«Что мы знаем» с Максимом Курниковым: атака на резиденцию Путина, жалобы россиян, Кадыров, Венесуэла и протесты в Иране
Если ты разгоняешь свою оппозицию, если ты сажаешь своих противников в тюрьму или убиваешь их, если ты контролируешь в первую очередь криминальные деньги в своей стране — для того ты к власти, судя по всему, и приходил — ты не лидер страны. Ты человек, который узурпировал власть, и за тебя, по большому счету, никто впрягаться не будет. Я в этом смысле хочу подчеркнуть, что такое вопрос легитимности…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо Подкасты»
М. КУРНИКОВ: Привет всем! 4 января, и это подкаст «Что мы знаем» на канале «Эхо Подкасты». Если вы вдруг не подписаны на канал «Эхо Подкасты» (что очень вероятно, потому что обычно этот подкаст смотрит гораздо больше, чем у канала подписчиков), подпишитесь, не пожалеете. Здесь очень много хорошего контента, особенно в эти выходные дни. Пройдитесь, посмотрите — есть на что посмотреть.
Мы в этом подкасте всегда с вами вместе разговариваем. Почему вместе с вами? Потому что вы присылаете вопросы. Присылайте вопросы заранее. Сегодня мы за пару часов до эфира опубликовали ссылку — в следующий раз будем это делать в субботу, я надеюсь. Ну и плюс ко всему прямо здесь, во время трансляции, в чате вы можете писать вопросы, и я, соответственно, на них буду тоже отвечать. Я, как всегда, буду стараться рассказывать то, что не вошло в материалы, или то, как мы работали над материалами. Ну и, конечно, о каких-то событиях, которые касаются этой недели — так или иначе мы тоже с вами об этом поговорим.
Я еще, кроме того, что призываю вас подписываться на YouTube-канал «Эхо Подкасты», призываю вас подписываться на Telegram-канал «Эхо Новости», потому что там мы всегда очень оперативно даем все самые главные новости, с одной стороны, и все эксклюзивные материалы появляются сразу там, со второй. Плюс ко всему, все выпуски новостей в аудиоформате можно слушать на канале «Эхо Новости», тоже ютубном… Нет, не все выпуски новостей — некоторые выпуски новостей, в начале дня и в конце дня. Но самое главное, можно слушать приложение «Эхо Онлайн». Если вдруг у вас какие-то проблемы с Ютубом, включайте приложение «Эхo Онлайн». Мы работаем над тем, чтобы его нельзя было блокировать никогда. Если вдруг что, знайте, что есть VPN разные. Например, есть VPN, который у нас регулярно покупает рекламу, поэтому я пользуюсь им сам — это BistroVPN. Он хорош тем, что он такой нишевый, небольшой, его, как говорится, блокируют в последнюю очередь. Ну и самое главное, что у него там есть какие-то, я так понимаю, хитрые тоже системы всяких обходов. Пользуйтесь, пожалуйста.
Ну и давайте начнем с Венесуэлы, конечно, потому что события большие. Я очень рад, что у нас на сайте опубликовано полностью обвинение, которое предъявляют американские власти — в частности, Департамент юстиции, — по делу Николаса Мадуро, обвинительное заключение. Там есть ссылка на оригинал в PDF — если что, можете скачать и читать на досуге. Но самое главное, здесь есть перевод. Я позволю себе процитировать некоторые вещи. Мне кажется, это уже ответ на многие вопросы, которые вы в том числе пишете прямо сейчас.
«В течение более чем 25 лет руководители Венесуэлы злоупотребляли своими должностями общественного доверия и разлагали некогда легитимные государственные институты с целью ввоза тонн кокаина в Соединенные Штаты. Обвиняемый Николас Мадуро Морос находится в центре этой коррупции и совместно со своими сообщниками использовал незаконно приобретенные полномочия и разложенные им институты для транспортировки тысяч тонн кокаина в Соединенные Штаты».
Давайте считать, слово «кокаин» сколько раз употребится только в вводной части в первом абзаце — уже два.
«С ранних этапов своей государственной карьеры Мадуро Морос запятнал каждую занимаемую им публичную должность. Будучи членом Национальной ассамблеи Венесуэлы, Мадуро Морос перемещал партии кокаина под защитой венесуэльских правоохранительных органов. Занимая пост министра иностранных дел Венесуэлы, Мадуро Морос предоставлял венесуэльские дипломатические паспорта наркоторговцам и обеспечивал дипломатическое прикрытие самолетам, использовавшимся отмывателями денег для репатриации доходов от наркотиков из Мексики в Венесуэлу».
Ну, «наркотики» тоже считаем — уже пять упоминаний.
«Занимая пост президента Венесуэлы и являясь ныне фактическим правителем, Мадуро Морос позволил коррупции, подпитываемой кокаином (шестой раз) процветать в собственных интересах, в интересах членов своего правящего режима и в интересах членов своей семьи».
Это только первый абзац этого обвинительного заключения. Обратите внимание, на что делается упор в этом обвинении. То есть это не столько руководитель чего-то там государственного, сколько руководитель наркокартеля, которого Соединенные Штаты берут, судя по обвинению, и, соответственно, вывозят для того, чтобы его судить.
Давайте только обратим внимание… Опять же, вы у меня тут все спрашиваете мнение мое, но это передача не про мнения, а про знание. Мое мнение я, может быть, где-нибудь в другом месте потом выскажу, но в первую очередь давайте говорить о том, что мы знаем. Мы знаем, что американская политическая система в лице Госдепартамента Соединенных Штатов, в лице Министерства юстиции делает упор именно на наркотическую тему. Подобные же заявления делал Рубио, подобные заявления вот мы читаем в этом самом документе.
Если говорить чуть более подробно или, может быть, чуть с другой стороны про Венесуэлу, давайте скажем, что буквально параллельно в декабре 2025 года, если мне не изменяет память, бывший президент Гондураса Хуан Орландо Эрнандес, который был посажен в Соединенных Штатах в тюрьму по обвинению как раз в торговле наркотиками, был помилован президентом Дональдом Трампом. Он вышел на свободу в декабре. Может быть, он помилован раньше, но вышел он на свободу в декабре. И это интересно, когда, с одной стороны, президента Гондураса Трамп милует… За те же самые преступления: его тоже обвинили в контрабанде наркотиков и в незаконном владении автоматическим оружием. Примерно те же самые обвинения мы сейчас видим по Мадуро. Но посмотрим, кстати, как сложится судьба Мадуро. Его, в конце концов, не убили, его будут судить. Давайте об этом не забывать.
На что мы здесь должны обратить внимание с вами, и что мы знаем — может быть, просто подзабыли? Во-первых, плохой день для МИДа Российской Федерации. С разных сторон. Ну, в первую очередь потому что они должны делать какие-то заявления, выражать озабоченность и так далее в ситуации, когда, по идее, они должны были спасать. Но в то же самое время давайте не забывать, что МИД Российской Федерации попался на контрабанде наркотиков из Аргентины. Может быть, не все это помнят — сейчас, может быть, вспомнили: МИД Российской Федерации попался на том, что российское посольство в Аргентине и специальные самолеты, спецборта так называемые, которые использовало Министерство иностранных дел, занимались контрабандой наркотиков из Южной Америки с хабом в Аргентине. В этом смысле я бы на их месте как-то бы задумался.
Поехали дальше. На что нам еще нужно обратить внимание? Мы видим, что европейские страны, другие демократии выражают довольно противоречивые чувства и не стесняются этого. Они все говорят: «Да, Мадуро нелегитимен. Да, мы осуждаем режим Мадуро. Но то, как это сделано, вызывает нашу озабоченность». Более того, давайте обратим внимание, что даже сторонники Трампа, горячие сторонники Трампа в Европе, такие, как Марин Ле Пен, например, которые сходятся по вопросам миграции, по вопросам, можно или нельзя вести диалог с Путиным, и так далее, выступают здесь с позиции, что ну хорошо, сегодня Мадуро — а завтра кто? Сегодня Венесуэла, а завтра мы? То есть буквально вот так они говорят. Это неточная цитата, но очень близко к тексту.
Если мы посмотрим на заявление Евросоюза, Еврокомиссии, если мы посмотрим на заявления отдельных стран, таких, как Германия, Испания и так далее, мы все видим озабоченность тем, что, в общем, международное право в этой ситуации в очередной раз — давайте обратим внимание, что это не первый раз происходит, — в очередной раз подвергается серьезнейшей эрозии.
И это как раз, наверное, самое часто встречающееся мнение у нас на сайте. Мы опубликовали очень много разных мнений и заявлений. Обязательно зайдите, почитайте — это правда интересно: взвешивать и соотносить разные мнения по этому поводу. Главное, наверное, это то, что, конечно, мир меняется у нас на глазах и меняется он к праву сильного снова. И сегодня сильной оказалась какая-то демократическая страна, хоть и с лидером с авторитарными замашками, но завтра может оказаться сильной не демократическая, а авторитарная страна. И что она будет выкрадывать, кого она будет? Санду, например, из Молдовы она будет выкрадывать и делать с ней то, что хочет? В общем, большие-большие вопросы.
Однако в этом во всем давайте не забывать вопрос легитимности. Помните, когда Евросоюз, например, сделал заявление, что теперь считает Путина нелегитимным президентом, и тогда очень многие, в том числе люди из демократического лагеря, но особенно те, которые оставались в России, говорили: «Ну и что? И что это меняет? Да тьфу на такое заявление. Что они, посольства, что ли, свои отзовут, эти страны? Не отзовут, конечно. Все будет работать, как работало». Мне кажется, что кейс Мадуро как раз и показывает, что такое отсутствие международной легитимности. Даже если все будут охать и ахать по вопросу того, что ах, кажется, мы вступаем в новый мир, где международное право и так далее, никто за тебя, как за легитимного лидера страны, впрягаться не будет, потому что никто тебя не считает легитимным лидером страны. Если ты разгоняешь свою оппозицию, если ты сажаешь своих противников в тюрьму или убиваешь их, если ты контролируешь в первую очередь криминальные деньги в своей стране — для того ты к власти, судя по всему, и приходил, чтобы криминальные деньги контролировать полностью, потому что ими распоряжаться проще и так далее, — ты не лидер страны. Ты человек, который узурпировал власть, и за тебя, по большому счету, никто впрягаться не будет. Я в этом смысле хочу подчеркнуть, что такое вопрос легитимности. Данный кейс нам это показывает.
Давайте еще, что мы знаем о венесуэльских противниках режима. Надо сказать, что я, хоть и по касательной, совсем по касательной, встречался с некоторыми из них, могу сказать, что для них это оказалось, кажется, сюрпризом. Не то чтобы они были очень готовы. Несмотря на то, что ситуация вокруг Венесуэлы развивалась последние несколько недель, если даже не месяцев, все-таки к такому резкому переходу никто вот прямо сейчас не оказался готов. И это, в общем, говорит, как мне кажется, что это делалось американской администрацией и Трампом самими по себе. То есть они, грубо говоря, не советовались с ними, не держали их в курсе и так далее. Но, в принципе, конечно, для них открывается сейчас какое-то окно возможностей, и очень будет интересно посмотреть, что будет происходить с Венесуэлой, как она будет меняться. То, что Мадуро не убит, то, что будет какой-то суд — это сильно лучше, чем если бы это произошло, в общем, просто таким устранением, уничтожением, убийством.
Теперь давайте мы попробуем посмотреть еще дальше. То есть у нас такой zoom out: мы сначала посмотрели на ситуацию ближе, ближе, а теперь дальше, дальше, дальше отъезжаем и видим, что параллельно происходит в Иране. С иранскими как раз представителями, активистами и журналистами я знаком гораздо лучше. Могу вам сказать, что, конечно, такое совпадение двух этих историй — иранской, которая сейчас там развивается, и венесуэльской, — оно усиливает эффект, откровенно говоря. Особенно для тех, кто следит за ситуацией в Иране не просто как мы с вами — что там происходит, в какой-то там стране, — а для тех, кто следит за этой ситуацией как за чем-то очень родным, близким и важным.
Конечно, те протесты, которые там есть, поддерживаются оппозицией, активистами, журналистами, которые занимают определенную четкую позицию анти… Антихаменеистскую, давайте так это сформулируем. Они, конечно, снова смотрят на это с надеждой. И заявление Трампа, которое было сделано по Ирану, сыграло очень большую роль. Это к вопросу о том, как какие-то слова, заявления, выражения озабоченности делаются ритуально, с одной стороны, а с другой стороны, влияют невероятно.
Дело в том, что протесты, которые были в Иране, начались с мелких предпринимателей, которые были недовольны проводимой экономической политикой — точнее, финансовой, монетарной политикой, которая проводилась в Иране. Но после заявления Трампа, когда он сказал, что мы будем следить за тем, как Иран будет подавлять эти протесты — если он будет их подавлять, если он проявит чрезмерную жестокость, мы Иран за это накажем, — это стало очень важным сигналом в том числе для тех, кто выходил на протесты несколько лет назад, 2–3 года назад, когда в Иране тоже были большие протесты. Эти люди снова вышли на протесты. Есть кадры из Ирана, которые показывают массовость тех выступлений, которые там сейчас есть. И вот как бывают связаны одни заявления и другие.
Конечно, для «плохих парней» по всему миру — в кавычках, вот тех, кого принято считать «осью зла» и так далее, — для них, конечно, кейс Мадуро — это очень неприятная новость. Вы знаете, ведь тоже мы сейчас часто слышим об апелляции к этому международному праву от людей, у которых к Мадуро никаких претензий не было. Мадуро тоже нарушал международное право. Дело в том, что преступления против человека, преступления против демократии, преступления против свободы слова не имеют национальных границ. Права человека наднациональны. Нельзя у себя в стране установить такие права человека, что ты можешь любого оппонента убить, посадить и так далее. Это международное преступление. И будьте последовательными: требуйте наказания Мадуро и за это преступление, если вам кажется, что Соединенные Штаты здесь нарушают международное право — но и наоборот тоже. Кстати говоря, с «наоборот» как раз все гораздо проще. Мы все видим заявление противников Мадуро, что им не понравилось действие Трампа вот в том виде, в котором… Ну, не у всех, конечно, но у очень многих.
Так возвращаясь к «плохим парням». «Плохие парни» вдруг увидели, что то, как они себя ведут обычно — с ними тоже так могут. «Плохим парням» это не нравится почему-то. Почему? Вопрос риторический.
Ну, поехали дальше. Давайте, если вдруг будут вопросы, я потом к этой теме вернусь. Еще одна важная для нас тема — публикация New York Times о том материале, о котором я подробно рассказывал на прошлой неделе, о базе данных госпожи Москальковой. Точнее, не ее лично, конечно, а ведомства, которое она возглавляет — уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. Я горжусь, конечно, той работой, которую мы провели. Это огромная работа, которая длилась несколько месяцев, и приятно, что коллеги по всему миру заметили эту работу. New York Times не просто написал об этом — он выпустил об этом видео, фрагмент которого мы сейчас с вами посмотрим. И вчерашний выпуск New York Times на обложке вышел с этим материалом. Это, конечно, для нас приятно, чего уж тут скрывать, когда коллеги так об этом пишут. Давайте посмотрим небольшой фрагмент.
Здесь говорится о том, что проанализированы были больше 6000 официальных жалоб от солдат и их близких. Они показывают ту жестокую военную машину, которая издевается над собственными бойцами. Одну из ключевых тем этих жалоб составляют жалобы на то, что солдат обратно отправляют на фронт, несмотря на ранения и тяжелые заболевания. Ну вот здесь как раз New York Times рассказывает, что получили они эти данные от нас, и они рассказывают о термине «обнуление»: как он появился и что он означает. Ну, мы с вами об этом как раз знаем: что в качестве наказания отправляются солдаты на задания, которые с большой вероятностью заканчиваются смертью. И когда читаешь все эти жалобы, возникает ощущение, что именно насилие внутри системы и страх, в котором живут российские солдаты, позволяют армии поддерживать наступление в Украине — наступление, которое обходится колоссальной ценой человеческих жизней.
Вот такой материал. Это я читаю для тех, кто слушает наш эфир, а не смотрит сейчас. Ну, в наших каналах, и на Ютубе в канале шортсов, и в Инстаграме в канале, где мы короткие видео публикуем, и не только — там, соответственно, это можно посмотреть. В любом случае, об этом материале, об этой статье я, конечно, хочу сказать чуть более подробно, потому что это даже не один материал, а два. Одна статья о том, как тысячи секретных российских документов оказались в открытом доступе. Мы опубликовали перевод этой статьи на сайте «Эха». Это очень, в общем, короткий материал, который рассказывает о том, как «Эхо», то есть мы, нащупали эту уязвимость и как мы с ней работали. Я подробно об этом рассказывал, поэтому сейчас останавливаться не буду. А вот еще один материал — он уже останавливается на конкретных историях. New York Times удалось связаться с родственниками многих из тех людей, которые писали жалобы, и они сосредоточились только на жалобах, связанных с солдатами.
Там такой спектр нарушений, которые New York Times выделяет…
«Солдат отправляют на передовую, несмотря на тяжелые медицинские состояния, переломы конечностей, рак, эпилепсию, серьезные нарушения зрения и слуха, черепно-мозговые травмы, шизофрению и последствия инсульта. Освобожденных военнопленных сразу же возвращают в зону активных боевых действий. Российские командиры настолько часто угрожают собственным солдатам убийством, что у этого явления появилось название «обнуление». Некоторые командиры вымогают или воруют у подчиненных, в том числе собирая деньги за освобождение от смертельно опасных заданий. Солдат, которые жалуются, отказываются идти на заведомо гибельные операции или не платят взятки, избивают, запирают в подвалах, закапывают в ямы или приковывают к деревьям (ну, скорее привязывают к деревьям). Призывников и срочников принуждают подписывать долгосрочные контракты, угрожая в случае отказа переводом в штурмовые подразделения с высокой смертностью».
Это вот основные жалобы, группы жалоб, которые были выделены. По поводу привязанных к дереву — там подробно разбирается в этой статье кейс человека, который смог записать на видео, как он был привязан к дереву. И это, конечно, история душераздирающая.
Я знаю, что у многих не получается (и они считают вредным даже) как-то пытаться сочувствовать, что ли, тем людям, которые… Я думаю, что здесь история не про сочувствие. Здесь история, просто вскрывающая то, как устроена армия России, которая ведет эту войну в Украине. Через конкретные кейсы это гораздо легче понять, легче представить, как это работает. Тем более, еще раз обращу внимание, родственники этих людей согласились поговорить с New York Times и рассказали некоторые подробности развития этих историй. Я рекомендую вам прочитать. Ссылка, конечно, будет в описании. Называется у нас на сайте это так: «The New York Times: как военная машина России калечит и эксплуатирует собственных солдат».
Ну а мы движемся дальше. Еще раз хочу сказать, что это материал, который вышел практически во всех мировых медиа на этой неделе. Значит, еще одна тема, связанная с войной, которая нам показалась интересной и о которой мы написали. Надо сказать, что это история про банковские карты — и снова наркотики, обратите внимание. Кстати, Министерство обороны тоже может тревожиться, потому что, судя по всему, многие высокопоставленные чиновники Министерства обороны занимаются тем, что как раз доставляют наркотики в зону боевых действий. Солдаты готовы платить за наркотики. Им, в общем, нужно уходить в некоторые другие зоны сознания, и, соответственно, спрос рождает предложение. Наркотиков очень много там, и — интересный момент, — для наркоторговли используются банковские карты военных.
Почему именно военных? По многим причинам. Во-первых, там больше лимиты на переводы денег в день. Ну, по каким-то причинам вот там такие другие правила. Подробно об этом вы можете посмотреть на сайте «Эха». Очень рекомендую материал — «Банковские карты для военных используют в наркоторговле». И «Эху» удалось найти держателя одной из этих карт.
Это 24-летний мужчина. Мы с ним поговорили, все у него расспросили. Могу сказать, что журналист Андрей Захаров, с которым мы тоже сотрудничаем, в том числе по книжке, которую вам рекомендую, «Русский киберпанк» — как раз про утечку данных, про крипту он много писал и так далее, он как раз это понимает. Он говорит, что для него здесь нет ничего удивительного. Это как с телефонными мошенниками: государство придумывает, как ограничить продажу SIM-карт, борется с дропами, но в ответ появляются разные лазейки, и рынок никуда не уходит. По ощущениям, эта индустрия по каким-то причинам гораздо сильнее, чем государство, которое с ней борется. Спойлер: давайте посмотрим на Мадуро. Боролся ли он с наркоторговлей? Ну, на словах, наверное, боролся. И произошло что потом? Возможно, из-за коррумпированности на всех уровнях, от сотрудников банков, которые такие карты оформляют, до тех, кто должен их ловить.
Еще хочу успеть вам сказать об одном материале, связанном, опять же, с зоной боевых действий. Это футбольный матч, который прошел в конце прошлого года между российскими военными и, как утверждается, пленными солдатами ВСУ. Результат матча не разглашается, почему-то прямо практически военная тайна вокруг этого, но они сами сказали, что это как бы такой оммаж к «матчу смерти», который проводили нацисты с советскими футболистами, которые оказались на оккупированной территории.
На полном серьезе, они сами это сказали. Они сами сказали, что они занимают роль фашистов на оккупированной территории, проводят матч с теми, кто находится в плену у них. Они сами это сказали собственными словами. Здесь вспоминается картинка, мем, где один человек в нацистской форме спрашивает другого: «Ганс, мы что, злодеи?». Да, ребята, вы буквально косплеите Третий рейх. Это, честно говоря, смело — признаваться в этом таким способом.
Ну и давайте еще, наверное, успею сказать коротко о так называемой атаке на резиденцию Путина и реакции на нее. На сайте «Эха» было очень много реакций, на сайте «Эха» очень много было разборов этого всего. Не очень, откровенно говоря, факты бьются с заявлением Российской Федерации по этому поводу, представителей Российской Федерации. И мне кажется, что очень красноречиво сказал Дмитрий Песков, что нельзя сомневаться в этих утверждениях, это может только сумасшедший делать. Мне кажется, когда Дмитрий Сергеевич — а я все-таки с ним 3 года проговорил каждый день, — когда Дмитрий Сергеевич выходит на такой регистр, это нам как бы намекает, что фактов особенно предоставить на тот момент было нельзя, и поэтому нужно было переходить в регистр обзывания сумасшедшими тех, кто сомневается, кто в принципе задает вопросы.
Это во-первых. Во-вторых, я бы знаете на что обратил внимание? Это не значит, что это связано, и не значит, что из-за — это после. Но эти заявления про якобы атаку на резиденцию Путина были сделаны после рождественского поздравления Владимира Зеленского, который не постеснялся сказать фразу «Чтоб он сдох». Я думаю, что это очень сильно задело. Зная, опять же, некоторых сотрудников администрации и все такое, я думаю, что вот это задело. И во многом такая какая-то поспешность и эмоциональность обвинений в том, что была атака на Путина, как будто бы, знаете, рифмуется с обидой на слова про Путина «чтоб он сдох». Еще раз: это не значит, что эти вещи связаны. Мы такого не знаем. Мы просто фиксируем, что одно произошло за другим. Но то, что одно произошло после другого, не значит, что это на 100% связано.
Что еще, на что бы еще я обратил внимание? Вот. Вы знаете, мы указали на то, сколько космических запусков произвела Россия в 2025 году, подвели итоги космического года. Подводили мы их вместе с Виталием Егоровым, автором проекта «Зеленый код». Те, кто увлекаются космонавтикой, знают, что это за проект. Так вот, дело в том, что Российская Федерация произвела такое же количество запусков, причем прямо вот уже в последние дни 2025 года они сравнялись по количеству запусков (внимание!) с Новой Зеландией. Новая Зеландия на момент конца декабря обгоняла Российскую Федерацию по количеству запусков. В итоге 3-е и 4-е место у Новой Зеландии и Российской Федерации. На первом месте Соединенные Штаты. Для сравнения: количество запусков Соединенных Штатов 176. У России, напоминаю, 17. 176 — на порядок. Спойлер. Сразу напрашивается вопрос: а сколько было в предыдущие годы? В предыдущие годы у Российской Федерации было больше запусков. Они уменьшаются.
Видимо, что-то происходит такое в Российской Федерации, что ресурсы Российской Федерации отвлекает на нечто другое. Видимо, во что-то такое влезла Российская Федерация, что как-то немножко затормаживает ее развитие, включая космос. Китай на втором месте — 91. Не на порядок, но в несколько раз, 91 запуск. Еще раз напомню: Россия и Новая Зеландия по 17. Посмотрим, что будет в 2026 году, но, мне кажется, статистика довольно красноречивая.
Уложился я в первые полчаса с тем, что я хотел вам сказать, хотя это далеко не все. Наверное, знаете, я еще вот что скажу. Наверное, будет неправильно не сказать про наш новогодний эфир, который мы все-таки провели. Почему мне важно сказать об этом в этой серьезной нашей с вами программе «Что мы знаем»? Потому что если бы не вы, этого новогоднего эфира бы не было. Мы в ноябре… Мы приняли решение, что если мы к 1 ноября не начинаем делать новогодний эфир, то мы его не делаем. И в ноябре мы жили с ощущением, что нет, уже, видимо, никак. Но ваши вопросы — в каждую программу, в каждый выпуск «Что мы знаем» вы спрашивали про новогодний эфир и говорили, как он нужен. И мы решились на это 1 декабря.
1 декабря мы за месяц собрали этот огромный эфир. Это было очень сложно. Я не преувеличиваю, когда говорю, что были недели, были дни, когда некоторые члены команды не спали практически — не знаю, спали по 3-4 часа. Мы собирали этот эфир настолько в последний момент, что вы себе представить этого не можете. Антон Лирник должен был прилететь больше чем на сутки раньше, но в Валенсии, откуда он вылетал, начались такие дожди, что там все рейсы поотменяли. Он прилетел буквально в день эфира — ну там, поздно вечером накануне или как-то так, и мы встретились и начали вообще даже разговаривать друг с другом только вот за день до эфира. Матвей Ганапольский, например, который оказался в этом эфире — о том, что он будет в Берлине, мы случайно узнали накануне и договорились с ним буквально чуть ли не в день эфира. По-моему, в день эфира мы договорились даже. Видите, у меня уже дни путаются, потому что мы накануне практически жили в этой студии, собирали ее. Закончили разбирать эту студию мы только позавчера. Последнее, что мы сделали — мы увезли пианино, которое там стояло. Увезли только вчера.
Люди правда работали днем и ночью, и я хочу сказать огромное им спасибо за это. Посмотрите обязательно, если вы еще не успели, оно того стоит. Вот тут некоторые фотографии из этого эфира. Там Таня Фельгенгауэр, Антон Лирник, вот Руслан Белый, который вел «Статус» вместо меня, и Екатерина Шульман — много Екатерины Шульман в разных ипостасях. И довольно смешная рубрика, где были Шац и Кац. Рубрика называется «Плохие шутки». Как вы понимаете, в принципе посадить Шаца и Каца в один кадр — это плохая шутка, и, в общем, они в этом жанре как раз и соревновались.
Спасибо огромное вам, дорогие друзья, потому что, я честно говорю, если бы не вы, если бы не ваше такое давление, мы бы этот новогодний эфир не сделали. Кажется, получилось нестыдно. Можете написать в комментариях, что вы по этому поводу думаете. И, конечно, можете поддержать команду, которая работала над новогодним эфиром. Мы поставили там себе цель сбора, и кажется, мы почти ее достигли. Там осталось чуть-чуть. И вот ваш вклад может быть решающим.
Ну а теперь давайте к вопросам. «Какие чувства вы испытали, Максим, когда услышали о действиях Трампа в Венесуэле? Изменился ли мир после этих событий и как?». Вы знаете, мне кажется, я ответил на вторую часть вопроса: изменился ли мир после этих событий и как. Если вы считаете, что… Может быть, уточните как-то вопрос, я на него отвечу. А по поводу чувств — вы знаете, я все-таки за то, чтобы в этой программе мы разбирали не чувства, а то, что мы знаем. Вот мы с вами зафиксировали, что мы знаем. Мы фиксируем с вами эрозию международного права. Мы с вами фиксируем, что Мадуро был нелегитимен и это облегчало задачу Соединенных Штатов. Мы с вами фиксируем, что «плохие парни» почему-то недовольны, когда с ними обходятся так же, как они обходятся, так, как они себя ведут обычно. Ну и, в общем, смотрите выше то, что я там указал, и в том числе вопрос демократий и недемократий в этой ситуации — что это тоже по-разному, конечно, воспринимается, а может быть, зря по-разному воспринимается, потому что это так или иначе может привести в одну и ту же точку.
А еще, наверное, знаете что я скажу? Интересно, как все-таки будет устроен мир будущего. Потому что все-таки после 1945 года и примерно до 2022-го он работал по одним и тем же правилам. Мы вот как раз видим сейчас эрозию этих правил. Интересно, получится ли демократиям как-то выстроить эту систему, учитывая, какого рода демократы сейчас в демократиях у власти, как они понимают демократию, как они понимают силу, как они уважают силу. Возможно, это будет мир, в котором в какой-то момент любая автократическая власть не будет считаться легитимной. Вот это будет поворот, да? Вот это будет поворот… Но ладно, это мы посмотрим с вами — чего гадать?
Дальше. «Неужели действиям Трампа никак нельзя было противостоять на основе законов Соединенных Штатов? Может ли ему грозить что-то внутри страны после окончания срока хотя бы? Не ведет ли это, по вашему мнению, к росту энтропии и хаоса во всем мире?». Ведет, и, кажется, я на это уже ответил. Но по поводу того, как внутри Соединенных Штатов это будет развиваться, это тоже нам с вами предстоит узнать. Потому что будет судебный процесс — это во-первых. Очень интересно посмотреть будет на этот судебный процесс. Понимаете, в чем плюс? Мы с вами будем его видеть. Даже если нам будет казаться, что этот судебный процесс предвзят, он будет достаточно публичным, чтобы мы с вами такое суждение имели. Но хочется надеяться, что он будет непредвзят. И последствия этого, возможно, для Трампа еще тоже могут быть. В общем, здесь открытая карта. Здесь ничего не предопределено, и тем и интересно — когда это не с тобой.
Поехали дальше. «Екатерина Михайловна много раз отмечала, — пишет человек с очень сложным ником, — что демократия не власть демократов и не когда пришли хорошие и убили всех плохих. Неужели действиям Трампа никак нельзя было противостоять на основе законов?». А, это уже было, простите, это вот как раз я уже ответил на этот вопрос.
Котик Рекс спрашивает: «Вы работаете в одном информационном поле с такими заметными СМИ и медийными лицами, как канал «Дождь», издательство «Медуза» и блогер Дудь. Сравниваете ли вы себя с ними? Если да, то какие отрицательные черты, схожие лично с вами, от каждого источника вы можете в своей работе назвать? У меня есть свой вариант ответа на этот вопрос, но мне очень интересно было бы послушать ваше мнение, если оно есть». Мне кажется, что, Котик Рекс, у вас не просто вариант ответа, а у вас прямо картина мира какая-то, в которую нужно войти сначала и ее разделить, чтобы суметь ответить на ваш вопрос. Знаете, мне кажется, что мы очень разные на самом деле. У нас очень разные даже повестки. Та же «Медуза», например, в отличие от большинства мировых медиа, не стала писать о вот этой базе Москальковой, ни строчки не написала. И это говорит о том, насколько «Медуза» не в тренде общемирового медийного поля. Насколько, грубо говоря, там все мировые медиа пишут, а «Медуза» считает, что для них это… У них своя повестка, и это классно — как бы такая нишевая история, которая очень полезна. Ну, как бы сравнивать — не знаю. Мне кажется, трудно.
Дальше поехали. «Считаете ли вы Ксению Собчак пропагандисткой и почему?». Вы знаете, тут надо договариваться о терминах. У нас, уважаемый Шаромыжкин (это автор вопроса), нет возможности сейчас с вами договориться о том, что такое пропаганда и кто такая пропагандистка. Мне кажется, что Ксения Собчак, давайте так зафиксируем, пытается быть медиа. «Осторожно, новости» иногда публикуют действительно неудобную для властей информацию и так далее. Но мне кажется…
Для меня в этом смысле как раз самая показательная история — история с вот этим блогером Григорьевым-Апполоновым, который, кстати, тоже поучаствовал в новогоднем эфире и который, на мой взгляд, один из главных медийных победителей этого года. Мало того, что он на довольно своеобразном контенте, изначально каком-то таком не самом трендовом контенте, делает потрясающую себе медийность… Настолько большую медийность, что Ксения Собчак прилетает и берет у него интервью. И для него, насколько я понимаю, был вопрос: «Давать или не давать интервью Собчак?», потому что вот как раз есть некоторая двусмысленность. И он побеждает дважды. Смотрите, он дает интервью Собчак. Это интервью становится суперпопулярным. И вдруг Собчак, оказывается, не просчитала свои риски, когда брала у него интервью. Она не просчитала эти риски, и ей пришлось удалять это интервью.
Это, мне кажется, главное поражение Ксении Собчак в прошедшем году. Серьезно, когда ты играешь в независимое медиа, делаешь вид независимого медиа внутри России, говоришь, что вот, смотрите, видите как — вот как можно, оказывается, здесь. Интересно, почему ей можно? Ну, как бы это все за скобками оставляем — в конце концов, может быть, потому что она смелая женщина. И тебе вдруг приходится удалять такой контент. Это показывает границы твоих возможностей и показывает, что на самом деле в России нет никакой свободы слова, и даже вот таким разрешенным игрокам приходится удалять контент.
И, конечно, Григорьев-Апполонов выигрывает в этой ситуации еще и потому, что мало того, что у него Собчак взяла интервью, а он единственный, с кем Собчак решила сделать интервью, а ее Путин — ну, грубо говоря, Путин, его машина, — заставляет удалять это интервью. И он со всех сторон победитель.
Поэтому Ксения Собчак, вот я вам рассказываю, как я вижу то, как устроена. При этом еще раз скажу, что «Осторожно, новости», ее проект, часто публикует информацию, которая бьет, и достаточно больно иногда, по тем или иным частям российского государства. Однако мы видим, что есть границы дозволенного, и они проходят по многим вопросам. Вот так благодаря этому интервью, там, где Ксения Собчак не рассчитала эти границы, мы это увидели.
Ну что, дорогие друзья, давайте двигаться дальше. Мы сейчас пойдем к тем вопросам, которые вы пишете прямо здесь и прямо сейчас в этом эфире. Перед этим я отхлебну из этой замечательной кружки — посмотрите, какая она красивая. Я пью чай. Это наш мерч, который тоже можно заказывать. Я, видите, как всегда — я всегда в этой программе в наших этих штучках, в наших толстовках или, как это называется, худи. Итак, спасибо большое за ваши благодарности, которые вы шлете про новогодний эфир. А лучше отправьте этот новогодний эфир еще кому-нибудь, чтобы посмотрели.
Снова про Венесуэлу. «Максим, насколько это легитимный шаг со стороны США?». Мне кажется, я уже отвечал. «У президентов и якобы президентов ведь негласная неприкосновенность». Кажется, про это тоже уже сказал так или иначе. «Путин тот же обладает такой неприкосновенностью, если не считать Римский статут? Насколько легитимно заявление США о том, что будут управлять Венесуэлой, пока они же сами не поставят нового президента?». Мне кажется, что легитимность заявлений здесь оценить трудно. Мне кажется, что легитимность — это не про заявления. Это во-первых. Во-вторых, это Трамп — он говорит так, как говорит, так, как думает. Не понимаю, что вас здесь удивляет. Мне кажется, что это очень четкий сигнал.
Меня скорее в этих заявлениях другое зацепило — опять же, это про то, что мы знаем. Мы знаем, что и администрация Трампа, и просто какие-то аналитики активно нам намекают, что Мадуро был сдан своим окружением. Вот что мы знаем — мы знаем, что они намекают. Мы не знаем, был ли он сдан на самом деле, это еще нам предстоит узнать. Но вообще интересный расклад. Как говорится, задумайся об этом, читатель-автократ, и тебе станет не по себе.
Давайте дальше. «Может ли быть, что бывший президент Гондураса перед освобождением дал на Мадуро нужные показания?». Ну, гадать не будем, дорогой… Сфайрус Софайрос? Сфайрус Софайрос, видимо, да, так вас зовут. Гадать не будем, мы этого не знаем. Я просто обращаю ваше внимание, что одной рукой президент Трамп берет Мадуро (причем как берет), а другой рукой президента Гондураса освобождает. Кстати, я могу ошибаться, я не специалист по Латинской Америке, но если я правильно помню, Гондурас выдал своего бывшего президента Соединенным Штатам сам. По поводу, опять же, окружения и тех, кто приходит на смену.
Дальше. Александр Шиванов-84 спрашивает: «Я незрячий ваш подписчик. Можете ли вы аудионовости выкладывать помимо Ютуба в Telegram?». Вы знаете, мы раньше так делали, но, к сожалению, очень немного было спроса на это. Я предлагаю вам поставить приложение. Мне кажется, что оно в этом смысле будет очень удобной штукой. Там новости выходят прямо вот в момент, как только они готовы. Приложение echofm… echofm.online — это сайт, простите. На сайте, кстати, можно тоже слушать прямой эфир. «Эхо Онлайн» приложение называется. Очень вам его рекомендую. Очень вам его рекомендую, тем более, что мы там задумали кое-какие реформочки небольшие, и оно должно работать сильно лучше. Нас все время глушат, нас все время банят, у нас все время блокируют сайт. Мы уже даже просто перестали считать. По данным «Роскомсвободы», мы самый блокируемый сайт, по-моему, в русскоязычном сегменте. Самый блокируемый. Ну, потому что эффективно обходим эти блокировки с помощью зеркал, и вот они, соответственно, все эти зеркала дальше, дальше, дальше пытаются заблокировать.
Дальше поехали. «Максим, а почему на «Эхе» не выкладываются видео передач «Параграф 43» с Алексеем Кузнецовым и Леонидом Кацвой?». А потому что мы перестали выкладывать все программы, которые связаны с «Живым гвоздем», или с «Дилетантом», и так далее, довольно давно уже. Поэтому мы не сотрудничаем никак с ними. Это небезопасно для них, на наш взгляд, и на их, наверное, тоже.
Дальше. «Максим, где можно посмотреть или услышать, где сказано про футбольный матч?». Про футбольный матч можно на сайте «Эха» посмотреть с помощью поиска — понятно, что это далеко уже ушло. Есть там видео прямо этого, которое выложили сами же Z-пропагандисты. Также в telegram-канале «Эхо Новости». Вы можете зайти и набрать там, я не знаю, «матч Донецк». И я думаю, что вам прямо в поиске сразу выдастся.
Дальше. «Максим, почему ситуацию в Венесуэле вы ограничиваете захватом Мадуро? США будет управлять страной, так что это захват власти. Как вы можете поддерживать с демократических позиций?». Дорогой Влад-и-Мир-002, где же вы услышали мою поддержку этого? Мне кажется, что вы невнимательно послушали. Попробуйте еще раз. Я не могу это поддерживать. И не поддерживать тоже не могу. Я здесь с вами стараюсь говорить о том, что мы знаем. Давайте рассуждать не о том, что мы поддерживаем или не поддерживаем, а как нам с этим жить. От нашей с вами поддержки или неподдержки конкретно этого процесса не так много зависит, хотя, конечно, нельзя обесценивать ничье мнение по этому поводу. Но просто я за то, чтобы вот в этой программе мы больше про знания, а не про эмоции.
«Максим, вы верите в материальность мысли?». Вау, какие философские вопросы пошли! Ну как, идеи не умирают, как мы знаем. Идеи не умирают. Вспомнил я фрагмент новогоднего эфира, где мы как раз цитируем песню Happy Nation — что она буквально превращается в программу «Статус».
Дальше поехали. Игорь-4757: «Появится ли трансляция аудиопотока «Эха» на Ютубе? Было бы очень удобно слушать оттуда». Не знаю. Наверное, нет, потому что мы все-таки очень хотим наше приложение развивать, и нам проще контролировать это с точки зрения обхода блокировок. А YouTube — с одной стороны, мы, конечно, развиваем вот этот канал «Эхо Подкасты», с другой стороны, попадать в такую серьезную зависимость от Ютуба тоже опасная вещь. Хорошо, когда у тебя есть собственный сайт. Хорошо, когда у тебя есть собственное приложение. Потому что, я не знаю, завтра Трамп и Путин подружатся прямо невероятно, и начнется какая-то любовь американских компаний и Российской Федерации, и возьмут они и начнут удалять какие-нибудь каналы. И что с этим делать?
В общем, это такая история очень опасная. Я как-то уже здесь вам рассказывал о том, как ведут себя крупные компании, как эти компании идут на поводу у тех законов авторитарных стран, которые появляются в этих странах. Как юристы в первую очередь говорят: «Ну, раз есть закон, значит, надо его выполнять, а потом уже разбираться со всем остальным». Это действительно такая история… Ух, история такая — не самая хорошая.
Ну что, поехали дальше. Я надеюсь, что сейчас у нас есть вопросы… Так, пока нет от вас вопросов, дорогие друзья — в основном реакции на то, что сказано, и реакции на то, что… На новогодний эфир. Спасибо вам большое за новогодний эфир, а я тогда буду… А, нет, вот приходят вопросы. Но прежде чем я перейду к этим вопросам, я тогда скажу то, что не успел, дорогие друзья, потому что это, как мне представляется, парочка еще хороших материалов, на которые стоит обратить внимание.
Один из материалов связан с лидером Меджлиса крымско-татарского народа, который сделал заявление о том, что за период оккупации полуостров покинули до 50 тысяч крымских татар. 50 тысяч крымских татар — это очень много, учитывая, что их в принципе всего несколько сот тысяч. Это значимая доля всего населения крымских татар. И я вам могу сказать, что в той базе обращений, которую мы исследовали — та самая база обращений к уполномоченному по правам человека, — в этой базе мы видим обращение крымских татар на похищения, на незаконные задержания, на ущемление религиозных прав крымских татар, на содержание их в тюрьме на особых, самых плохих условиях, и так далее. Не говоря уже о свободе слова, о журналистах — крымских татарах, которые пытались рассказывать о том, что там происходит, и так далее. Я напомню, что когда все говорили в 2014 году про бескровный захват Крыма, он не был бескровным. Исчезли несколько активистов — крымских татар. Погибли несколько активистов — крымских татар. И это преступления, которые Российская Федерация не только не расследует, но и тщательно скрывает.
Поэтому когда вы говорите в том числе о российских паспортах, которые там выданы, не забывайте, пожалуйста, и об этом, дорогие друзья. Действительно, ситуация в Крыму в этом смысле очень показательная. Хочу, чтобы мы на нее вот так отдельно обратили внимание. Это то, что я не успел сказать сейчас, но вот вы дали мне такую возможность.
Ну а мы возвращаемся к тем вопросам, которые приходят. Без Комментариев спрашивает: «Почему американские налогоплательщики должны содержать Мадуро за свои деньги? Вот что меня беспокоит». Вы знаете, на самом деле вопрос хоть и шуточный, на самом деле не шуточный. Дело ведь в том, что роль мирового жандарма очень дорогостоящая. И парадоксальным образом именно отказ от роли мирового жандарма, отказ от роли мирового гаранта безопасности — это была программа Дональда Трампа. Дональд Трамп говорил, что я возьму и заставлю их, НАТО, самих платить, мы не будем за них платить. Что и сделал. Дональд Трамп и Вэнс так разговаривают с Европой, такое говорят Европе, что мама не горюй. Дональд Трамп отказался давать деньги Украине — по поводу налогоплательщиков. И вот теперь Дональд Трамп, в общем, тратит деньги американских налогоплательщиков на то, чтобы…
Ну, давайте я скажу это, несмотря на то, что это не зона моей компетенции. Но я читаю, что пишут люди, которые занимаются Венесуэлой: Венесуэла сильно не главный поставщик наркотиков в Соединенные Штаты. Сильно не главный. Мало того, что не единственный, но сильно не главный поставщик. И делать из Мадуро, кроме того, что он негодяй, подлец, диктатор, убийца, узурпатор и так далее, главного наркоторговца в мире — ну, как бы натяжечка. Хотя, конечно, я уверен, он и этим подрабатывал, конечно. Как там? «Я был бы больше, чем царь. Я получал бы зарплату как царь, а еще бы немножко наркотиками торговал». Вот буквально анекдот про Мадуро.
Но Трамп берет на себя эту функцию, и в этом смысле, конечно, он возвращается к доктрине Монро и вот такому присутствию именно на американском континенте. Вот, типа, Европа нас не беспокоит, пускай они там как хотят разбираются между собой — обескровливают друг друга периодически в том числе нам на радость, нашей экономике на радость, — а, соответственно, мы вот будем здесь разбираться на американском континенте, как мы считаем нужным. В общем, это возвращение на рубеж XIX-XX века. Я, опять же, это констатирую не потому, что это хорошо или плохо, а просто фиксирую.
О’кей, поехали дальше. «Вы за всенародное голосование на выборах, или все же лучше, когда право голосовать получают лишь те, кто может сдать экзамен на знание родного и иностранного языка, математики и, может, истории?». Я за всенародное голосование, и чем больше людей может голосовать, тем лучше. Более того, я считаю, что на муниципальных выборах должны голосовать не граждане, а люди, которые платят налоги. На региональных выборах это обсуждается, выборы президентские — это обсуждается. Я за предоставление максимально широких прав для голосования. И это задача государства, задача элит, если хотите — сделать так, чтобы большая часть людей была на должном уровне образования и по математике, и по каким тут еще… по иностранному языку, истории и так далее. Это вот должно быть, это базовый минимум, который государство должно обеспечить своим гражданам. Мне кажется, что ограничения вот такие. Сначала будет ограничение «не сдал историю», а потом начнутся ограничения «не сдал обществознание», «как мы по-разному понимаем значение какого-то слова», «а что такое демократия», «а вот ты неправильно отвечаешь на это», «мы хотим, чтобы демократией считалась вот это, а не вот это».
Короче говоря, там вот эта дорожка ограничений, мне кажется, очень опасная. В некотором смысле меня даже в свое время интересовала политика, кажется, в Австралии, когда тебя штрафуют за то, что ты не пришел на выборы. То есть тебе не платят за то, что ты пришел на выборы, но штрафуют за то, что ты не пришел на выборы. Но, с другой стороны, наверное, это неправильно, потому что не прийти на выборы — это тоже позиция. Ну вот человек — он должен иметь такую возможность, выразить такую позицию, вот не прийти. Вот хочу, моя позиция такая: не участвовать в этом. Ну о’кей, почему нет? Но я против того, чтобы вводить такие экзамены.
Значит, смотрите, спрашивают, когда следующий «Статус» у меня. Следующий «Статус» будет в следующий вторник. В этот вторник «Статуса» не будет — посмотрите Екатерину Михайловну в разных форматах. На этом канале, например, если вы не хотите весь эфир смотреть, будут выкладываться разные программы. Во-первых, «Закладка» свежая вышла. Они видите как — две подряд: в конце прошлого месяца и в начале этого месяца, ровно чтобы вам было что смотреть на праздники. И, соответственно, те форматы из новогоднего эфира, которые были с Екатериной Михайловной отдельно, они будут здесь выходить. Более того, скажу вам по секрету: на этом канале они будут выходить в расширенной версии. Некоторые будут выходить в той же версии, а некоторые будут выходить в сильно расширенной версии — например, Руслан Белый и Екатерина Шульман в студии «Статуса». Там был такой разговор! Он стоит того, чтобы посмотреть его целиком. Мы его выложим, он длиной будет 20-25 минут, а не 10 минут или 7 минут, как это было в новогоднем эфире. Ну просто в новогодний эфир там слишком серьезный разговор на самом деле получился. Вот так.
Дальше поехали. Так, за всенародное голосование — это я уже сказал. «Посоветуйте, пожалуйста, хорошее кино на каникулы». Ну слушайте, это не ко мне, это к Долину. Давайте я не буду. Но если уж вы меня спрашиваете о каком-нибудь фильме… Если новогоднее кино, вряд ли я вам новогоднее кино посоветую, но вот когда у меня спрашивают совета, фильмы такие не самые очевидные, которые стоит посмотреть, но которые получили при этом «Оскаров» там и так далее, которые прямо вот признанные международные хиты, я всегда рекомендую «Мефисто». Мне кажется, это очень хорошая история про то, как режим тоталитарный съедает тебя, если ты вдруг решил с ним поиграть в игру: «Ну давайте я немножко на вас поработаю, но при этом останусь честным человеком».
Это очень важный фильм Иштвана Сабо. Конечно, отдельно интересно, что когда были рассекречены документы, оказалось, что Иштван Сабо сотрудничал со спецслужбами — с КГБ там, с венгерскими спецслужбами, я не помню, с кем. И когда ты это еще знаешь… Я, честно говоря, после того, как это узнал, еще раз пересмотрел «Мефисто». Потому что ты понимаешь, что он снимал про себя во многом.
Это потрясающий фильм. Там этот немецкий актер — как же его зовут? Клаус Мария Брандауэр, кажется, его зовут. Ну, это хит. При этом там тоже есть разные версии. Очень важно попасть на правильную, на более длинную. Рекомендую. Особенно, конечно, это выглядит… Если вы живете в Германии или где-то сейчас в Европе, это тоже актуальная вещь, ну а уж в России это как бы не то слово.
Могу сказать, что я вовремя его посмотрел. Вы знаете, ровно вот я его посмотрел, будучи студентом последних курсов университета, когда были разные возможности работать в разных организациях, и некоторые мои товарищи пошли работать во власть. Как-то вовремя. Спасибо большое Иштвану Сабо за этот фильм.
А второй фильм — вы знаете, он как раз не про политику, хотя там тоже есть очень важный момент. Там очень важный момент, как Италия жила после войны, которую она и проиграла, и не проиграла вроде бы как — она же переметнулась в какой-то момент, она же сама Муссолини вздернула, а потом заканчивала на правильной стороне уже эту войну. Но, тем не менее, она успела поучаствовать и в Сталинграде, и во всех этих делах. Вот о том, как Италия жила после войны. Но там, конечно, романтическая линия больше присутствует — политическую-то я уже везде стараюсь разглядеть. Хотя, кстати, там и момент цензуры очень хорошо показан, и как цензура влияет потом на формирование как раз главного героя.
Это фильм «Новый кинотеатр ‘Парадизо’». Фильм начала 90-х, итальянский. Тоже «Оскар». Тоже не хит почему-то в наших местах, хотя в западной культуре это культовый фильм абсолютно — в «Симпсонах» несколько пародий даже было на этот момент. Тоже есть несколько версий. Есть версия как раз режиссерская, которая вообще переворачивает весь смысл. Если вы будете смотреть обе версии, а это тоже аттракцион такой, посмотрите сначала короткую, а потом режиссерскую, потому что это будет просто переворот всего, что вы увидели в первой части. «Новый кинотеатр ‘Парадизо’». Хороший фильм. Если не видели, прямо вам завидую, что вы впервые его посмотрите. Начинается абсолютно не как хорошее кино. Вот буквально, знаете, вот фильм начинается, и ты думаешь… А потом как разворачивается! Это очень приятное такое, знаете, изменение мнения о том, что происходит. И музыка потрясающая. Ну а финальная сцена — кто не заплачет, у того нет сердца.
Ну что, дорогие друзья, все, перебрал я даже время. Видите, как разговоры на всякие такие темы меня растрогали, что я забылся совершенно. Это все последствия новогоднего эфира. Спасибо вам, дорогие друзья! Поставьте лайк, пожалуйста, особенно если вы досмотрели до этой точки. Поставьте лайк, подпишитесь на канал «Эхо Подкасты». Ох, много всего интересного будет выходить в эти дни! Вы будете как раз получать уведомления об этом, если подпишетесь. И прокомментируйте что-нибудь, в конце концов. Это будет полезно. Подпишитесь на «Эхо Новости». Это уже не только YouTube-канал, но и Telegram-канал. Всем пока!