«Хроническое сегодня»: Вспоминая Егора Гайдара. Место в истории и споры о нем
19 марта 1956 года родился Егор Тимурович Гайдар. В 2026 году ему бы исполнилось 70 лет, но он умер в декабре 2009 – на 54 году жизни. Сегодня мы вспомним, какую роль в истории России сыграл этот экономист, государственный деятель и реформатор, что он говорил о России и что его соотечественники – говорили о нем…
Программы из архива «Эха Москвы»
19 марта 1956 года родился Егор Тимурович Гайдар. В 2026 году ему бы исполнилось 70 лет, но он умер в декабре 2009 – на 54 году жизни. Сегодня мы вспомним, какую роль в истории России сыграл этот экономист, государственный деятель и реформатор, что он говорил о России и что его соотечественники – говорили о нем.
Слушаем фрагмент программы «Наше все» от 8 июля 2007. В гостях у Евгения Киселева Сергей Гуриев и Николай Вардуль.
Е. КИСЕЛЕВ: Я приветствую всех, кто в эту минуту слушает радио «Эхо Москвы». Это действительно я, ведущий программы «Наше все» Евгений Киселев. И сегодня, как и было обещано, мы будем говорить о Егоре Гайдаре. У нас буква Г, это вторая уже передача на букву Г. В Интернете – я напомню – у нас победил Юрий Гагарин, и программа о нем была неделю назад, а во время голосования в прямом эфире Вы, уважаемые слушатели, выбрали Гайдара, и о нем сегодня пойдет разговор. Я напомню, что у нас есть телефон, по которому вы можете присылать ваши вопросы, ваши реплики в виде СМС-сообщений, +7-985-970-45-45. Я еще раз повторю: +7-985-970-45-45. Мы сегодня обязательно включим эфирные телефоны и дадим возможность вам выразить свое отношение к персонажу нашей сегодняшней программы. И в начале ее – портрет, портрет Егора Гайдара. Екатерина Маловичко.
ПОРТРЕТ В ИНТЕРЬЕРЕ ЭПОХИ
Е. МАЛОВИЧКО: Егору Гайдару выпала судьба повторить участь своего знаменитого деда, детского писателя Аркадия Гайдара. У нескольких поколений советских людей имя Гайдара-старшего мгновенно вызывало множество счастливых и горьких воспоминаний. У одних – о пионерском детстве и летних лагерях, школьных субботниках, сборе макулатуры и металлолома, у других – о наивной революционной романтике далеких 20-х и 30-х, обернувшихся кровавым 37-м, когда по всей стране в детдома и спецприемники потянулись осиротевшие юные барабанщики с клеймом «член семьи врага народа». Спустя ровно полвека после того, как военный корреспондент Аркадий Гайдар геройски погиб на фронте, его внук Егор был назначен заместителем главы правительства России по экономической политике и министром экономики и финансов с широчайшими полномочиями по реформированию народного хозяйства и переводу его на рельсы свободной рыночной экономики. С тех пор имя Гайдара-младшего навсегда соединилось с реформами начала 90-х годов. Для одних то было счастливое время новых, небывалых возможностей, время, когда начинались головокружительные карьеры, закладывались основы будущих многомиллионных состояний. Для других то было время крушений идеалов и надежд, время, когда рухнула привычная жизнь, растворилось, исчезло куда-то еще вчера казавшееся незыблемым благополучие, наступила бедность и даже нищета, из которой еще предстояло выбираться, и удалось выбраться далеко не всем. Поначалу у Гайдара фактически был карт-бланш, но потом Ельцин, остро чувствовавший, как под прессом жестких гайдаровских реформ стремительно, не по дням, а по часам тает вчерашняя популярность первого президента России, как недовольство охватывает значительную часть элиты, правящего класса, начал вмешиваться в работу правительства по соображениям сугубо политическим. Так была фактически остановлена реформа топливно-энергетического сектора, а один из ключевых ее игроков, министр энергетики Владимир Лопухин, отправлен в отставку. Самому Гайдару в отставку предстояло уйти еще через полгода, когда Ельцин был вынужден уступить нажиму оппозиции, к которой принадлежало тогда большинство на Съезде народных депутатов и в Верховном Совете России. Однако почти все другие члены его команды, включая главу приватизационного ведомства Анатолия Чубайса, остались тогда на своих постах. Еще через 8 месяцев Ельцин, готовившийся к решающему раунду противостояния с оппозицией, вернул Гайдара в правительство в ранге первого вице-премьера. Однако на выборах в новый парламент в декабре того же года наибольшего успеха добилась ЛДПР Жириновского, неплохой результат показала КПРФ, а партия «Демократический выбор России», список которой возглавил Гайдар, не показала ожидаемого результата. Стало ясно, что курс на дальнейшее радикальное преобразование в экономике не встречает достаточной общественной поддержки, и Ельцин стал притормаживать реформы. Через месяц после выборов Гайдар добровольно ушел в отставку и с тех пор никогда больше не занимал никаких должностей в правительстве. Возглавляемый им Институт экономики переходного периода, однако, неоднократно привлекался к подготовке многих правительственных программ и законопроектов, как при Ельцине, так и при Путине. Гайдар издал несколько книг, в том числе недавний фундаментальный труд «Гибель империи», в котором он доказывает, что распад СССР был неизбежным результатом политики руководства КПСС и советского правительства в 60-е – 80-е годы двадцатого века. Как остается открытым вопрос, кем был его дед, Аркадий Гайдар, жестокосердным революционером или добрым и тонким детским писателем, так не прекращаются и споры про Егора Тимуровича Гайдара: кто он, выдающийся реформатор или зашоренный доктринер, человек, заложивший основу новой постсоветской экономики или бессмысленный разрушитель старого строя? И, наконец, благодаря или вопреки Гайдару Россия достигла нынешнего экономического благополучия?
Е. КИСЕЛЕВ: Итак, вопрос, который сейчас прозвучал, я предлагаю задать и нашим радиослушателям. Итак, нынешнее экономическое благополучие возникло благодаря или вопреки Гайдару? Вот сейчас на эту тему у нас будет «Рикошет».
Итак, если вы считаете, что нынешнее экономическое благополучие возникло в России благодаря Гайдару, то есть тем реформам, которые он проводил в начале 90-х, звоните по телефону 660-01-13. Если вы считаете, что нынешнее экономическое благополучие возникло в России вопреки тому, что делал Гайдар в начале 90-х, звоните по телефону 660-01-14. Я повторяю: благодаря Гайдару нынешнее экономическое благополучие возникло – 660-01-13, вопреки Гайдару – 660-01-14. Голосование пошло.
У меня сейчас в студии гости нашей сегодняшней передачи – это ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев. Здравствуйте, Сергей.
С. ГУРИЕВ: Добрый вечер.
Е. КИСЕЛЕВ: И заместитель главного редактора газеты “Газета” Николай Вардуль, один из – на мой взгляд – самых интересных, самых содержательных экономических обозревателей нашего времени.
Н. ВАРДУЛЬ: Спасибо.
Е. КИСЕЛЕВ: Во всяком случае, Николай Вадимович, я Ваши колонки читаю просто… это как бы одна из обязательных вещей, которые я делаю в течение рабочей недели.
Н. ВАРДУЛЬ: Значит, нас как минимум двое.
Е. КИСЕЛЕВ: Ну отлично. Итак, я повторяю вопрос: благодаря или вопреки Гайдару возникло сегодняшнее экономическое благополучие России? Если благодаря, то набирайте 660-01-13, если вопреки – 660-01-14. Сергей, Николай, ваши варианты ответа. Как бы вы ответили?
Н. ВАРДУЛЬ: Надо быстро отвечать или можно развернуто?
Е. КИСЕЛЕВ: Нет, развернуто, пожалуйста.
Н. ВАРДУЛЬ: Тогда, понимаете, мы сначала упремся вот в такой кардинальный вопрос насчет сослагательного наклонения в истории. Да, конечно, его нет, поэтому вся история, как когда-то писала та еще «литературка», советская: История такова, какова она есть и больше не какова. В этом смысле, конечно, то, что происходит сейчас – есть в определенном смысле следствие того, что было до этого. Стало быть, гайдаровских реформ. Но лично мне нравится совсем другая… ну, я не хочу сказать, что я как-то опровергаю вот этот тезис, что в истории нет сослагательного наклонения, но в каждом развилочном пункте истории всегда есть альтернатива, и то, что выбрана эта, а не какая другая, вовсе не значит, что других не было вовсе.
Е. КИСЕЛЕВ: Абсолютно точно, согласен с Вами.
Н. ВАРДУЛЬ: Да. Поэтому вот, как к этой теме подходить…
Е. КИСЕЛЕВ: То есть сослагательное наклонение отсутствует в истории, потому что бессмысленно рассуждать, как бы пошла история, если бы произошли иные события, были выбраны иные решения. Но обсуждать возможность решения, почему, почему были выбраны те или иные решения, а какие были еще – на самом деле, по-моему, даже, даже историку вполне корректно.
Н. ВАРДУЛЬ: Да. Вот, кстати, есть замечательная книжка, она называется – я могу, к сожалению, соврать – называется так: «Выбираем свою историю».
Е. КИСЕЛЕВ: «Выбирая свою историю».
Н. ВАРДУЛЬ: А! «Выбирая…», да.
Е. КИСЕЛЕВ: Еще она вышла вторым изданием, по-моему, под названием «Развилки отечественной истории».
Н. ВАРДУЛЬ: Вот она мне очень нравится именно вот этим подходом: там в каждой такой пограничной точке есть варианты, и ученые, историки пытаются, значит, эту тему как-то рассмотреть. Но все-таки наш герой – Егор Тимурович, поэтому…
Е. КИСЕЛЕВ: Как бы Вы проголосовали?
Н. ВАРДУЛЬ: Ну, конечно, он непосредственно связан с тем, что произошло после него, совершенно точно.
Е. КИСЕЛЕВ: То есть благодаря Гайдару.
Н. ВАРДУЛЬ: Ну, вот понимаете, вопрос сформулирован жестко, и поэтому… я бы так жестко не стал отвечать.
Е. КИСЕЛЕВ: Ну, поймите, что это все-таки, это радио…
Н. ВАРДУЛЬ: Я понимаю.
Е. КИСЕЛЕВ: … это в какой-то мере игра. Вы же журналист. Вы же понимаете, что иногда аудиторию надо ставить в жестких…
Н. ВАРДУЛЬ: Но его вклад значителен.
Е. КИСЕЛЕВ: Его вклад значителен. Вы бы как проголосовали, Сергей?
С. ГУРИЕВ: Я бы проголосовал, действительно, благодаря реформам Гайдара, потому что если мы посмотрим на то, где происходит экономический рост, откуда берется благополучие – это те самые вновь созданные рынки и те приватизированные предприятия и вновь возникшие предприятия, которых бы не было без реформ Гайдара и, как ни странно, без приватизации 90-х годов.
Полная расшифровка
Так о Гайдаре говорили еще при его жизни. А вот «Особое мнение» Бориса Немцова, посвященное уходу из жизни Егора Гайдара. 16 декабря 2009 года.
О.ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. У нас сегодня нетрадиционный для этого времени и для этого дня гость. Ну, и события у нас сегодня особенные. У нас в студии Борис Немцов, политик. Вы, наверное, слышали анонс этого эфира. Потому что тема у нас, на самом деле, одна. И пригласили мы Бориса Ефимовича неспроста. Я напомню всем заинтересованным, что у нас есть видеотрансляция на сайте, что у нас есть смс – +7 985 970 4545. И Борис Ефимович буквально в последнюю секунду влетел в нашу студию. Так что мы приносим извинения, что у нас такой вид с колес немножко, я бы сказала.
Б.НЕМЦОВ: Зачем извиняться-то?
О.ЖУРАВЛЕВА: Ну, чтобы было понятно, во всяком случае. Борис Ефимович, вы сегодня уже и в нашем эфире в том числе сказали несколько слов и написали в блоге и написали в других местах, давали интервью. Мы сегодня узнали о смерти Егора Гайдара. Вы его знали лично. Вы с ним были знакомы много лет. В своем блоге вы даже говорите о том, что это ваш друг, называете его своим другом. Скажите, пожалуйста, как произошла ваша первая встреча и каким он тогда вам показался?
Б.НЕМЦОВ: Вы знаете, у нас в стране Гайдара многие не любят и, я бы даже сказал, ненавидят. Его считают разрушителем, его считают каким-то злым гением, его считают бездушным, жестоким. И вот это тот редкий случай, когда мнение большинства абсолютно ложное, мнение большинства – стопроцентная неправда. Я действительно, как вы правильно сказали, не просто знал Гайдара, а работал с ним в самые страшные и тяжелые годы существования нашей страны. Он стал премьером в ноябре 91-го, а я стал губернатором Нижегородской области тоже в ноябре 91-го. Советский Союз тогда уже фактически умер, а наша матушка Россия лежала в таком состоянии клинической смерти в реанимации. Вот я те годы и дни помню, можно сказать, детально. В Нижнем Новгороде зерна было на два дня, топлива на три, стояли морозы, было 17 видов талонов, моя жена в 4 утра занимала очередь за молоком, чтобы утром дать его дочке, мужики перегораживали улицы, переворачивали автобусы, требовали завести в магазин сигареты, и по талонам было все – от стиральных порошков до хлебопродуктов, очереди были бесконечные, страна была тотальным банкротом, нам даже никто не давал взаймы, чтобы мы зерна могли закупить. Ну, короче говоря, Россия была на пороге голода и холода. И вот в этот момент нашелся человек, который, все понимая, какие стоят задачи впереди, согласился возглавить правительство. Это был Егор Гайдар. Выбор у Гайдара был… Я вам так скажу – знаете, бывают исторические моменты, когда нет хорошего решения, а бывает либо катастрофическое решение, либо плохое, но за которым есть свет в конце тоннеля. Катастрофическое решение такое: продразверстка, военное положение, крестьяне враги и не хотят поставлять зерно в города, мы сейчас их всех в лагеря. Итог такого решения: гражданская война, кровь, геноцид, поскольку мы в многонациональной стране. Такой югославский сценарий. Распад страны. Второе решение: болезненные реформы, переход к рынку, конвертация рубля. Естественно, Гайдар отлично понимал, что будут расти цены, что будет сильная инфляция, понимал он, что и вклады будут обесцениваться. Все это он отлично знал. Тем не менее, он выбрал абсолютно осознанно, поскольку он самый талантливый, самый образованный, самый знающий был экономист и тогда, и сейчас остается, он выбрал осознанно это решение и спас нас от гражданской войны, от крови, от югославского сценария. Вот это правдивая оценка его тогдашнего поступка, его тогдашних действий. И я уверен, что несмотря на всю ненависть, несмотря на вот эту истерику, которую закатывали по поводу Гайдара и закатывают до сегодняшнего дня, он именно так и войдет в историю. Второе. Он – один из основателей новой современной России. Вот у нас нынешние правители гордятся успехами России – ростом промышленности до кризиса, ростом благосостояния и так далее. Растет частная экономика, растет частный сектор. Все, что связано с государством, то деградирует – здравоохранение, образование, вооруженные силы, МВД. Растет частная экономика. Это создал Гайдар. 93-й год. Сегодня мало кто об этом говорил. Помните, когда баркашовцы бегали по улицам, стреляли? У нас здесь, по улицам Москвы, в том числе и по Арбату.
О.ЖУРАВЛЕВА: Брали Останкино.
Б.НЕМЦОВ: Да, брали Останкино. Баркашов, Макашов. Гайдар был единственным, кто тогда призвал москвичей защищать демократию и прийти к Моссовету. Он вообще не был публичным политиком. Его это ужасно раздражало. Он экономист, он мыслитель, он историк, он блестящий аналитик. Но политиком он становился по необходимости и только в критические моменты жизни России. Ну, вот один раз в 91-м и в 92-м. Потом в 93-м. Еще один момент, который никто не помнит, а я помню хорошо: когда НАТО и американцы бомбили Белград, мы с Гайдаром и с Борей Федоровым, царствие ему небесное, поехали в Белград втроем. И вы знаете, что произошло? Гайдар же по-сербски говорил.
О.ЖУРАВЛЕВА: Сербохорватский язык у него, да.
Б.НЕМЦОВ: А он же жил с отцом там. И когда мы приехали в Белград, прекратили бомбежки. И восторженные сербы, поскольку он с ними общался на их родном языке, говорили: «Егор, останься здесь с нами навеки, и американцы нас точно не будут бомбить». И Гайдар мне тогда сказал фразу: «Вот если бы нас так же восторженно принимали в России, наверное, мы бы уже были в другой стране».
О.ЖУРАВЛЕВА: Борис Немцов в программе «Особое мнение». Здесь мы делаем небольшую паузу. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.
О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. У нас в гостях Борис Немцов. Наш номер для связи все тот же – +7 985 970 4545. Еще есть возможность для всех заинтересованных подключиться к видеотрансляции, которая есть на нашем сайте. Борис Ефимович, я прервала вас на том месте, когда вы вспоминали о поездке в Белград. И здесь уже вы говорили не об экономической политике, не о чем-то, а говорили лично о Егоре Тимуровиче Гайдаре, которого знали, что называется, близко. Но ведь многие цитируют вас, во многих случаях вы отзывались резко о той политике, которую он проводил. А как потом вы лично общались?
Б.НЕМЦОВ: У нас с Гайдаром были конфликты, и за некоторые из них мне стыдно, некоторые сейчас уже выглядят как трагико-комические. Ну вот, один такой. Давайте, может быть, начнем с того, о котором Гайдар вспомнил во время нашей последней встречи. Мы с Егором встречались, когда он презентовал свою совершенно блестящую книгу, которая называется «Смута и институты». Это про гибель больших стран, в том числе и гибель Российской Империи, потом август 91-го, и он тогда вспомнил феноменальный случай, который, кстати, Егора характеризует как честнейшего человека. Случай такой. Я был губернатором, и у нас тогда решили поднять уровень Чебоксарского водохранилища. Я был в шоке, потому что если бы уровень воды в Волге поднялся, то затопило бы Нижний Новгород – полтора миллиона людей, дома, школы, больницы, заводы, метро и все. И я приехал тогда к Гайдару с просьбой не поднимать этот уровень. И Гайдар очень быстро сообразил, что к чему, тут распорядился ничего не поднимать, и я окрыленный выскочил на улицу, встретил там своего заместителя, Склярова, он говорит: «Ну как?» Я говорю: «Гайдар на нашей стороне, Нижний Новгород будет жить, полтора миллиона людей могут спать спокойно, никого не затопит». На что мне Скляров говорит: «Ну ты его отблагодари. Принеси ему подарок». Дал он мне две огромные банки черной икры и трехлитровую подарочную бутылку водки. Захожу я назад в кабинет к Гайдару, говорю: «Вот, Егор Тимурович, спасибо от всех нижегородцев. Вот икра, водка». Такого мата, как я услышал… Гайдар – очень интеллигентный человек, матом не ругался, но такого мата и крика, как я услышал в свой адрес, я не слышал даже от Черномырдина. Он меня вытолкал буквально взашей за дверь, и я был в полном шоке. Он просто так кричал. Я, конечно, наорал на Склярова, потому что поссорился с премьером. Мы недавно буквально с ним эту историю вспоминали. Это к вопросу о взятках, коррупции. Он был таким человеком интеллигентным и одновременно очень твердым, убежденным. Вообще, такое сочетание – интеллигентности и убежденности – это редкость. И Гайдар обладал этими качествами. Второй у нас случай был такой. В 92-м году не хватало физически наличных денег, потому что ЦБ не печатал деньги, и в итоге народ оказывался без денег, бунтовал, забастовки устраивал. И я тогда напечатал собственные деньги нижегородские. Они в народе были названы «немцовки». Гайдар меня тогда чуть не убил, и правильно, кстати говоря, сделал, потому что, конечно, это развал страны. Я это сделал от безвыходности. Я понимал, что мы живем в одном пространстве, у нас должны быть одни деньги. Он очень сильно меня ругал, хотел снять меня с работы, но потом мы с ним довольно быстро помирились. Это был второй момент. Тогда мы очень сильно с ним ругались. И мне стыдно, честно говоря. Хотя нижегородцы пользовались тогда этими нижегородскими деньгами, и, в общем-то, я напряжение снял. Но, конечно, если бы все напечатали свои деньги, у нас бы страна развалилась. Были еще у нас с ним споры по поводу бензина. Он требовал отпустить цены на бензин, чтобы появился бензин и все-таки транспорт ходил городской. Я был против. Я был не прав. Были удивительные истории. Я первый начинал приватизацию магазинов. Вы знаете, в советских магазинах купить было особо нечего. И я пригласил Егора Тимуровича в Нижний Новгород, он приехал. И нас встретила демонстрация работников советской торговли. Такие тетеньки крепенькие в мохеровых шарфах, яркая косметика, макияж полтора сантиметра. Они кричали: «Руки прочь от советской торговли!» и: «Гайдара с Немцовым на свалку!» Вот Гайдар, честно говоря, несколько так смутился. Я ему говорю: «Егор Тимурович, вот так относятся к нашим реформам работники советской торговли. Это значит, что мы на правильном пути». Ну, Гайдар действительно был убежден, что мы на правильном пути. В общем-то, с этого и началось наведение порядка в торговле. Слава богу, об этом уже все забыли – что когда-то очереди были, безобразия, пустые прилавки и прочее. Помню, насколько он решительно и жестко выступал против войны в Чечне. Мы с ним вместе выступали. Я собирал подписи против войны, он собирал митинги в Москве. Не хотел даже поначалу Ельцина поддерживать на выборах в 96-м году. Меня уговаривал участвовать в президентских выборах. Понимаете, он… в обычном понимании, политики стремятся к славе, стремятся к поддержке, склонны к авантюристическим популистским решениям и так далее. Вот Гайдар в этом смысле таким дешевым политиком никогда не был. Он все время думал о стратегических интересах страны и людей. Ну, вот народ ему отплатил черной неблагодарностью. Я считаю, что это абсолютно несправедливо, и верю, что рано или поздно у людей глаза откроются. Может быть, смерть Егора кое-кого отрезвит и люди пересмотрят отношение к нему.
О.ЖУРАВЛЕВА: Но память-то, она такая штука обманчивая, что чем дальше события, тем больше искажаются какие-то вещи.
Б.НЕМЦОВ: Оль, понимаете, какая история. Есть такой миф о том, что Гайдар – разрушитель. А на самом деле, дело-то иначе было. Советский Союз из-за этой безумной коммунистической плановой экономики умер, Россия, как я уже говорил, в реанимации, и позвали человека спасать страну. Его позвали спасать. Вообще, вы видели, чтобы из реанимации кто-нибудь выходил такой бодрый, розовощекий, пружинящей походкой? Я, например, нет. Ну, думаю, вы тоже. Конечно, он понимал, насколько болезненными и тяжелыми будут реформы. Но, тем не менее, а кто вместо него мог это сделать-то? Так что то, что он сделал, я думаю, будет адекватно оценено. Да, не всеми, пусть хотя бы люди образованные, пусть люди грамотные, пусть люди честные знают, что он сделал. Они, в конце концов, всем остальным объяснят. Тут, конечно, злую шутку сыграли и чисто пропагандистские и лживые действия нынешних властей, которые пытались очернить 90-е и все, что тогда было. Сейчас они пришипились в связи со смертью Гайдара, их нету – ни здесь в студии, ни, я думаю, даже на официозных телеканалах. Но не удивляйтесь, если они появятся через какое-то время и опять начнут нести всякую околесицу и вранье. Потому что они все свое величие строят на отрицании того, что было тогда. У них такая парадигма.
О.ЖУРАВЛЕВА: Я прошу прощения, действительно вспоминаются людям какие-то вещи – и то, как пропали вклады, и то, как выросли цены, и то, как, может быть, появились продукты, а купить их было нельзя. Тут очень благодатная почва.
Б.НЕМЦОВ: Вы знаете, Оль, абсолютно точно, все это было. Я хорошо помню. Только – а выбор-то был какой? Вот смотрите, в стране были напечатаны сотни миллиардов не обеспеченных ничем рублей. Продуктов в магазинах не было, на сберкнижках деньги были. Так? Вот, собственно, такая была картина. Дальше. Развалилась огромная страна, образовалось 15 республик. Все эти республики печатали – внимание – рубли. Для того, чтобы заставить их печатать гривны, белорусские рубли, нужно было время. А так – они вообще все печатали рубли. Все эти рубли огромной денежной массой падали на российский рынок. Гайдар же не просто занимался реформами в стране с определенными границами, с ЦБ и так далее. Гайдар на развалинах империи, где каждый кто в лес, кто по дрова, не имея никаких ресурсов, не имея никаких ресурсов. Золотовалютные резервы исчислялись – 10 тысяч долларов было на российских счетах, плюс – долги Советского Союза, 100 миллиардов долларов. И плюс – гигантский дефицит зерна. И плюс – 15 печатных станков, которые по всему Советскому Союзу печатали эти самые рубли. Что ему надо было сделать, чтобы эту всю вакханалию остановить? Ему нужно было время и нужны были безошибочные решения. Вот если говорить об инфляции и обесценении вкладов – это главный упрек, о котором вы сказали абсолютно правильно, – то я утверждаю, что если бы не Гайдар, Явлинский, Рыжов, Бурбулис, Путин, чтобы уж совсем понятно было, Медведев стали бы премьер-министрами, было бы то же самое. Иисус Христос. Понимаете, югославский сценарий: все разваливалось, все печатали деньги, и огромные накопления, которые формально лежали на счетах Сберегательного банка, ничем не были обеспечены. Плюс – нулевые золотовалютные резервы. Там не было хорошего решения. Сейчас, с высоты 17 лет, которые прошли с тех пор, очень легко рассуждать на кухне с бутылкой водки о том, какой он негодяй, поедая хлеб с маслом и закусывая колбасой. Все это действительно очень легко делать. Вот тогда, что-то я не помню, чтобы кто-то взялся и взял и на себя ответственность. Кроме Гайдара. Никого не помню.
О.ЖУРАВЛЕВА: Борис, мы сейчас должны будем сделать перерыв. Но перед ним я хотела бы вам предложить подумать просто над этим, может быть. Как вы думаете, какие личные качества должны быть у человека, чтобы он, видя и понимая последствия, зная, что никакая мера в этой ситуации не будет популярной, на это решился? Почему он согласился на это, как вам кажется?
Б.НЕМЦОВ: Ну потому что он патриот. Он глубоко русский человек, патриот. Он человек очень ответственный. Человек с глубокими русскими корнями. Я не буду говорить про дедушку Бажова, про дедушку Аркадия Гайдара, про его отца, Тимура. Человек, который не просто чуял под собой страну, а считал себя за нее ответственным. И он уже потом, даже когда не занимал никаких постов, все время говорил, что не дай нам бог новых потрясений, новой войны, новой крови и новых разрушений. Понимаете, он слишком хорошо знал историю нашей страны, чтобы вот так малодушно отвернуться и сказать: «Нет, я хочу в историю войти как проклятый». Он на это не был способен.
О.ЖУРАВЛЕВА: Борис Немцов в программе «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. Никуда не уходите. Мы скоро вернемся.
О.ЖУРАВЛЕВА: И снова с вами программа «Особое мнение». В студии Борис Немцов. Меня зовут Ольга Журавлева. Смс к вашим услугам. Видеотрансляция с небольшими трудностями, но все-таки продолжается. Борис Ефимович, вы говорили о том, что Гайдар взял на себя такую ответственность, потому что просто не мог иначе. Вот сейчас пытаемся анализировать, весь день всякие люди комментируют, и никого рядом больше нет. Ни одного человека, ни одной фигуры. Вот говорят – «команда реформаторов». Но все равно Гайдар почему-то особняком. Почему-то он один из самых нелюбимых. Ну, кроме Чубайса, который во всем виноват. Почему-то он куда-то ушел с этого политического Олимпа, не стал никаким капиталистом, я уж не знаю, кем, олигархом. Почему-то он какой-то отдельный. Так оно и было? Или это так судьба сложилась?
Б.НЕМЦОВ: Ну, он отдельный, потому что он уникальный. Понимаете, он энциклопедически образованный человек. Он блестящий экономист. Он написал замечательные, совершенно феноменальные книги, которые я бы, например, сделал так, чтобы в школе их изучали по новейшей истории России. Я имею в виду и книжку «Долгое время», и «Гибель империи», и последнюю книжку «Смуты и институты». Это фактологически очень умные, очень доказательные книги о нашей истории, в том числе о гибели Советского Союза – почему он погиб, кто в этом виноват, что можно было сделать, как можно было сделать. Понимаете, вот это правда, которая людям неприятна, потому что людям приятно рассказать, что был заговор, огромную страну погубили либо жидомасоны, либо американцы, либо все вместе. Он был человеком – я уже вам говорил – глубоко ответственным. Вот мы с ним все время обсуждали, как должна действовать оппозиция. Ну, очевидно, что этот режим нынешний он особо так не жаловал, хотя и агрессивно против него не выступал. Ну вот если вы посмотрите на его последнюю публикацию, он говорит, что Россию либо ждет деградация, либо нужна демократизация, свобода. Ну, вот статьи его в «Ведомостях», в частности, последние – на эту тему. Он режим не жаловал. Он говорил буквально следующее: есть время революций, а есть время реакции. Анализируя, например, Французскую революцию, анализируя Февральскую революцию, анализируя революцию августа 91-го года нашу…
В Революция, потом реставрация.
Б.НЕМЦОВ: Да. Революция, реставрация или реакция. Ну вот сейчас реакция. Чем быстрее она пройдет, тем лучше для всех нас. При этом ему было глубоко неприятно заниматься публичной политикой. Надо это иметь в виду. Он ею занимался только в критические моменты. Я уже сказал, в какие. Я думаю, что у него гены были. Вот вы меня спросили, почему он тогда согласился. Гены – отец, дед один, дед второй. Это же все от родителей зависит, на самом деле, от воспитания. Он так был воспитан. Потом – он очень хорошо понимал обстановку и понимал, что кроме него никто ничего не может сделать. Вы знаете, это то редкое чувство ответственности, которое обычным политикам не присуще, а ему было присуще. Он понимал, что вот он может сделать, а никто не может сделать. Не потому, что он какой-то совсем уж супервыдающийся, а потому что так обстоятельства сложились. Ну, поэтому он и согласился.
О.ЖУРАВЛЕВА: Я просто вспоминаю тоже – масса всяких было достаточно злых шуток и анекдотов и по поводу того, что оба дедушки сказочники и так далее, поэтому человек не знает и не понимает, что происходит на самом деле. Очень часто еще говорили о том, что если бы не видеть, как Гайдар выступает, а читать его, то это лучше. Потому что отвлекаешься на то, что он какой-то неудалой был.
Б.НЕМЦОВ: Неудалой, да.
О.ЖУРАВЛЕВА: Как-то не очень внятно все, какие-то очень умные слова, которые вроде как народу непонятны.
Б.НЕМЦОВ: Это правда, да.
О.ЖУРАВЛЕВА: А он страдал от этого?
Б.НЕМЦОВ: Ну, я думаю, что он человек был умный и чувствительный, и, конечно, когда атмосфера ненависти вокруг тебя, то это жизнь не продлевает. И, по сути, он жизнь-то отдал за то, что тогда делал. И то, что у него со здоровьем были проблемы, и то, что очень многие люди его абсолютно незаслуженно пинали ногами при жизни (надеюсь, сейчас меньше будут пинать), это, конечно, жизнь его укорачивало. Это ясно совершенно. Конечно, он был ранимый человек, как все нормальные люди. Ну, что я могу сказать? он, наверное, знал, на что шел. Знал ли он страну? Он знал, конечно. Он знал. Он очень хорошо понимал внутренние пружины и механизмы существования государства – успешного либо, наоборот, разрушительные всякие решения. Он это хорошо чувствовал. И, кстати говоря, уже не занимая никаких постов, он сильно влиял. Ну например, то, что в стране комфортная налоговая система более или менее, это его заслуга. То, что в стране конвертируемый рубль не хуже доллара, это заслуга Гайдара. То, что у нас все-таки открытая экономика и мы часть мировой экономики, это, безусловно, то, что он сделал. И от этого никуда не деться. То, что к нему прислушивались финансовые власти нашей страны и политические – конечно, нет. Там же у нас в Кремле Сократы, как вы знаете, самые умные. Но то, что, например, в Министерстве финансов и в ЦБ к нему прислушивались до последнего времени, это сто процентов. То есть к нему прислушивались в том числе и в мире, я это знаю доподлинно. Я вот одну вещь скажу, которую вряд ли кто-то сегодня говорил. Он боролся за то, чтобы изменить управление МВФ. Он был против того, чтобы американцы там доминировали. Он хотел, чтобы Россия, Китай, Бразилия и Индия, то есть страны БРИК, принимали важное участие в управлении МВФ. Он, кстати (по-моему, об этом уже сегодня говорил Толя Чубайс), американцам объяснял, почему не надо развертывать ПРО в Польше и Чехии. Я уже говорил, что он был против бомбежек Сербии. То есть, конечно, он играл важную роль в стране и в мире тоже. Другое дело, что эта роль была незаметной. Это правда. Ну, ему так было комфортно. Он так лучше работал просто. Он не любил выступать на митингах каких-то…
О.ЖУРАВЛЕВА: То есть звездой не хотелось быть.
Б.НЕМЦОВ: Знаете, он для нормальных людей моральный авторитет был. А быть авторитетом для всех он особо и не хотел. Вот он не хотел быть любимым всеми и добиваться дешевой популярности. Ну, еще раз говорю, он уникальный. Хотя, может быть, для многих это непонятно, то, что я говорю. Ну, надеюсь, со временем будет понятнее.
О.ЖУРАВЛЕВА: Довольно многим понятно все, что вы говорите, Борис Ефимович, где-то 50 на 50 у нас настроение на смс.
Б.НЕМЦОВ: А как вы определили?
О.ЖУРАВЛЕВА: Потому что они подряд идут. То – «Немцов врет», то – «Спасибо, Борис Ефимович». Очень просто все разделяется.
Б.НЕМЦОВ: Да нет, вы знаете, когда человек умирает, то вруны, как правило, в эфире не появляются. Вы удивитесь.
О.ЖУРАВЛЕВА: Но сегодня в эфире всех агентств, телевидения, радио практически все на эту тему высказались – от Жириновского до Владимира Владимировича Путина и обратно. Все сказали свои слова.
Б.НЕМЦОВ: Вот мне знаете, чего бы хотелось? Мне хотелось бы, чтобы слова, которые сегодня произнес Путин, Медведев и остальные, чтобы они повторили месяца через два. Это очень важно. Потому что через два месяца мы можем услышать про «проклятые 90-е», про то, что все развалили, а нам теперь все восстанавливать надо. Вот через два месяца давайте напомним, процитируем их просто – не Немцова, не Чубайса, не Хакамаду, не Андрея Нечаева, не Кудрина и Улюкаева, а Путина с Медведевым. Что они говорили про Гайдара – через два месяца.
О.ЖУРАВЛЕВА: А потом еще через два.
Б.НЕМЦОВ: А потом еще через два. И так вот будем из эфира в эфир повторять. Чтобы запомнили.
О.ЖУРАВЛЕВА: Вы считаете, что капля камень точит?
Б.НЕМЦОВ: Я считаю, что сегодня они правду сказали, а до этого врали.
О.ЖУРАВЛЕВА: Борис Немцов в особой программе «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо. Всего доброго.
Полная расшифровка
А так в день о Гайдаре рассказывали Алексей Венедиктов и Ольга Бычкова. 16 декабря 2009 года.
А.ВЕНЕДИКТОВ: Я же хотел несколько слов сказать о нем сам, и я, и наши журналисты работали как журналисты с Егором Гайдаром и как с исполняющим обязанности премьер-министра, и как с первым вице-премьером, и как с лидером партии, и как с экономистом. Поэтому Егор Гайдар – это тот человек, о котором у нас осталось много воспоминаний, поэтому я хотел бы вам сказать, что, на самом деле, Егор уже вошел в историю. Он вошел в историю, конечно же, до сегодняшнего дня, и недаром гайдаровские реформы, которые пишутся с маленькой буквы, они уже гайдаровские реформы.
И я когда-то разговаривал с его папой, адмиралом Тимуром Гайдаром, который говорит «Вот раньше говорили Егор – это сын Тимура Гайдара и внук Аркадия Гайдара, а теперь говорят: Тимур – это отец Егора Гайдара. Ну что это такое?» Так обижался, но достаточно шутливо Тимур Аркадьевич. Ну, тем не менее, обижался, задевало его это, что Егор становился все более и более популярным. Причем, именно популярным.
И даже те люди, которые политически его не принимали – а очень много людей, политические его противники обманывали и продолжают это делать, эти так называемые «лихие» 90-е, связанные с именем Гайдара, хотя, напомню, что Гайдар возглавлял правительство полгода. И стал он исполняющим обязанности в тот момент, когда в стране был голод и разруха. А в июне 1992 года уже намека на голод и разруху не было, когда Егор покинул пост исполняющего обязанности премьер-министра. И в этом его историческая роль.
Что запомнилось мне о Егоре? Мне запомнилось то, что он какой-то был абсолютно бесстрашный. Причем, вот, с виду такой Винни-Пух, такая, вот, мягкая плюшевая игрушка. Абсолютно бесстрашный, несгибаемый. И был момент, когда физически – это был октябрь 1993 года – за его жизнь не давали бы и медного гроша. Я напомню, что путчисты 1993 года – не 1991-го, а 1993-го года – обещали развесить, начиная с Гайдара на фонарях. Вспомним всех этих героев. Так, мне пришлось в эту ночь, в частности, несколько часов быть с Егором. Я как журналист был, скажем, аккредитован при нем, там мы ходили, лазили. Не моргнул глазом, поверьте мне. Глазом не моргнул, хотя, прекрасно понимал, что его может ожидать.
Еще поговорим, конечно, но вот это качество, которое совершенно не вязалось с его внешним обликом такого плюшевого медвежонка, бесстрашие. Я не говорю «непреклонность», я не говорю «железная воля», я говорю именно бесстрашие, личное бесстрашие мне очень импонировало. И своими историями, своими воспоминаниями о Егоре Гайдаре с вами поделится Ольга Бычкова, такая молодая корреспондентка, которая столкнулась с могущественным премьер-министром, и вот что из этого вышло.
О.БЫЧКОВА: С Егором Тимуровичем Гайдаром у меня связана совершенно удивительная история, одна из историй, которую я вспоминаю чаще всего, может быть. Хотя, конечно, не одна была история в связи с Гайдаром. Но вот эта вот, которую я хочу рассказать, она мне кажется удивительной до сих пор, или, может быть, еще более удивительной она кажется сейчас.
Самое начало 90-х годов. Егор Гайдар – исполняющий обязанности премьер-министра, фактически он возглавляет правительство. Все знают, что исполнял он обязанности, вот это название с исполнением обязанностей – оно было в большей степени названием, продиктованным какими-то политическими обстоятельствами. Глава правительства.
Я работаю юной корреспонденткой в газете «Московские Новости» и пишу какой-то текст. Пишу какой-то материал, посвященный какому-то законопроекту – я даже сейчас уже не помню, честно говоря, о чем шла речь, потому что это абсолютно не имеет ровно никакого значения, какой был повод. Я написала какую-то статью про какой-то закон, который проходил там какие-то согласования в Государственной Думе, там, Дума, правительство, депутаты принимают какие-то поправки. Ну, что-то такое, имеющее отношение к экономике или к финансам.
И выходит номер газеты, которая выходила еженедельно. Я приезжаю в редакцию и звонит телефон. Секретарь редакции мне говорит: «Тебе звонит Егор Гайдар», премьер-министр фактически. Я говорю: «Ну, хорошо, соедини, пожалуйста. Пускай звонит». Он мне говорит: «Здравствуйте, – говорит мне Гайдар. – Это Егор Тимурович вас беспокоит. Вот, в сегодняшнем номере опубликован ваш материал, посвященный такому-то закону. Дело в том, что вы там все правильно написали, но вы не учли такое-то обстоятельство и поэтому, вполне возможно, что этот материал можно было дополнить еще такими-то фактами и соображениями. Если вы не против, может быть, вы могли бы приехать ко мне завтра, я бы вам объяснил, как все было на самом деле». Я, конечно, совершенно в обалдении в полном говорю: «Конечно, я не против. Конечно, я приеду». Я приезжаю на Старую площадь к премьер-министру фактическому, который тратит примерно полтора часа своего драгоценного премьер-министерского времени для того, чтобы объяснить юной корреспондентке «Московских Новостей», что там, в действительности, следовало еще не упустить в этом материале.
Ну, надо сказать, что это были резонные соображения, которые, действительно, были мною по молодости лет упущены и, действительно, их тоже надо было включить туда. Я все это, разумеется, написала, и очень гордая собой написала текст в следующий номер.
Эту историю я вспоминаю до сих пор, потому что представить себе в последующие годы, чтобы премьер-министр в такое время, когда столько всего происходит, когда все так сложно, когда все меняется, как это было во времена Егора Гайдара, чтобы он звонил маленькой девочке из газеты и собственноручно объяснял ей, что нужно делать и в чем она была не права. Потому что какие-то есть маленькие нюансы, которые нужно иметь в виду. Мне кажется, что по сегодняшним временам эта история абсолютно нереальная. Она совершенно фантастическая. И она характеризует, с одной стороны, безусловно, времена, которые бесконечно невозможно и совершенно необратимо, судя по всему, изменились, но она также характеризует человека, которому было совершенно неважно, кем он занимался, какой кабинет красивый на Старой площади он занимал, какой у него был пост – «и.о.», не «и.о.», «премьер-министр» или кто-то еще – кто к нему пришел. Ему было важно сделать то, что он считал нужным на уровне страны, на уровне государства, на уровне маленького корреспондента с его скромной статьей в газете. То есть для него важнее всего было добиться того, что он считал истинным и правильным. Мне кажется, это самое главное.
Расшифровка
А так о Гайдаре отзывались ключевые экономисты гайдаровских реформ Михаил Задорнов, Андрей Нечаев, Михаил Касьянов. 16 декабря 2009 года.
М. ЗАДОРНОВ: Уход Егора Гайдара – это очень большая потеря для страны. И не только для тех, кто его знал, для его близких и друзей. Это действительно очень большая потеря. Егор Гайдар принял на себя в 1990-91 году очень тяжелый груз непопулярных, но абсолютно необходимых решений. Он и в начале 90-х, и в середине 90-х, и вплоть до последнего времени по ключевым экономическим и политическим вопросам на каждой развилке, которая стояла перед Россией, занимал четкую внятную позицию. Он сначала публично, а в последние годы в своих статьях, встречах, разговорах с ключевыми людьми в правительстве свою позицию отстаивал, и к этой позиции прислушивались. Эта работа была не всегда заметна. Но многие знают, насколько важно, насколько значимо было слово Гайдара для многих из нас, для многих людей, принимающих решения в России. К сожалению, не всегда к нему прислушивались. И в большей части он оказывался прав. Но и прислушивались очень много. Я думаю, что, конечно, на его ранний уход, на абсолютно несправедливый уход из жизни, повлиял тот груз, который он принял на себя в начале 90-х годов. Принял, прекрасно осознавая всю тяжесть и непопулярность тех решений, которые приходилось принимать его правительству в самом начале 90-х. Мы общались с ним, начиная с первого правительства, начиная с 90-го года, с создания «500 дней». То есть в 90-е годы мы вместе работали в Думе. И все последнее время тоже, естественно.
М. КАСЬЯНОВ: Егор Тимурович, когда я возглавлял правительство, помогал нам в формировании тех реформ, тех взглядов на развитие экономики. И, конечно же, наше правительство благодарно ему за ту огромную помощь, которую Егор Тимурович со своими коллегами по Институту оказывал нам. После ухода моего в отставку Егор Тимурович понимал, что происходят чрезвычайно негативные события в стране. И при встречах со мной он говорил, что его семья натерпелась от КГБ за все десятилетия жизни очень много и он не хотел бы уже участвовать в политике. И он всячески готов был помогать в формировании плана реформ после завершения этого негативного периода, который мы сегодня переживаем.
А. НЕЧАЕВ: Егор Тимурович Гайдар, на мой взгляд, самый талантливый экономист. При этом это был человек потрясающего гражданского мужества и ответственности. Поэтому он взял на себя колоссальную ношу в начале 90-х годов без всякого пафоса и преувеличения спасти Россию от абсолютно реальной угрозы голода, хаоса, распада страны, может быть – гражданской войны. Ему приходилось тогда принимать очень тяжелые, часто – единственно возможные решения. Плюс он испытывал постоянно огромное давление со стороны оппонентов, которые не понимали его политики, иногда не принимали его политики. В любом случае, чрезвычайно мешали той огромной созидательной работе, которую он делал. А для меня лично он был большим личным другом, который всегда готов был прийти на помощь, что называется, подставить плечо. Он очень тонко все чувствовал, сопереживал. Это, кончено, колоссальная потеря для всех нас, я уверен, что и для страны, которая еще скажет Егору Тимуровичу огромное спасибо.
Расшифровка
А сейчас вы услышите самого Егора Гайдара. Это одно из последних его интервью, сохранившихся в архивах радиостанции «Эхо Москвы». Тема эфира: «Глобальные рынки и Россия: насколько мы уязвимы?». Фрагмент программы от 23 января 2008 года. В гостях у Нателлы Болтянской и Максим Трудолюбов Егор Гайдар.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Егор Тимурович, вот говоря о тощих и тучных годах. Один из Ваших тезисов был, что Россия повторяет американскую систему, этим могут объясняться многие процессы. Тем не менее существует некий жест, некое действие, которое было проделано в Америке для того чтобы как-то противостоять кризису. На Ваш взгляд, каков потенциал, возможность России противостоять собственным тощим годам?
Е.ГАЙДАР: Главная задача – это не начать делать глупостей.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это очень сложно.
Е. ГАЙДАР: Это ОЧЕНЬ сложно. Это вызов. Это огррромный вызов. Особенно для политической элиты, которая привыкла жить в таких расслабляющих условиях, когда экономика достаточно бурно растёт…
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Цены на нефть.
Е. ГАЙДАР: Потому что… Даже цены на нефть-то потом! Ведь цены на нефть-то всерьёз вышли на аномально высокий уровень, похожий, не, более низкий, чем в брежневские времена, в реальном исчислении, но похожий, только в 2004 году. А экономический рост, собственно, начался в 97-м, был прерван там на год азиатским кризисом, потом восстановился в 99-м на фоне очень низких цен на нефть. И цены на нефть в 2000 – 2003 гг. они отнюдь не отличались от средних за прошедшее столетье. То есть они отнюдь не были аномально высокими. Они вышли на высокий уровень в 2004 году только. И с тех пор оставались на этом уровне. На фоне аномально высоких темпов мирового экономического роста, таких темпов мирового экономического роста в среднем, которые были между 4-м и седьмым годами, мировая экономика не знает с конца 60-х – начала 70-х годов. Вот на этом фоне действительно, нефтяные цены вышли, на аномально высокий уровень. Что обычно и бывает в условиях аномально высоких темпах экономического роста. В этой связи экономический рост в России – это не продукт высоких цен на нефть. Высокие цены на нефть – да, очень серьёзно влияют на наш бюджет, на наш платёжный баланс. На рост – в гораздо меньшей степени.
<…>
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Егор Тимурович, как Вы думаете, сможет ли нынешняя команда и сложившаяся система власти эффективно и адекватно противостоять предполагаемым экономическим вызовам? На мой взгляд, вопрос гораздо короче: Сколь эффективна сегодня команда?
Е. ГАЙДАР: Я боюсь, что сегодня здесь могут возникнуть проблемы. Понимаете, когда, в общем, ты пришёл к власти на фоне динамичного экономического роста, уже начавшегося, ну просто потому что уже создана рыночная экономика, созданы основные инструменты рыночной инфраструктуры, она интегрирована в мир, и у тебя очень быстро растут доходы в т.ч. в связи с твоими усилиями – ты, скажем, например, провёл эффективную налоговую реформу в 2000 – 2001 годах, ты создал стабилизационный фонд, – да, все эти идеи были разработаны при твоих предшественниках, просто не реализованы тогда в силу политической реальности, но ты их реализовал, и у тебя доходы бюджета прут, как будто их и некуда девать. Это формирует своеобразную экономико-политическую культуру, когда тебе кажется, что у государства вообще ресурсов этих немеряно, и оно всё себе может позволить, даже ошибки, глупости. Ну хорошо, сделали там, неточно рассчитали проблемы, связанные с монетизацией льгот, ну хорошо, дали в 4 раза больше денег, зато нет проблемы. Да, неверно реформировали проблему дополнительного лекарственного обеспечения, да, просчитались 5 раз по объёму стоимости их. Ну так дали в 5 раз больше денег, и нет проблемы. Вот такая культура – она возможна, когда деньги, действительно, сыпятся как будто в «Мастере и Маргарите», с полотка. Но она плохо подходит к условиям, когда они перестают сыпаться с потолка, потому что для этого нужны совсем другие навыки, другие знания и умения. И в этой связи, конечно, адаптация к изменившимся условиям глобального развития для тех, кто сегодня управляет и, видимо, завтра будет управлять Россией, это очень тяжёлый вызов. Чем быстрее они поймут, что это вызов, это вызов серьёзный, это вызов, который определит судьбу и их, и нашей страны на ближайшие пять-семь лет, тем выше шансы на то, что они сумеют принять разумное решение.
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания.