужно противопоставить радикальную смелость.

При этом никакой революции не будет. Жена писателя, убеждённая антикоммунистка, описывает программу левых формулой «Отнять и поделить», но жёстких решений в демократии не бывает. Всё решается компромиссом, и о том, сколько квартир куда, будут советоваться до 2028 года. Зато за громким лозунгом стоит много мелких и верных шагов, которые действительно могут облегчить жизнь конкретным людям.

Демократия с плюшевой мебелью

В демократии политика вообще значит для повседневной жизни меньше, чем в тоталитарных обществах. Там безумие, пришедшее руководителю в голову за завтраком, к вечеру уже на улицах. Задача демократических институтов — не переделывать общество, а выносить неизбежное напряжение в специально оборудованные помещения. В Бундестаге одни «мягкие плюшевые вещи», соседа по башке ударить нечем. Поэтому запрет «Альтернативы для Германии» обернулся бы катастрофой: её сторонники ушли бы не в подполье, а на улицу. К счастью, система их инкорпорировала. Пусть разговаривают, а остальные посмеются.

Сербия: извинения не принимаются

Вучич признал поражение, студенты пришли к власти, а сербский телеканал извинился за то, что годами закрывал глаза. Ведущий Лев Владов считает это поступком, Каминера же такое раскаяние злит. Будь у Вучича настоящая диктатура, он бы выборы не проиграл: он позволил оппозиции организоваться и даже не спросил совета у Путина. Журналисты, которые извиняются сегодня, завтра извинятся перед следующими. Это порода людей, которые «падают перед выстрелом». Извиняться вообще не нужно: совершил ошибку или преступление — отвечай за них. Сербы начинали с требования ответить за обрушение вокзала в Нови-Саде, а поймали куда более крупную рыбу. Что будет дальше, пока неизвестно.

Олешки и «русские диверсанты»

Прекращение огня в оккупированных Олешках — ещё и пропагандистская развилка. Главное — куда решат эвакуироваться жители. Если они выберут Украину, это будет победа круче, чем если бы украинцы заняли город.

Для русскоязычных в Германии тревожнее другое: в немецкой прессе прижилось выражение «русские диверсанты». Тот, кто видит его каждый день, однажды поставит между словами дефис, и последствия будут неприятными для всех. Немцам надо неустанно объяснять, что диверсанты — не русские, а совсем другие люди. Пока Мерц говорит о ежедневных атаках России, AfD и BSW в ландтаге Саксонии-Анхальт требуют прекратить военную помощь Украине. Русскоязычные эксперты давно объясняют, почему жертва Украиной не принесёт мира, но в немецком сегменте таких объяснений почти нет. Политики, решительно поддерживающие Украину, так и не объяснили населению, почему это важно для самой Германии — возможно, даже важнее, чем для Украины.

Каждый решает свои проблемы

Сквозная мысль эфира: проблемы решают те, кто живёт на месте. Российские решат россияне в России, а не «добрые или злые дяди». Израильско-палестинские — израильтяне и палестинцы, американские — американцы. Втягивать Берлин в чужие войны неправильно, даже при том что палестинская община здесь, похоже, самая большая в Германии.

А перемены в Германии не обязательно к худшему: стало больше хороших ресторанов и интересных людей. Пятая волна русской эмиграции — большое культурное обогащение. По шуточной теории, волны чередуются: культурная, некультурная. Была первая с философами на пароходах, третья с Бродским и Солженицыным, и теперь снова сильная.