«Код доступа»: гарантии опасности
Основателя такой компании можно сравнить с писателем, который придумывает свой мир. Как Акунина нельзя уволить с поста писателя, который пишет о Фандорине, так и Дженсена Хуанга нельзя уволить с поста директора Nvidia, поскольку Nvidia – это и есть Дженсен Хуанг…
Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV
Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»
Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа! Это Юлия Латынина. Извините за опоздание. Мы, собственно, не опаздывали, а запустились, но тут оказалось, что у нас эфир не запустился. Даша, на этот раз он у нас запустился? Скажите, подайте голос. Даша? Ну ладно, Даша не подает голос, но говорит, что он запустился. Потому что я вот лично у себя никакого эфира не вижу. Ну, будем надеяться, что все-таки оно работает. Поэтому делитесь ссылками, ставьте лайки, задавайте вопросы. Даша, еще раз проверьте, существует ли эфир.
Я напоминаю, что в конце этого эфира мы, между прочим, покажем, как всегда, песню на стихи моего отца, замечательную песню Дарьи, и, собственно, стихи совершенно потрясающие. Но вот у меня, если честно, показано, что эфир не запустился, так что я вообще не знаю, что у нас происходит, а что у нас не происходит. Даша, покажитесь, пожалуйста, и скажите, есть у нас эфир или нет. Даша? Хорошо, пишите нам, господа, есть ли у нас эфир, потому что вот я специально себя открыла.
И я впервые начинаю этот эфир – видимо, это какая-то удивительная вещь – не с того, что происходит на российско-украинском фронте, а начинаю с абсолютно детективной истории, где буквально судьба человечества и судьба искусственного интеллекта, война, которая происходит против компании Nvidia. И не совсем понятно, собственно, кто эту войну ведет. Сейчас мы все это разберем.
Я напоминаю, что компания Nvidia изготавливает лучшие в мире чипы. На этой неделе ее основатель и бессменный руководитель Дженсен Хуанг, американец тайваньского происхождения (он в 9 лет с Тайваня переехал в Соединенные Штаты), был вынужден уйти в отставку после совершенно фантастической кампании, которая напоминала худшие моменты 1937 года. Потому что то, что печатали по его поводу New York Times и Economist, и как они его обзывали, там не хватало только слова «расстрелять, как бешеных собак». Я знаю, что я говорю.
Все в порядке. Мне говорят, все в порядке. Замечательно. Извините за вот эти наши мелкие технические разборки. Да, можем даже показать замечательную черно-белую кошку в тон моему платью.
Итак, Дженсен Хуанг – человек, без которого компания Nvidia вряд ли сможет существовать. Почему я это говорю? Потому что любой человек, который знает, как функционируют технологические компании первого поколения, он знает, что вот когда у них есть основатель, когда это стартап, и это человек, который является одновременно инженером, это человек, который одновременно является технологическим и организационным гением, это человек, который буквально всем руководит, в том числе понимает особенности технологических процессов, и тогда у него, как у Илона Маска, все летает, и тогда он каждый затык немедленно разбирает.
Как только такая компания, или из нее уходит основатель, или она превращается в бюрократию, или она превращается в технологическую компанию второго порядка, как правило, происходит следующее. Она действительно остается очень огромной компанией, по крайней мере некоторое время, пока ее не сменяет какая-то другая, но в ней вместо этого человека, который принимает решения, возникает совет директоров, возникают менеджеры, которые согласовывают каждую бумажку, которым важно прикрыть свою задницу. В ней каждый менеджер, подобно государственному чиновнику, думает не о том, чтобы сделать дело, а о том, как подсидеть конкурента, или о том, как обеспечить свою неприкосновенность и расширить свою сферу влияния.
В результате решения начинают приниматься с трудом. Все эти решения зато полностью соответствуют всем формальностям, не придерешься. Но через некоторое время компания начинает терять капитализацию и, собственно, кому-то уступать.
И напоминаю, что Nvidia, которая существует с 1993 года, она как раз вот такой пример компании. Основателя такой компании можно сравнить с писателем, который придумывает свой мир. Вот как Акунина нельзя уволить с поста писателя, который пишет о Фандорине. По этой же причине Дженсена Хуанга, на самом деле, нельзя уволить с поста директора Nvidia, поскольку Nvidia – это и есть Дженсен Хуанг.
Если вы Акунина уволите с поста человека, который пишет о Фандорине, и наймете какого-то другого человека или бригаду, которые будут это пытаться делать, то вы сразу увидите, что, мягко говоря, это больше никто не захочет читать. Потому что, наверное, есть люди не менее талантливые, но эти не менее талантливые люди, они предпочтут делать свое, а не продолжать книжки о Фандорине.
И вот ровно в такой ситуации сейчас находится Nvidia, которая только на новостях об увольнении Хуанга потеряла разом 600 миллиардов капитализации. 600 миллиардов, Карл. И напоминаю, что чипов она продавала где-то на 162 миллиарда, и около 20% этих чипов она раньше продавала в Китай. По оценке Culper Research, она продает эти чипы в Китай и сейчас через разные аффилированные структуры. Если верить, еще раз повторяю, Culper Research, а не формальным отчетам Nvidia, то до сих пор из 160 с лишним миллиардов долларов 32 миллиарда долларов – это экспорт в Китай, что с 2022 года по американским законам запрещено.
А вот из этих якобы 32 миллиардов долларов около 4,6 приходится на компанию, которая называется Megaspeed International, и все разные ее дочки. Этой дочкой руководит женщина, которую зовут Алиса Хуанг. Она не имеет никакого отношения, она не родственница Хуанга. Ей то ли 42, то ли 48. В общем, почти 50 лет. Это зависит от того, каким источникам вы верите.
И это обстоятельство имеет важное значение. Потому что, собственно, что произошло? Американским хардлайнерам очень не нравится, что чипы Nvidia продают в Китай. Более того, вы будете смеяться, китайскому правительству тоже это не нравится, потому что они все время пытаются ограничить импорт американских чипов и хотят, чтобы покупали у родной Huawei.
И, соответственно, весной президенту Трампу представляют досье, что Дженсена Хуанга, главу Nvidia, и вот эту вот самую Алису Хуанг из Megaspeed связывают близкие отношения, а сама Алиса, возможно, не исключено, связана с китайской разведкой.
Я еще раз напоминаю, что Алиса Хуанг – это глава компании, которая покупает 4,6 миллиарда долларов чипов, которые идут, несмотря на запреты Госдепа, на китайский рынок. Ей то ли, как я уже сказала, 42, то ли 48 лет. Она сама миллионер, если не миллиардер. И как-то утверждение, что Алиса Хуанг – это медовая ловушка, выглядит странно, потому что, в общем, медовая ловушка – это девочка у шеста.
С одной стороны, конечно, понятно, что компания, которая импортирует на 4,6 миллиарда долларов чипов, не вполне свободна, если ей что-то прикажет китайское государство. Тем более что, как я уже сказала, китайское государство, не очень ему нравится, что эти чипы импортируются, и оно хотело бы импортозамещения. И, естественно, такая компания должна иметь в китайских силовых в том числе структурах обширные связи.
Но, с другой стороны, это немножко примерно, как там назвать Марка Цукерберга агентом ЦРУ. Согласитесь, что Марк Цукерберг, если ему позвонит глава ЦРУ, вряд ли откажется с ним встретиться или там вряд ли откажется решать важные вопросы безопасности. Но агентом его вряд ли можно назвать.
И вот 30 октября этот меморандум, или 29-го, я даже сейчас точно не помню, попадает в New York Times. И после этого против Дженсена Хуанга начинается вот та самая кампания, которая напоминает худшие времена партийных чисток в Москве в 1937 году. Вот просто заголовки читаются, как заголовки «Правды». Там не хватает только заголовка «расстрелять, как бешеных собак».
Чтобы вы поняли, о чем я говорю, я приведу вам только несколько примеров. Например, в New York Times выходит статья, которая называется – вы просто если сидите, то не падайте, – что Дженсен Хуанг подвел все сообщество людей, которые носят кожаные куртки, потому что он везде любит ходить в кожаных куртках. Абсолютно гигантское количество статей выглядит приблизительно одновременно «Мы должны прекратить это безобразие. Дженсен Хуанг не должен считать, что все ему сходит с рук». Причем обращаю внимание, под «сходит с рук» не имеется в виду то, что он спал с какой-то шпионкой, а просто имеется в виду то, что он, видите ли, был неверен жене.
Ну, просто у меня раздираются, что называется, глаза, потому что я, например, вспоминаю историю с Джеффри Эпштейном. Я считаю, что она крайне переоценена. Но все-таки напомню, что, согласно «файлам Эпштейна», там очень крупные высокопоставленные люди, в том числе и Билл Гейтс, нередко летали вот на этом самом «Лолита Экспрессе», и не совсем понятно, что они там делали. Но тогда ничего такого не было.
А тут вдруг оказывается, что Хуанг, который уличен, во-первых, вот в связи с Алисой Хуанг, которой, напоминаю, под полтинник, и еще другой женщиной, которая тоже работает у него в компании… Ну, как говорил по этому поводу товарищ Сталин: «Что делать будем? Завидовать будем». Вдруг, значит, оказывается, что нет, этого нельзя простить, надо призвать к ответу, надо потребовать немедленной отставки.
И меня совершенно потрясла статья, которая тоже была опубликована в New York Times. Прочтите, не пожалеете. Это была статья официального биографа Хуанга. То есть журналиста, которого он к себе допустил, который даже написал о нем книгу. Кстати, там тоже была масса неприятного. И вот этот человек пишет… Я еще раз повторяю, это пишется в газете, которая теоретически себя уважает.
Пишет он следующее: «Хуанг – он нарцисс. Потому что, я помню, мы однажды с ним ужинали, и он дал на чай официантке тысячу долларов. Причем он дал не открыто, я не видел этого, а он дал тайно. И я об этом узнал, только когда расспросил официантку. Но я, его биограф, вот считаю, – дословно, это текст в газете, – что на самом деле, несмотря на то что он дал тайно, это он все дал только для того, чтобы покрасоваться и свое тщеславие потешить». А я, собственно, напоминаю, что Дженсен Хуанг во времена студенческой юности как раз работал официантом. То есть вот такие вот вещи ставят человеку в вину уважаемые журналисты.
Дальше журналист продолжает много всяких удивительных вещей. Он говорит: «А еще Дженсен Хуанг, представляете, кричал на своих сотрудников и настаивал на собственном мнении». Ну, действительно, удивительный человек, который несколько десятков лет руководит компанией, сделал ее первой компанией мира, настаивает на собственном мнении. Какой подлец.
Но это еще не все. Дальше наш журналист приводит ситуацию, когда Дженсен Хуанг сказал, что надо вот шире в компании давать дорогу женщинам. Вы, наверное, сказали бы, что это самый обычный политический такой small talk, который сейчас требуется от любого американского менеджера. Потому что если он что-нибудь такое не скажет, то ему голову оторвут феминистки. Дальше наш журналист пишет: «И теперь я думаю, что, наверное, у него были скрытые внутренние мотивы». То есть вот он такой сластолюбивый был негодяй, который лапал только высокопоставленных женщин. Вот, наверное, почему он это говорил.
То есть, еще раз, уровень охоты на ведьм, уровень вот этих вот заголовков «расстрелять, как бешеных собак». Мало того, что по всем заголовкам написано, что «Дженсен Хуанг должен ответить», «Дженсен Хуанг должен уйти», «Дженсен Хуанг должен заплатить», «такое недопустимо», «наш коллектив швей всячески осуждает этого троцкиста-бухаринца»…
Но вот это буквально как в «Молоте ведьм». Помните, про ведьму там в инструкции говорилось, что если ведьма во время пытки дико вращает глазами, то она ищет дьявола, а если она смотрит в одну точку, то значит, она его нашла. Вот точно так же: если бы Дженсен Хуанг не говорил, что женщинам в компании надо давать больше веса, то он был бы, конечно, страшным мизогином и вообще нехорошим патриархальным сексистом, а если он говорит, что женщин надо продвигать, это у него внутренние постыдные, позорные мотивы. Учитесь, дети, как писать независимую, объективную западную журналистику.
Естественно, через неделю после этой фантастической кампании совет директоров, состоящий из всяких разных людей, которые мало имеют дело с чипами, хотя очень хорошо умеют перебирать бумажки, отправляет Дженсена Хуанга в отставку с поста главы компании, которая, собственно, и является Дженсеном Хуангом.
И кампания вся эта, знаете, мне очень напоминает историю с «Досье золотого дождя». Потому что почерк, посмотрите, очень похожий. Сначала изготавливается некое досье, в котором нам сообщают, что Алиса Хуанг, может быть, не исключено, актив китайской разведки. Естественно, такой меморандум вызывает сразу три вопроса.
Первое. Если Алиса Хуанг – агент китайских спецслужб, вообще почему тогда американские спецслужбы не предупредили Дженсена Хуанга? Это вообще совершенно нормальная процедура. Представляете, оказалось, что у вас ваш не просто менеджер, а столб, у вас человек, на котором если не американская экономика, то американское будущее в части искусственного интеллекта совершенно точно покоится, и вот он встречается с человеком, которого вы, возможно, считаете китайским шпионом. Ну, предупредите его, позвоните. Что, не могли номера Хуанга найти? Он отказался встречаться? Второй вопрос. Опять же, если Алиса Хуанг – это агент спецслужб, и у вас есть твердые доказательства, почему бы вам не возбудить против нее уголовное дело? Тоже же вы силовики. Своя рука – владыка.
Ну и третье. Конечно, мне очень интересно, что именно Дженсен Хуанг мог Алисе рассказать? Вот какой там был разговор на подушке? – «Дорогой, расскажи мне, пожалуйста, о новой архитектуре CUDA». – «Дорогая, – нежно целуя за ушком, – архитектура вот такая-то».
Потому что все-таки, понимаете, когда спят друг с другом два высокопоставленных менеджера и два явно половозрелых и полноценных человека, которые много повидали, то, наверное, во-первых, они соображают, кому что говорить, а во-вторых, это не совсем так, как если вы спите во время Второй мировой войны с молоденьким лейтенантиком, и он вам на подушке шепчет: «Мою часть завтра переводят туда-то», – и дальше «Юстас – Алексу: Такой-то полк завтра переводят туда-то». Потому что, я думаю, Дженсен Хуанг бы очень удивился, если бы его стала расспрашивать о конкретной архитектуре чипов его возлюбленная, и сам бы почувствовал что-то такое не то.
Самое главное другое. Вот в чем смысл этой кампании против троцкиста-бухаринца? Вариантов три. Первое. Ее запустили хардлайнеры из администрации Трампа, которым не нравится продажа чипов в Китай. Возникает, естественно, вопрос, чего они добьются. Потому что только одного – Китай быстрее произведет свои чипы. Китай – это не Зимбабве. Это вот на Зимбабве можно наложить блокаду, и ничего у Зимбабве не получится с чипами. И то, конечно, если у Зимбабве будет надобность в чипах, то какими-то косыми путями они все это дело ввезут. Но Китай очень немного отстает от США, в некоторых вещах опережает. И у меня как-то нет сомнения, что тот же самый Huawei эти же самые чипы буквально через два-три года научится делать ничуть не хуже.
Второе. Кроме того, честно говоря, если это действительно делает администрация Трампа, то не совсем понятно, почему она не произнесла при этом ни слова, и почему, самое главное, мы видим исполнителей, которые очень не похожи на тех людей, которые симпатизируют администрации Трампа. Мы видим абсолютно воукнутую толпу из New York Times. То есть мы видим абсолютно тех же людей, которые распространяли «Досье золотого дождя».
Но мы можем предположить, что это воукнутая толпа, которая просто взобралась на то, что называется bandwagon, и вот она отменила за неделю одного из самых гениальных менеджеров и инженеров США. Вопрос: зачем? Чтобы грохнуть одну из лучших компаний США и показать, что скоро в Соединенных Штатах будет немножечко как в СССР во времена борьбы с вейсманизмом-морганизмом?
Потому что это же не первая история. Я вот ровно неделю назад рассказывала о страшной истории Дэвида Сабатини, когда, опять же, ученый нобелевского уровня, биолог, который разрабатывал средство против рака, был выжит сумасшедшей толпой и сумасшедшей организацией воукнутой из MIT, потому что на него пожаловалась женщина, с которой у него был роман, который он прекратил.
И эта женщина, которая его буквально домогалась, как жена Потифара – Иосифа, писала ему СМСки, говорила, что она хочет почувствовать себя, как будто ее целая банда отодрала, рассказывала своему психологу, что получить такого недоступного мужчину будет валидацией ее как профессионала, эта женщина, которая во время ретрита, на котором они оба находились, вот буквально слала ему СМСки и добивалась его, потом сказала, что он на этом ретрите к ней приставал, и она чувствовала себя очень… В общем, короче говоря, были сексуальные домогательства.
И, конечно, никому не мешает поехать крышей оттого, что тебя отправили в отставку и больше с тобой не хотят спать. Но ведь дело не в конкретной женщине, которая это говорила, а в том, что вся воук-инфраструктура института сказала: «А, нам очень важен этот кейс. Мы очень хотим этого белого гетеросексуала сексуального… Вообще, что он вообще белый? Как он смеет? И вообще он мужик, значит, он сексист. У нас как раз есть повод прекрасный его отменить». И во время абсолютно инквизиторского процесса, где они не проверили самые элементарные факты, которые потом вылезли, и которые я вам говорю, его отменили, его выгнали, его лабораторию разогнали, результаты его исследований уничтожили. Мы остались без этих исследований. А потом выяснилось, что тетка врала.
Это же не первый раз. Вспомним, как отменили нобелевского лауреата сэра Тима Ханта. Я как-нибудь расскажу вам эту историю. Хотя я ее уже и рассказываю.
И если это сделала воукнутая толпа просто чтобы показать свою силу, то это дорогая цена. Потому что эта цена, как я уже сказала, не ограничивается 600 миллиардами падения капитализации, она будет простираться просто на то, что дальше будет происходить с Nvidia. И это очень интересно, что будет происходить с Nvidia, что будет происходить с Дженсеном Хуангом.
Ну и, наконец, третья теория, которая тоже ходит, что, собственно, те люди, которые слили все это New York Times и которые все это зарядили, это были конкуренты компании Nvidia из компании Anthropic. По крайней мере, тогда это получает какое-то разумное объяснение. Но тогда возникает очень неприятный вопрос, насколько предубеждена пресса в Соединенных Штатах, и не только в Соединенных Штатах, во всем этом поучаствовал Economist, если они могут печатать такие статьи, если они могут развязать буквально охоту на ведьм, если они могут делать буквально то, что газета «Правда» в 1937 году, если они могут таким образом прессовать просто ради каких-то коммерческих интересов.
Кстати говоря, это не единственная удивительная история с несильной объективностью западной прессы, которую я вам сегодня расскажу. Потому что я, по крайней мере, расскажу еще про две удивительные статьи. Одна в New York Times, другая, по-моему, в Reuters, которая касается как раз российско-украинской войны. Особенно меня порадовал New York Times, во-первых, который нам рассказал про замечательную компанию, которая в Украине занимается спуфингом, она там вот путает российские дроны.
То есть New York Times не рассказал нам на этой неделе ни про Борщаговку (это было ниже радара), ни про операцию «Карфаген» (это тоже было ниже радара), ни про коррупцию и крокодила, которого нашли вместе с вот всем этим ужгородским рококо у человека, который должен был строить для электростанций защитные сооружения. Но зато New York Times рассказал о компании, которая занимается электронным спуфингом – круто, вот такой стартап, – забыв упомянуть, что эта прекрасная компания, внутри Украины уже против нее открыто дело, ее подозревают в мошенничестве и в том, что они не так освоили деньги.
Так вот, это к вопросу о том, что раньше я считала, что сайт Компромат.ру – это только явление, свойственное странам третьего мира, а теперь у нас сайт Компромат.ру, во-первых, существует у очень приличных газет, а во-вторых, может уничтожить совершенно фантастические компании.
Посмотрим, еще раз, что будет с Дженсеном Хуангом, но это совершенно удивительная вещь. Потому что в любом случае, обратите внимание, леваков в этой системе точно как минимум использовали как рычаг, как рычаг отменителей. И это вообще, собственно, так функционируют современные леваки. Потому что, обратите внимание, они не могут создавать, они не могут сражаться, они не могут защищать, но они всегда могут пытаться отменить кого-то, кто это сделает.
Вот совсем недавно пришло еще одно известие, что некий поляк, живущий в Лондоне, написал заявление с просьбой привлечь к ответственности Якуба Кулика. А я напоминаю, кто такой Якуб Кулик. Это тот самый краковский герой-полицейский, которому было 24 года, который, собственно, жив-здоров, которому есть 24 года, и который открыл огонь против террориста, не заполняя формы, не спрашивая разрешения, и убил этого краковского террориста. Иначе количество жертв, наверное, измерялось бы десятками.
Вот, соответственно, есть люди, которые могут создавать компании, а есть люди, которые могут писать про Дженсена Хуанга, что его надо привлечь к ответственности. Есть люди, которые могут защищать людей от террористов, а есть люди, которые быстренько пишут: «А давайте-ка посмотрим, не было ли там слишком непропорциональное применение силы. И, может быть, надо было вот как-то с этим человеком по-другому обратиться».
Кстати говоря, да, из того, что пишут Wall Street Journal и New York Times. Вы не поверите. Очередная статья в Wall Street Journal про Дженсена Хуанга говорит, что да, вот была необходима отставка Дженсена Хуанга. Не совсем понятно, почему она была необходима, и почему человек должен отправляться в отставку за то, что он несколько раз переспал с другой 50-летней женщиной, тоже миллионером. «Но, – дальше пишет Wall Street Journal, – поскольку это нанесло удар американской IT-индустрии, может быть, это был план Китая».
То есть, еще раз, после того как в течение недели шла кампания «Расстрелять, как бешеных собак», и после того как в течение недели Wall Street Journal, New York Times и Economist превратились в газету «Правда» образца 1937 года и Дженсена Хуанга отправили в отставку, они говорят: «А может быть, это был коварный план Китая». А мы не знали, что китайцы руководят теперь New York Times. Вы бы еще написали, что это был коварный план Путина.
Да, вот еще статья из Economist, чтобы вам порадовалось. «Сооснователь Nvidia, – пишет Economist, – начал считать, что он был слишком важен, чтобы к нему относились нормальные правила. Эта культура безнаказанности должна быть закончена. Она повредила один из величайших корпоративных успехов Америки».
Культура безнаказанности, с ней должно быть покончено… Чего там была культура безнаказанности? Он детей ел, в оргиях участвовал, с Джеффри Эпштейном летал? А, белый – вернее, кстати, даже и не белый, тайванец, между прочим – гетеросексуальный, просто успешный, успешный гетеросексуальный мужик, представляете, имел гетеросексуальные половые связи. С этой культурой безнаказанности должно быть покончено. Наверное, там евнухи в Economist работают.
Да, там же еще какие они фоточки публиковали! Вы просто понимаете, это же искусство фотографии. Дженсен Хуанг, кстати, очень красивый мужик, просто вот реально красивый. Они реально публиковали отвратительные фотки, которые всячески искажали его лицо. И поскольку явно этот призрак MeToo вылез из могилы и не успокоится, видимо, пока не дожрет каждого знаменитого режиссера, актера и всего, вот такое Фредди Крюгер шоу, то мы тут уже видим в Daily Mail, что они начинают расследовать Дэвида Уильямса, тоже, соответственно, известного актера.
Сейчас, да, да. Да, вот я, собственно, перехожу к другой важной теме. Да, и еще раз, вот меня в этой истории поразило что? Поразило, что люди, которые, очевидно, являются инструментом, в данном случае вот воукнутые журналисты, они отвязываются полностью, они крушат все вокруг, оказывается, что им невозможно сопротивляться. И не совсем, как я уже сказала, понятен endgame. Потому что если это чья-то злая воля, то очень странно, что государство не может сказать: «Ребят, вы что, охренели?» А если это не злая воля, а наоборот, коллективное безволие, то это очень страшная ситуация, когда оказывается, что вы являетесь заложниками страстей даже не толпы, а вот этих воукнутых страстей.
И, кстати, на мой взгляд, в истории с переговорами России и Европы как раз возникает похожая ситуация. Поскольку у нас на этой неделе очень Европа много говорила, как она хочет участвовать в переговорах с Россией, не все, наверное, понимают, в чем состоят условия Европейского союза на переговорах с Россией. А я напомню, что они не меняются. Потому что Россия, если пересказать эти условия простым языком, должна уйти на границы 1991 года, вернуть похищенных ею детей, судить военных преступников и заплатить репарации. Вот, например, так выглядит резолюция Европейского совета, последние из них приняты 18–19 июня 2026 года. Или вот, например, недавняя пресс-конференция в Варшаве. Это всего лишь от 6 ноября 2026 года. Там были Кая Каллас, Сикорский, Сибига.
Очень интересно. То есть, еще раз повторяю, эти условия не меняются абсолютно с 2022 года. И когда вы слышите, что Европа просит без условий прекратить огонь, это не совсем правда, потому что Европа просит без условий прекратить огонь, и потом Россия должна приступить к выполнению всех этих условий: репарации, суд над военными преступниками, все дела.
Естественно, возникает вопрос: а что Россия получит, если она это сделает? И в обмен, не поверите, если Россия выполняет эти условия, то ЕС снимет с нее санкции. Естественно, возникает вопрос, поскольку условия довольно широко сформулированы: а кто будет решать, кто выполнил эти условия? И, судя по всему, решать будет тоже ЕС. То есть, например, если с России спросят 600 миллиардов репараций, и надо будет их выплачивать 10 лет, то на 11-й год ничего не мешает чиновникам ЕС сказать: «А знаете, нам кажется, что вы недоплатили. И никаких санкций, соответственно, не снять».
Понятно, что это не условия для переговоров, это а) условия капитуляции, и б) требования смены режима и де-факто расчленения России, потому что страна, которая капитулирует с бухты-барахты на таких условиях, вряд ли останется существовать. Ну, самое простое. Если новое правительство каким-то способом скажет, что «мы тут выдаем военных преступников», а знаете, в российских регионах очень много людей, которые воевали, в том числе и на достаточно высоких должностях, они скажут: «Слушайте, а зачем нам быть военными преступниками, и нас будут судить? А если мы объявим о независимости, мы тут же будем несчастными деколонизированными освободившимися от России, и нам, наоборот, будут тоже причитаться репарации».
То есть не совсем понятно, зачем Россия, которая, как я уже сказала, имеет стратегическое преимущество, будет выполнять такие странные условия, которые являются условиями капитуляции, смены режима и уничтожения страны.
Более того, самое главное, непонятно, что грозит России в ответ. Вот если Россия не захочет соглашаться на капитуляцию, то что? ЕС не снимет санкции? Но, понимаете, со снятием санкций тут такое дело. Потому что ЕС все время очень говорит об этом так, как будто очень такой большой big deal. Но, во-первых, как мы видим, снятие санкций… Россия как-то приспособилась. Конечно, переход на другие источники для России стоил достаточно дорого. Но, понимаете, это были фиксированные косты.
Я бы вообще наложение санкций вот с чем сравнила – с переездом в другое место. Вот представьте себе, что вы живете в Балашихе, работаете в Балашихе, у вас рядом дочка четырехлетняя в детский садик ходит, у вас бабушка, вы ее положили в больницу, у вас дом рядом, соответственно, квартира в трех метрах от работы. И тут вам говорит лендлорд: «Мы тебе наложили санкции и выгоняем с квартиры». Вам, конечно, безумно тяжело.
Вдруг вы обнаруживаете, что с работы вас тоже выгнали. Хотя формально санкции на вас и не наложили, но вам велели уехать. Точно так же оказалось, что бабушку вашу тоже выкинули из больницы. Хотя формально на нее санкции не накладывали, но больница сказала: «Знаете, мы ее больше лечить не будем». Дочку вам пришлось забирать самому, потому что, естественно, если вы куда-то переезжаете, то больше в этот детский садик ее водить нельзя.
Вы, допустим, переехали, условно говоря, в Одинцово, нашли там работу, сняли там квартиру, опять устроили дочку в детский садик, опять положили бабушку в больницу, а может, даже не квартиру сняли, а взяли ипотеку, купили дом и теперь выплачиваете ипотеку, живете в собственном доме, и работа у вас получше, и дом у вас собственный, и детский садик оказался получше.
И тут вдруг приходит ваш прежний работодатель и говорит: «Ну, слушай, ты, генетический раб, я, так и быть, если ты сделаешь то-то, то-то и то-то, – но сейчас даже не будем обсуждать что, – я тебя прощу и сниму с тебя санкции, можешь возвращаться ко мне на работу».
Вам, конечно, этот переезд жутких транзакционных издержек стоил. У вас просто ноги переломались, бабушка рыдала, девочка рыдала, поиск работы вообще занял несколько месяцев. Но эти издержки уже произошли. И переезжать обратно – во-первых, нести абсолютно те же самые издержки, тем же концом по тому же месту. Во-вторых, у вас теперь работа лучше. Как-то не совсем понятно, зачем вы должны бросать свой собственный дом, как вы будете выплачивать ипотеку и переезжать обратно в снятое жилье, которое и так, скажем, подтекало.
А в-третьих, не совсем понятно, как быть со всеми теми прекрасными людьми, которые без всяких санкций выкинули вашу бабушку из больницы, потому что есть подозрение, что эти прекрасные люди, которые никаких санкций не налагали, просто опять вашу бабушку в больницу не возьмут, просто скажут: «Знаешь, иди, генетический раб, мимо. Мы тебе до сих пор не доверяем». И не совсем понятно, не выгонят ли вас снова после того, как вы вернетесь, не наложат ли санкции снова за красные носки и за что-нибудь еще.
Это я к тому, что вот с санкциями примерно такая же история. Европейцы и американцы, они действительно думали, что санкции уничтожат Россию, как, скажем, они уничтожили Югославию в 1999 году. Но все-таки Югославия, она была со всех сторон окруженная Европой земля, которая маленькая, которая не имела куда деться, а Россия побольше. С 1999 года утекло много времени, многое изменилось в мировой экономике. В частности, вот изменился тот же самый Китай.
Китай, я думаю, с большим удивлением смотрит на то, что происходит с тем же самым Дженсеном Хуангом, и я думаю, не без основания полагает, что одна из главных причин, что с ним произошло, это то, что рожа у него китайская. Несмотря на то, что он тайванец. А неважно. У него какая фамилия? У него не та фамилия. Вот человек с фамилией Хуанг, видимо, не может руководить одной из крупнейших американских компаний. Точно так же, как некоторые такие вещи происходили и с российскими выходцами в Америке.
И, соответственно, российские торговые цепочки, российские финансовые цепочки уже перестроились. То, что нужно, и то, что можно, они закупают у Китая. Да, они не все могут закупить. И да, иногда они переплачивают сверху. Но очень многое из того, что они переплачивают сверху, это те же самые российские фирмы-посредники, которые оставляют эти деньги за границей и на эти деньги опять чего-то покупают.
Не говоря уже о том, что дела, скажем так, в Европе идут не блестяще. И, скажем, после того как европейские автомобильные компании потеряли российский рынок в пользу китайских компаний, российские покупатели обнаружили, что китайские машины по соотношению цена-качество значительно превосходят европейские. Так зачем же возвращаться к европейским?
Зачем же из собственного дома, который ты купил в ипотеку после того, как тебя выгнали со съемной квартиры, обратно возвращаться в съемную квартиру? А с собственным домом что делать? А ипотеку как выплачивать?
То есть вот я обращаю ваше внимание, что, нимало не отрицая того, что России санкции, конечно, много чего стоили, одна перестройка экономики чего стоит, и до сих пор стоит чего-то в виде издержек, сама идея, что «мы с помощью санкций загоним Россию в угол», как это было сделано с Югославией, она как раз вот абсолютно лопнула даже не как пузырь.
И вот чем грозит, собственно, ЕС России, если Россия не встанет на колени? Тем, что ЕС не снимет санкции? Ну, хорошо. Тем, что ЕС будет продолжать юзать Украину в качестве одноразового изделия, которым она трамбует Россию? Ну, естественно, да.
Но мы видим, что ЕС тоже не особенно торопится выдавать Украине большое количество денег. Вот, например, обратите внимание, что тот самый 45-миллиардный кредит, про который я говорила, что, конечно, никаких 45 миллиардов Украина в этом году не увидит. И действительно мы видим, что там пока выплатили около 25 миллиардов. Как я и говорила, с учетом того, что сейчас ноябрь, видимо, речь будет идти где-то без малого о 30 миллиардах, которые Украина получит. Обратите внимание, что если кто-нибудь считает, что оставшиеся 15 миллиардов будут приплюсованы к причитающимся на следующий год 45 миллиардам, то я бы сказала трижды «ха-ха».
Обратите внимание также, что этот кредит на два года. И, насколько я понимаю, все деньги, которые не будут выданы Европейским союзом, они сгорят. Это не то чтобы их можно растянуть на четыре года или на пять. Нет, вот на следующий год еще можно перенести, а на послеследующий нельзя.
Европейский союз тоже можно понять. Они же на самом деле все прекрасно это видят. Они видят вот этих торговцев человечиной, которых не видят только прекраснодушные российские либералы типа Олега Куваева, про которого мы сейчас отдельно поговорим. Они видят колл-центры, которые превратились в государственную индустрию, причем, я бы сказала, конкурирующую, потому что там различные крыши колл-центров конкурируют между собой. Мы видим, что они друг друга убивают, взрывают даже в Монако. Мы видим, вот опять же, этих самых крокодилов. Помните, Аркадий Бабченко говорил про ров с крокодилами? Вот ров с крокодилами оказался в другом месте.
И мы видим, как украинское государство, которое превратилось в failed state, вот все это активно защищает, как все люди, которые даже если попадают в тюрьму по подозрению в коррупции, то они быстренько, как все фигуранты Миндичгейта, выходят под залоги, в то время как те люди, которые протестуют против торговцев человечиной, как это случилось после Борщаговки, они остаются в тюрьме без залога. И мы видим, что государство защищает право тех, кто является его правящим классом, совершать преступления. И это является дефиницией failed state.
Потому что failed state – это не отсутствие государства. Failed state – это когда у вас есть государственные структуры, которые занимаются просто преступным бизнесом. Не просто как-то с бизнесом срослись легально, а которые занимаются именно преступным бизнесом. Например, систематически азовцы и систематически другие подразделения сажают людей в подвал и торгуют ими за деньги. А когда происходит по этому поводу народное возмущение, то приходит государство и наказывает, сурово наказывает, тех, кто против.
И вдруг те самые люди, которые только что рассказывали, что вот Украина, Майдан, протест народа, «Революция достоинства», «мы тут за свободу», те самые телевизионные компании и те самые блогеры вдруг рассказывают о том, как эти нехорошие люди толкнули полицейского и как 14-летний мальчик подло избил захистников Родины и бился головой об их сапоги.
Хотя, еще раз повторяю, все эти практики торговли человечиной не имеют никакого отношения к пополнению фронта. Потому что пополнение фронта – это когда вы посылаете этих людей на фронт. А когда вы пытаете этих людей и звоните их родственникам, чтобы их выкупили, то это означает, что эти пытки – это способ монетизации вашего собственного статуса. Потому что оказывается, что родственники понимают, что их родственника убьют, и, ничего не поделаешь, начинают платить деньги.
Это как в 90-х годах крали бизнесменов и заставляли платить, с той только разницей, что в 90-х годах это делали бандиты, и государство не то что совсем бандитов защищало, во всяком случае не всегда, не на высшем уровне, а теперь оно, во-первых, системно это защищает, а во-вторых, податься нельзя вообще никуда, потому что те, которые крадут, у них есть на это мандат.
Кстати, обратите внимание, что в случае с Борщаговкой тут у нас даже омбудсмен Дмитрий Лубинец признал, что да, людей там били, людей там пытали. И как-то совершенно по-прежнему те люди, которые пытались с этим что-то сделать, сидят, и на них выливаются ушаты грязи. Их не отпускают под залог, в отличие от фигурантов коррупционных скандалов.
Так вот, возвращаясь к ЕС, который выдвигает такие странные требования. И возникает вопрос: а зачем? И ответов два. Один заключается в том, что ЕС правят какие-то злые гении, которые под маской сострадания Украине готовы воевать до последнего украинца, и, может быть, собственно, даже и хотели бы потратить вот это государство, потому что они видят, что оно failed state, и считают, что если такое государство будет большим, сильным, если оно окажется в Европе, то действительно не оберешься проблем. Потому что, ну как, одно Монако чего стоит. В общем, я думаю, что европейцам тоже не очень нравится, когда у них в Монако кого-то взрывают.
А второй вариант является гораздо хуже. Он заключается в том, что ЕС правит толпа воук-бюрократов. И вот как члены партии на собрании в 1937 году, они являются заложниками риторики самых непримиримых, мелких и агрессивных членов ЕС. Я не знаю, какая из опций хуже. Решайте сами. Но еще раз повторяю, что вот все остальное – это же не требования, а это именно многократно озвученное ЕС предложение: «Остановите войну и приступите к выполнению наших требований». И нам так и не говорят, а что, собственно, страшного-то произойдет с Россией, если Россия не будет выполнять эти требования. Ну что, вот ЕС выразит озабоченность?
Да, вот я хотела рассказать вам про две совершенно потрясающие статьи. Одна – в New York Times, другая – в Bloomberg, как я уже сказала. New York Times опубликовала статью вот только что, которая называется «Этот способ защиты заставляет дроны думать, что они в Перу». И дальше New York Times рассказывает про то, что вот эта система защиты, она может сбивать «Орешник» с пути и так далее и тому подобное.
А если вы посмотрите, то та самая New York Times, которая не сочла нужным написать о Борщаговке, о торговцах человечиной, не сочла нужным написать об операции «Карфаген», сочла ниже своего радара историю с колл-центрами, сочла ниже своего радара коррупцию с крокодилом, она написала вот эту вот замечательную статью о компании, как я уже сказала, против которой возбуждено дело внутри самой Украины.
Кстати говоря, я забыла сравнить историю увольнения Дженсена Хуанга с историей посадки Михаила Ходорковского и отъема «ЮКОСа». Да, конечно, вы скажете, что это все куда мягче. Во-первых, Хуанг не сидит, он просто уволен из компании, которую он создавал десятки лет, и проделано это безликими членами совета директоров и безликими же журналистами, которые сейчас пишут вот эти вот передовицы «Правды» 1937 года. Причем, естественно, я это говорю безотносительно нынешней позиции Михаила Ходорковского. И, собственно, даже давайте дисконтируем тот факт, что Михаил Ходорковский не изобретал свою компанию с нуля, он ее приватизировал.
Но я о том, что это к вопросу о защите частной собственности. Потому что получается, что уволить можно любого молниеносно за красные носки, за случайный коммент в Твиттере, раздуть то, что у тебя с кем-то был роман или, наоборот, романа не было, а женщина хотела и нажаловалась на харассмент. Вообще-то, именно от таких вещей в 2000-х годах бизнес в России массово утекал на Запад. Вопрос, конечно, куда бежать с Запада.
И вопрос, конечно, что сделает, как я уже сказала, сам Дженсен Хуанг. Потому что он бы, конечно, две вещи мог сделать. Он мог пойти на работу к Маску, если Маск его возьмет, в Terafab, потому что Маск собирается строить аналогичную архитектуру. И вообще, например, он мог бы уехать в Китай.
Но при этом понятное дело, что есть очень серьезное ограничение, которое заключается в том, что у Дженсена Хуанга гигантское количество акций Nvidia. Соответственно, если Nvidia загибается, то он теряет безумное количество денег. Вот этих-то акций у него не отобрали. И, соответственно, получается, что вот человек связан по рукам и ногам, потому что, ну как, если он предпримет какие-то действия по основанию новой компании, то это означает, что эта новая компания угробит предыдущую, а вместе с ней угробит цену акций Дженсена Хуанга.
И в этом смысле я, конечно, вспоминаю, что когда-то Британия посадила в тюрьму Оскара Уайльда, а гениального Алана Тьюринга, я напоминаю, она за гомосексуализм кастрировала и довела до смерти. И теперь мы, в общем, смотрим на это с ужасом как на пример общественного помешательства. Я, конечно, думаю, что вот спустя пару десятков лет на вот эту атмосферу воук-парткома XXI века, который там по навету отвергнутой женщины увольнял гениального биолога Дэвида Сабатини или уничтожал визионера-создателя компании за внебрачные связи… Я сейчас не знаю, как я уже сказала, я попыталась анализировать, какие там были реальные причины, но в том-то и дело, что я не уверена, что именно эти реальные причины были главными. В общем, короче говоря, деколонизируют, судя по всему, Nvidia.
И, конечно, еще одна история, которую я вам хочу рассказать, это история Олега Куваева, который сделал очередной эпизод «Масяни». Напоминаю, что Олег Куваев – это такой очень тусовочный художник, мультипликатор, которого я лично особо никогда не смотрела. Ну вот его «Масяня» была очень популярна в том, что называется «тусовочка». И с началом войны он очень сильно, как и вся тусовочка, и как я, кстати, тогда, естественно, был на украинской стороне, но дальше он дрейфовал все дальше и дальше.
То есть он сначала сделал несколько очень пронзительных роликов. Один, кажется, назывался «Санкт-Мариенбург», в котором на Петербург падали снаряды, и, собственно, Масяня металась. Китайское правительство, которое швыряло эти снаряды, говорило: «Мы тут решили вас освободить». И это впечатляло. В 2022 году, да, это впечатляло.
Потом он снял ролик, в котором Масяня в деколонизованной Ингерманландии говорила по-украински, потому что, видимо, в деколонизованной Ингерманландии надо будет говорить по-украински. И, в общем, Ингерманландия хорошо по-европейски жила, а там, где-то за рвом с крокодилами, жила какая-то Московия, которая до сих пор была ужасом и в которой до сих пор жили не люди.
Потом он снял ролик на мотив «Собачье сердце», в котором зетников сравнивал не просто с Шариковым, а дегуманизировал, расчеловечивал. То есть если человек – российский патриот, он вообще не человек.
Ну и дальше господин Куваев пошел еще дальше и сделал эпизод «Масяни», в котором Масяня говорит по-украински, служит украинским дроноводом. И как раз ролик этот вышел во время Борщаговки. И в этом ролике показано, как этих русских, генетических рабов, бусифицируют и пытками отправляют на фронт. Вот это я не шучу.
И после этого он пожаловался чистосердечно, что Украина ему не помогает, что вот неизвестно, где эти гранты, неизвестно, где эти украинцы, ну хоть какое-то выражение признательности. И отдельное наслаждение, конечно, наблюдать за тем, как ему отвечали представители, я бы сказала, светлых эльфов. Не украинцы, потому что украинцы бывают разные, а вот именно светлые эльфы. Цитирую. «О, дождались! Украина виновата. Эх, Куваев, мы сидим без света, воды, тепла, под бомбежками, да и с деньгами туго, а тут упрек. Даже не знаю, как реагировать, а разочаровываться устала». Вот усилия кающегося орка тысячи говорящих эльфов не оценили, потому что, конечно, эльфы не затем предъявляют грязным оркам невыполнимые условия, чтобы их прощать.
И на самом деле меня очень сильно задела эта история, потому что ее можно изложить по-разному. Ну, например, можно честно сказать, что произошло с Олегом Куваевым. Вот сколько бы еврей ни маршировал под флагом «Queer Jews for Palestine», сколько бы он ни кричал «От реки и до моря!», сколько бы он ни заворачивался в арафатку, сколько бы ни снимал фильмов NAZA, сколько бы ни призывал настоящих евреев-борцов за свободу вступать в ряды ХАМАС, сколько бы ни снимал фильмов о Масяне-бойце ХАМАС или о кровавой израильской армии, которая пытками заставляет граждан Израиля вступить в ее ряды, сколько бы ни призывал солдат Израиля сдаваться в плен чистым и хорошим хамасовцам, рано или поздно он выяснит, что он как еврей для хамасовцев недочеловек. У него просто нет сил изменить это уравнение. Потому что на этом построена идеология ХАМАС, как бы высоко он ни прыгал и какие бы высокие ноты он ни старался брать.
Я бы даже еще резче сказала. Вот если еврей в 30-е годы снимал, причем от чистого сердца, считая, что он высокие идеалы исповедует, для эсэсовцев рассказы о том, как евреи едят младенцев, и вообще о том, какие они плохие, то он бы в конце своего жизненного пути обнаружил, что ничего ему эти мультики о евреях, едящих младенцев, не помогают, и что его все равно отправляют в Освенцим.
(Окончание следует)