Максим Курников: удары по украинской инфраструктуре — главный рычаг, который остался у Кремля

Максим Курников в программе «Что мы знаем» рассказывает, как устроены переговоры о войне в Украине: параллельные неформальные каналы, планы по НАТО, Европа без места за столом. Его вывод: на фронте у Кремля мало что получается, поэтому он давит ударами по мирным и старыми обидами.

1. Переговоры о войне — это не один механизм, а несколько групп, которые часто конкурируют между собой, но в итоге всё упирается в решение одного автократа.
2. Цель вторжения состояла в смене власти в Киеве по белорусскому сценарию, а тема НАТО вернулась в повестку, чтобы выдать провал за победу.
3. Кремль изображает войну как конфликт с Европой и давит на неё диверсиями и ядерными угрозами в надежде на победу радикалов на выборах.
4. Удары по гражданской инфраструктуре остались главным рычагом Кремля, и вину за гибель мирных он перекладывает на тех, кто помогает Украине.
5. Кремль превращает старые обиды в оправдание любых преступлений, и этот сценарий может повторяться бесконечно.
6. В обсуждаемых планах НАТО предлагают убрать инфраструктуру из новых стран-членов или создать клуб стран, которые будут блокировать расширение альянса.
7. На переговорах о европейской безопасности нет самой Европы: единственный человек с «Европой» в должности представляет там США.

Кремль говорит о мире и одновременно наращивает удары по Украине. В программе «Что мы знаем» Максим Курников собрал всё, что за последние недели попало в редакцию «Эха» о переговорах. Картина невесёлая: на поле боя у российской армии практически ничего не получается, поэтому удары по гражданской инфраструктуре — «это и есть главный рычаг, который остался у России». Остановить огонь до того, как Москва получит свои условия, Кремль отказывается, потому что именно этим рычагом он давит на Европу.

Много каналов, один автократ

Единого переговорного механизма нет. Есть несколько групп из крупных бизнесменов, бывших военных, дипломатов и чиновников. Они работают несогласованно, иногда конкурируют, обмениваются неофициальными документами и проверяют идеи с коллегами по другую сторону, ещё не согласовав их со своим руководством. Пример такого канала — Роман Абрамович. Он встречался с Владимиром Зеленским, а потом вёл разговоры в Москве. Этот трек остановился после открытого письма Зеленского Путину и ударов по петербургским портам во время экономического форума. Но и тогда его не похоронили окончательно: такой канал можно перезапустить.

В таких тайных контактах нет ничего нового. Даже в сталинском СССР иностранные дипломаты заезжали к опальному Литвинову до или после встреч с Молотовым. Но российская система вертикальная, и любая концепция в итоге ложится на стол одному человеку. Поэтому так важны его прямые разговоры с западными лидерами: их содержание определяет, что потом станут предлагать все остальные группы.

НАТО как способ переписать поражение

Кремль снова выдвигает на первый план обиды на расширение НАТО: устное обещание Горбачёву, базы, отказ принять Россию в альянс. Но на земле видно другое: настоящей целью вторжения было сменить власть в Киеве и получить Украину по белорусскому сценарию. Этот план провалился. Теперь разговор об НАТО помогает показать, что Путин «побеждает в этой войне, а не проигрывает»: мол, Россия воюет не с Украиной, а с Европой, которая сражается деньгами и технологиями.

Отсюда сценарий эскалации: диверсии, сбои IT-систем, залёты военных самолётов, ядерные угрозы. Расчёт на то, что радикалы слева и справа придут к власти в одной из стран, которые финансируют Украину, и помощь сократится. Такой сценарий показывает, что Москва к переговорам особо не стремится.

Логика Ленина и право обиженного

Для сравнения Курников вспоминает голод начала 1920-х. Американская администрация помощи хотела кормить всех, а Ленин требовал не кормить детей «буржуазных классов» и священников. Пока условия не приняты, люди умирают, а виноваты, по этой логике, американцы. У Кремля сейчас та же логика: мирные гибнут по факту из-за ударов, но вину должны чувствовать те, кто не идёт на условия Москвы.

Старые обиды используются для того, чтобы совершать любые преступления как восстановление справедливости. И это сценарий, который может повторяться бесконечно.

Поэтому уступка обиженному ничего не гарантирует: он найдёт новый повод.

Что лежит в черновиках

Группы, близкие к военным, предлагают убрать постоянную инфраструктуру НАТО из стран, вступивших после середины 90-х. Другой вариант — «клуб» стран-членов, которые будут ветировать вступление Украины, Молдовы, Грузии или Армении, получая взамен двусторонние пакты с Россией. В Европе это воспринимают как возврат в XIX век. При этом в комнате, где обсуждают европейскую безопасность, Европы нет. Единственный там человек с Европой в должности — американский генерал, командующий войсками НАТО в Европе. В НАТО «Эху» ответили, что он представляет Соединённые Штаты, а не альянс.

Ответы на вопросы

• Цена войны для Путина. Ждать от него эмпатии бесполезно: такие люди уверены, что их «обидели, предали, вынудили».
• Вербовка. Агентствам важно довезти человека до фронта, а дальше «это уже проблема командира».
• Финляндия и фигуристы. Спортсмены военные базы не строят, «а зато до них дотянуться можно». Но началось всё с того, что Россия напала на соседа.
• Молдова. Федерализация нужна, чтобы показать: у Москвы запросы континентальные, а не только украинские.
• Мобилизация в Украине. Недовольство серьёзное, но европейская пресса долго предпочитала эту тему не замечать.
• Беспилотники в школе. В царской России студентов за протесты отдавали в солдаты, и полученные навыки потом пригодились им в революции. Ещё неизвестно, куда направит дроны поколение, которое учат ими управлять.