«Хроническое сегодня»: Анна Политковская. 20 лет безнаказанности
7 октября 2006 года в Москве была убита журналистка «Новой газеты» Анна Политковская. Прошло 20 лет, а заказчик ее убийства так и не понес наказания. В архиве радиостанции «Эхо Москвы» не сохранилось аудиозаписей интервью Анны Политковской – только текстовые версии эфиров с ней в гостях. Но сегодня мы вернемся к тем программам, где ее коллеги и родственники говорили о ней…
Программы из архива «Эха Москвы»
7 октября 2006 года в Москве была убита журналистка «Новой газеты» Анна Политковская. Прошло 20 лет, а заказчик ее убийства так и не понес наказания. В архиве радиостанции «Эхо Москвы» не сохранилось аудиозаписей интервью Анны Политковской – только текстовые версии эфиров с ней в гостях. Но сегодня мы вернемся к тем программам, где ее коллеги и родственники говорили о ней.
Сейчас вы услышите фрагмент программы «Полный Альбац» от октября 2011-го. На пятилетнюю годовщину убийства Анны Политковской в гостях у Евгении Альбац собрались Дмитрий Муратов, Анна Ставицкая и сын Анны Илья Политковский.
Е.АЛЬБАЦ: 7 октября, пять лет назад, была убита наша коллега, обозреватель «Новой газеты» Анна Политковская. Это событие, которое не только потрясло журналистское сообщество, но, как мне кажется, оказало очень большое на него влияние – по сию пору никто не осужден, по сию пору мы не знаем, кто лишил жизни изумительного человека, с которым я была знакома с юности, с того времени, когда мы вместе учились на факультете журналистики МГУ, на одном курсе. Замечательного профессионала, человека, который положил свою жизнь на то, чтобы отстаивать права людей. Об этом в студии мы будем говорить с моими гостями. В студии – сын Анны Политковской, Илья Политковский, адвокат семьи Политковских, Анна Ставицкая.
В студии появился главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов. Дима, «Новая газета» все эти годы ведет свое расследование. За что Аню лишили жизни, тебе понятно?
Д.МУРАТОВ: Если бы я был заказчиком преступления, я бы точно знал. Но я могу догадываться. Аня за 7 лет работы написала около 500 специальных репортажей из самых тяжелых точек войны на Северном Кавказе. Ни для кого не секрет – к ней стояла огромная очередь в коридоре из людей, которым некуда было обращаться – они не могли идти к боевикам, они не очень понимали местную чеченскую власть, и на них было глубоко наплевать федеральной власти в Москве. Единственную защиту люди, оказавшиеся в ситуации фактически гражданской войны, – с одной стороны, зажатые войсками Буданова, с другой стороны, зажатые войсками местных чеченцев, которые воевали с другими чеченцами в горах, найти минимальную справедливость нигде не могли. К Аниному кабинету стояла очередь из этих людей со страшными вещественными доказательствами – окровавленными одеждами, пулями, осколками, фотографиями своих разорванных родственников. Политковская по натуре своей человек с высоким запасом оптимизма, любви к музыке и прекрасному, она и стала такой, единственной в России, эффективной приемной, где что-то пытались сделать. Она занималась журналистикой прямого действия – в традициях русской классической журналистики. Как Чехов пишет специальные репортажи, отправляясь на Сахалин, на каторгу. Она не могла просто так сидеть и терпеть – она вмешивалась.
Е.АЛЬБАЦ: Зоя Светова, корреспондент «Нью Таймс», только что вернулась из Чечни.
Д.МУРАТОВ: Поздравляю вашу редакцию с этим.
Е.АЛЬБАЦ: Она встречалась с людьми, которых защищала Аня. И она пишет о том, что до сих пор в Чечне Политковскую боятся военные и боятся те, кто похищал людей – до сих пор имя Политковской это имя человека, который защищал обиженных и оскорбленных. Она описывает историю, когда похитили человека. Аня приходит к прокурору, представляется сначала как родственница похищенных, потом выкладывает удостоверение «Новой газеты», и те терялись и пугались, когда слышали «Я – Политковская, и я хочу знать».
Д.МУРАТОВ: Понятно, чем это объясняется. Это объясняется огромной к ней любовью народа, которому она помогала. Просто огромной любовью. Никто, кроме нее, думаю, при посредничестве нашего обозревателя, майора Измайлова, конечно же, какого-то плеча, которое подставляла газета, – но никто, кроме нее, не мог бы вывести из-под огня нищий, голодный детский дом в Прибалтику. Никто, кроме нее, с ее сумасшедшей харизмой справедливости – ведь никогда ничего для себя, – это первый принцип. Второй принцип: всегда надо любить тех, кто бесправен, а не тех, у кого есть права. Тех, у кого есть права, нужно нещадным образом гонять за то, что они используют их для себя, а не для того, чтобы помочь тем, кто по своему статусу находится ниже. Это были два железных абсолютно правила отношения с начальством и с людьми. Это она сумела поставить генератор замерзающему дому для престарелых. И когда поставили плохой генератор, но отчитались, что поставили хороший, то, что она делала с тогдашним министром внутренних дел Рушайло – я бы искренне не пожелал никому в жизни испытать. У нас потом тоже были перебранки по этому поводу с Владимиром Борисовичем.
Я могу сказать, что когда ее арестовывали и повели расстреливать в расположении 45-го десантного полка, я сначала смеялся о том, что десантникам не повезло, что они взяли в плен Политковскую, но они на самом деле возили ее к установке «Град» с угрозой, что они ее сейчас здесь расстреляют, если она будет рассказывать про то, что обнаружила незаконные камеры, вырытые в земле – так называемые зинданы для содержания пленных.
Она вернулась из этого плена, слава богу, живой и здоровой, но без косметической сумки, и самая большая для меня была радость, когда мы ей на Новый год подарили специальные какие-то наборы – она была чрезвычайно жизнерадостным человеком, никак не «Ночной ведьмой войны», которая выкладывала удостоверение. Она же была красавицей женщиной – что там говорить?
Е.АЛЬБАЦ: Марина Голдовская сняла сейчас фильм – я его уже посмотрела. Меня это тоже поразило, эти два плана, с одной стороны, война и Аня, а с другой стороны, такое потрясающее жизнелюбие, она говорила: я влюбилась, – это потрясающе.
Д.МУРАТОВ: Я знал этот период ее жизни. Теперь отвечаю на вопрос, почему ее убили. Ее убили, конечно, по совокупности заслуг перед военными преступниками и преступниками перед человечностью всего рода и в Чечне, и федеральных войск – тут у меня нет никаких сомнений. Но самое главное, что произошло, — Женя, ты сказала, что сегодня вернулась Зоя Светова, и мы прекрасно знаем, что это исключительный случай работы в Чечне. Мы прекрасно знаем, что туда ездят пресс-пулы, футболисты, ездят люди получить какой-нибудь наградной «Порше-Кайен».
Е.АЛЬБАЦ: «Порше-Кайен»?
Д.МУРАТОВ: «Порше-Кайен» – это новая боевая машина такая. А свободной работы для журналистов, для СМИ, во многих регионах Северного Кавказа, в том числе – чтоб не в обиде был Рамзан Кадыров – там, конечно, нет. И в принципе, после убийства Ани, после убийства Наташи Эстемировой, свободное поступление информации из Чечни во многом в таком объеме, конечно, закончилось. Там есть Локшина, там работает «Мемориал». Кстати, я первым начал ограничивать поездки. У меня были дикие конфликты с сотрудниками, потому что я перестал подписывать командировки в Чечню. А скажи мне, зачем? Если те же люди, которые стояли в очереди в коридор к Ане Политковской, потом спокойно голосуют – у них, по-моему, 102 или 104% за нынешнюю власть, а они же на нее приходили жаловаться – если они себе выбирают эту власть, то почему мы должны вперед себя опять толкать специальных корреспондентов, женщин и журналистов – пускай разбираются сами у себя. Я хочу придерживаться этой позиции. Я даже хотел напомнить, что если русский патриотизм лет пять назад заключался в том, что «Кавказ всегда будет нашим», то теперь русский патриотизм развернулся на 180 градусов – теперь русский патриот тот, кто считает, что Кавказ должен отделиться. Вот слушали бы они тогда Политковскую и поняли бы, кто настоящий патриот родины.
Е.АЛЬБАЦ: Все-таки на вопрос, за что ее убили, ты не ответил.
Д.МУРАТОВ: Ответил. Только ответил, как я хотел, а не как вы хотели услышать, Евгения Марковна.
Е.АЛЬБАЦ: Илья, сколько вам сейчас лет?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: 33 года.
Е.АЛЬБАЦ: Я вас помню, когда вам было несколько месяцев – такой чудесный, изумительный был бутуз. Я вас хотела спросить – вы тогда понимали, почему мама ездит в Чечню, и когда вокруг вся страна на нее орала, что она защищает таких-сяких, она продолжала туда ездить, они продолжали туда приходить. Зачем это было Анне нужно?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Здесь два вопроса – зачем это было маме и понимал ли я. Могу однозначно сказать, что маме это было нужно – неоднократно мы с ней это обсуждали – именно необходимость этого для нее. Очень важный момент, что она всегда говорила «кто, если не я», и на любые мои или моей сестры агрессивные возражения у нас случались конфликты.
Е.АЛЬБАЦ: Вы говорили: перестань ездить?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Я говорю про себя – здесь у нас с сестрой небольшие различия. Я не понимал, почему именно моя мама должна туда ездить. Вера, как сестра и женщина, более ее понимала – зачем именно это маме нужно, – здесь у нас до сих пор расходятся мнения.
Е.АЛЬБАЦ: Почему вы считали, что не надо туда ездить?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Я считаю, что именно моя мама не должна туда ездить. Я считаю, что она все равно делала все правильно как человек и журналист, как профессионал, но мне очень не хотелось, чтобы это была именно моя мама.
Е.АЛЬБАЦ: Вы за нее боялись?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Здесь комплексно – я не то что боялся, а именно не хотел, чтобы это была моя мама, в том числе потому, что боялся за нее.
Е.АЛЬБАЦ: Начали бояться после истории с кадетом?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Нет. Определенного дня или месяца не было, это по совокупности всего, что происходило. Мама делилась со мной многими расследованиями, я понимал по некоторым вещам, что у нее происходит в работе, и понимал, насколько это опасно. Учитывая то, что мама нас охраняла от этой информации, всегда говорила, что есть другие люди, которые знают всю полноту, ни тебе, ни Вере я никогда не расскажу всего. Есть Дима, есть Соколов, которые знают, где я, что я, и по итогам знают, что там произошло. Даже исходя из этой информации, которую я знал от нее – мне даже этого хватало, чтобы не желать, чтобы мама ездила в Чечню.
Е.АЛЬБАЦ: Сейчас, после того, как прошло 5 лет и мы знаем, что произошло в Чечне, вы считаете, что вам надо было ее остановить?
И.ПОЛИТКОВСКИЙ: Я как сын считаю, что да. Но только как сын.
Е.АЛЬБАЦ: Дима?
Д.МУРАТОВ: Я целиком согласен. Я знаю, что Анина семья, сестра, Вера и Илюша, мама Анина знают, что меня все равно это никоим образом не спасает – я не хотел выпускать ее в Чечню, и у нас закончилась история, мы начали там свирепо и конфликтно договариваться о том, что – все. Потому что я почувствовал, что все, – это дошло уже до какой-то границы, уже местная власть стала любимой властью федералов, уже народ там замолчал, осталась одна Аня, которая фактически держала одна фронт прав человека, которые тогда были никому не интересны, всем уже была интересна замирительная картинка на телеэкране. У нас доходило, – прямо скажем, я не скрывал этого никогда, и Аня этого не скрывала – о том, что у нас начались конфликты, и я не хотел ее отпускать в Чечню, опасаясь за ее жизнь. К сожалению, все-таки, в отсутствие меня и моего заместителя, еще одна командировка состоялась.
Е.АЛЬБАЦ: Мы говорим об Анне Политковской, потому что 7 октября исполняется ровно 5 лет, как Аню убили в Москве, в подъезде собственного дома на Лесной улице, дом 8, в лифте. По сию пору мы толком не знаем, кто это сделал, кто ее заказал. И мы пытаемся говорить о том, почему это было сделано. В студии Дмитрий Муратов, Илья Политковский, Анна Ставицкая. Меня мучит этот вопрос – не могу понять, чего добивались, убивая Аню? Зачем? Ну, прошло пять лет, что дало это убийство кроме того, что журналисты перестали ездить в Чечню и многие журналисты поняли, что эта профессия в России может закончиться потерей жизни? Зачем? Аня, вы адвокат, вы понимаете, какие там были мотивы?
А.СТАВИЦКАЯ: Мне кажется, вы сами ответили на этот вопрос. Здесь совокупность некоторых факторов. Вообще, конечно, чем руководствуется человек, который хочет убить другого человека, – я не могу встать на место убийцы и сказать, чем он руководствовался.
Е.АЛЬБАЦ: Но вы же всегда выясняете мотивы.
А.СТАВИЦКАЯ: Я имею в виду, чем руководствовался человек в данный момент. Я не могу сказать, что для меня это ясно – здесь все зависит от того, кто заказчик.
Е.АЛЬБАЦ: И по материалам следствия это непонятно?
А.СТАВИЦКАЯ: В материалах следствия сказано о том, что она была убита в связи со своей профессиональной деятельностью, – это всем понятно. Но в чем заключалась профессиональная деятельность, в том, что она писала статьи, или ее убили за какую-то конкретную статью, которая кому-то не нравилась. Либо из-за деятельности Политковской как журналиста и правозащитника, потому что она помогала определенным людям и потому, что она не нравилась власти Чечни. Либо это сделали для того, чтобы насолить нашим самым главным представителям власти – тут может быть совокупность многих факторов. Но в итоге к чему привело это убийство? Конечно, к тому, что журналисты стали бояться ездить в Чечню. Но насколько я понимаю, все равно об этом пишут. И в итоге мне кажется, что это убийство привело к тому, что убили, как правильно говорит Муратов, красивую женщину, и это ужасно. Не знаю, попало ли в цель это убийство – наверное, на это журналистам ответить легче, потому что, возможно, кто-то стал бояться об этом писать и кто-то перестал ездить в Чечню. Но мне кажется, что те, кто занимается своей профессией, например, как вы, или Муратов – вряд ли их это могло напугать. Потому что каждый человек, который реально занимается своей профессией, понимает, что может столкнуться с опасностью, но при этом он не перестает этим заниматься, потому что это его жизнь, его цель и призвание. Поэтому, если руководствовались тем, что напугать – наверное, кого-то напугали. Но кого нельзя напугать – не напугали. На мой взгляд, это убийство было совершенно бессмысленным. Потому что его цель, мне кажется, не достигла той цели, которую преследовал тот человек, который замысливал это преступление.
Д.МУРАТОВ: Я не согласен с Аней принципиально. Если бы это убийство было бессмысленным или лишь эмоционально мотивированным, то и заказчика, и организатора убийства давным-давно бы нашли. А когда Аня начала заниматься коррупцией войны, коррупцией восстановления, коррупцией федеральных трансфертов, коррупцией, с помощью которой создавались различные – не буду уточнять, – фонды, из которых поступали различные интересные деньги в различные вещи – так вот это была не только месть за информацию, это был еще и страх разоблачения, к которому, судя по всему, она очень близко подступилась.
Е.АЛЬБАЦ: Это я хочу понять – все-таки, – Аня знала что-то, что не успела написать, и они боялись, те, кто организовал это убийство, что это обнародуют?
Д.МУРАТОВ: Нет. Думаю, что все то, что она хотела написать, было написано, никакого таинственного материала, спрятанного на флешке под паркетиной, не было. Но Аня просто занималась добыванием информации. Она, надо признать, была добытчиком информации, а не комментатором – в этом ее принципиальное отличие от 99% сегодня существующих профессионалов – они комментируют, а Аня добывала, за что ей завидовали, потому что сами не могли добыть. Так вот я так понимаю, что заказчики этого преступления увидели в ее материалах что-то, что для них является самым серьезным, существенным, что ущемляет их интересы, а не только мораль, честь и достоинство. И еще я бы хотел сразу ответить на предисловие передачи – о том, что мы до сих пор не знаем, кто убийца и заказчик. Ты так скучно это сказала, привычно ориентируясь на апатичную аудиторию: ну, видите, как обычно, ничего не известно. Это перечеркивает работу адвокатов, семьи, следствия и нашу. Потому что, сколько бы мы ни ругались, сколько бы мы ни соглашались с тем же Следственным комитетом по каким-то деталям, Следственный комитет, группа Гарибяна, нашли всех. Интеллектуальные силы, оперативная мощь для того, чтобы арестовать предполагаемого убийцу – лично у меня нет никаких сомнений, что это он, и он жил достаточно открыто на территории, у себя. Но для того, чтобы его арестовать, пришлось отправлять целое подразделение. Второе: то, что руководитель отделения оперативно-поискового управления ГУВД Москвы, человек на полковничьей должности по фамилии Дмитрий Павлюченков, был одним из организаторов, о чем Аня точно и справедливо сказала, – а не свидетелем, в которого он хотел быстро себя конвертировать, давая любые положительные показания – это тоже, на мой взгляд, огромный успех следствия, общества и отчасти нас.
Это была программа «Полный Альбац» от 10 октября 2011 года.
В октябре 2019-го Анна Ставицкая также была гостьей Маши Майерс.
М.МАЙЕРС: Тема сегодняшняя – это убийство Анны Политковской. 13 лет назад журналистка была застрелена в лифте в подъезде собственного дома на Лесной улице в центре Москвы. Почему заказчик до сих пор не найден? Именно ответ на этот вопрос мы будем искать вместе с адвокатом семьи Политковской Анной Ставицкой. На связи…
А.СТАВИЦКАЯ: Да, добрый вечер.
М.МАЙЕРС: Здравствуйте, Анна. Ну, собственно, сегодня «Новая газета» вышла с публикацией, на которой был запечатлен просто пустой лист А4, и там было написано: «Выводы, к которым следствие пришло за 13 лет». Это действительно так?
А.СТАВИЦКАЯ: Ну, в принципе, «Новая газета» очень так четко и ярко выразила наше отношение к тому, что происходит на стадии расследования. То есть ничего.
М.МАЙЕРС: Поясните, пожалуйста, что значит «ничего».
А.СТАВИЦКАЯ: Ну, я думаю, что уже все знают, что в 2014 году состоялся приговор в отношении тех лиц, которые, с точки зрения суда, были причастны к совершению убийства Анны Политковской. То есть к ответственности были привлечены исполнители и организаторы этого убийства, но до настоящего времени не найдены заказчики, и даже приблизительно следствие не пришло ни к какому выводу и никаких версий не выдвигает. Единственная версия, которая за все это время была выдвинута следствием, – это то, что, с их точки зрения, заказчиками могут быть Березовский и Закаев. Но ни мы как представители потерпевших – а это я и еще адвокат Каринна Москаленко, – ни сами потерпевшие, то есть дети Анны Политковской, в эту версию ни на секунду не верят, ни «Новая газета». И мы – то есть «Новая газета» и я как представитель потерпевших – мы опросили Закаева лично в Лондоне, и он нашу позицию подтвердил. Опять же, это мы – «Новая газета», представители потерпевших – делаем работу за следствие. Например, напомню, что когда был первый процесс по убийству, к делу были привлечены два фигуранта – это исполнители этого, ну, как считало следствие, исполнители этого убийства, – это братья Махмудовы, Ибрагим и Джабраил. И на тот момент главным свидетелем стороны обвинения был такой некий Дмитрий Павлюченков, и он давал показания относительно всех лиц, которые находились на скамье подсудимых. Но, как нами было установлено, Павлюченков был вовсе никакой не свидетель стороны обвинения, а одно из главных лиц, причастных к убийству Анны Политковской, то есть без него это убийство могло бы не произойти. Вот. Но почему-то мы – «Новая газета», представители потерпевших, потерпевшие – сделали все для того, чтобы Павлюченков был привлечен к ответственности. Кроме того, также был привлечен к ответственности Гайтукаев после того, как был допрошен Павлюченков уже в качестве обвиняемого. Они были все осуждены. И после того как состоялся приговор и дело в отношении заказчиков было выделено в отдельное производство, теперь мы опять – потерпевшие, «Новая газета» – проверяем версии следствия. Само следствие только и делает, что лично мне присылает на почту бумаги о том, что следствие продлено на какой-то определенный срок. Вот последний раз мне в июне прислали такое уведомление о том, что следствие продлено на 156 месяцев, до сегодняшнего дня, вот как раз до 7 октября 2019 года.
М.МАЙЕРС: Угу. Я напомню, Анна Ставицкая с нами по телефону, это адвокат семьи Анны Политковской, убитой в центре Москвы 13 лет назад. Собственно, вот мы имеем – да, мы имеем факт, что за 13 лет действительно следствие не продвинулось, по большому счету, ни на шаг в сторону того, чтобы назвать имя заказчика. Убийство Анны Политковской – это остается сегодня основным, главным неразрешенным и нерешенным вопросом. Анна, я вам тот же вопрос адресую: вы в этом видите некую злую политическую волю или это лень, бездействие, там, нежелание решать вопросы сложнее, чем те, на которые уже найден ответ?
А.СТАВИЦКАЯ: Вы знаете, я думаю, что это совокупность причин. Первая причина – это, безусловно, что не хотят. Потому что любой здравомыслящий человек, который хотя бы примерно понимает, чем занималась Анна Политковская, может себе представить, кто может быть ее заказчиком. И для того чтобы это установить, необходимо провести определенные действия, которые, безусловно, может сделать Следственный комитет, потому что он обладает властными полномочиями. Ну и также, я думаю, они не могут. Наши органы следствия уже фактически разучились работать, они фактически разучились раскрывать убийства. Зачем вообще что-либо делать, если суд – все мы знаем о нашем суде – фактически осудит любого вне зависимости от того, есть доказательства или нет. И сделать все, как необходимо следствию… Так как суд практически удовлетворяет любые дела, которые направляются следствием для вершения правосудия, то, соответственно, следствию особенно и не нужно работать. Они прекрасно знают, что какие бы доказательства они в суд ни принесли, суд все равно встанет на их позицию. А это приводит к тому, что следователи просто разучились работать.
М.МАЙЕРС: Но сейчас о суде речь не идет, насколько я понимаю, правильно? Здесь же речь идет… Ну, то есть нету никакого судебного контекста.
А.СТАВИЦКАЯ: Есть контекст, что вот… Мне известно, что то обстоятельство, что суды принимают любые доказательства вне зависимости от доказанности вины человека, приводит к тому, что следователь уже в принципе не умеет работать над делами. То есть они не могут делать те действия, которые должны делать следователи, если они хорошие профессионалы, потому что их уже просто суд разучил работать. Легче же нахватать вот людей, которые идут по улице, на митингах, за один день провести следствие, направить в суд, и суд осудит человека. Или там по каким-либо делам, связанным с предпринимательской деятельностью, и по тем же убийствам очень много людей осуждают, которые совершенно не совершали никаких преступлений.
М.МАЙЕРС: Да, я это все понимаю. Прошу прощения, у нас просто полторы минуты. Меня интересует здесь: усматриваете ли вы наличие преднамеренной злой политической воли не называть имя заказчика убийства Анны Политковской? Допустим, оно кому-то известно в Следственном комитете или нет? Или это там вот все то, о чем вы говорили, – там лень, разучились работать и так далее?
А.СТАВИЦКАЯ: Это совокупность двух причин. Первая причина – это, безусловно, отсутствие политической воли. Если бы им сказали найти заказчика, они, наверное, бы это сделали. Но, видимо, какие-то нити идут к каким-то таким людям, которых нам с вами, с их точки зрения, знать не надо.
М.МАЙЕРС: А позвольте, я дилетантский вопрос задам, Анна, я просто не очень знаю, как это работает. Если есть исполнители, организаторы, им задается вопрос: «Ребята, кто вам заказал убийство?» Они говорят: «А мы не расколемся», «А мы не знаем». Вот это так происходит? То есть вот что… Именно так и происходит? Что говорят исполнители, организаторы, которые были уже сколько лет назад?
А.СТАВИЦКАЯ: Даже не так произошло. Вот Дмитрий Павлюченков, о котором я уже упомянула, он как раз и назвал в качестве заказчиков Березовского и Закаева.
М.МАЙЕРС: Вы в эту версию не верите?
А.СТАВИЦКАЯ: Нет.
Это были Анна Ставицкая и Маша Майерс в октябре 2019-го.
В октябре 2021-го с убийства Анны Политковской прошло уже 15 лет. Напоминали о ее нераскрытом деле Владимир Кара-Мурза-младший и его гости – Вадим Прохоров и Сергей Соколов. «Грани недели» от октября 2021-го.
В.КАРА-МУРЗА: В четверг исполнилось 15 лет со дня убийства журналистки «Новой газеты» Анны Политковской. Она была застрелена в подъезде своего дома 7 октября 2006 года, в день рождения Путина. За участие в ее убийстве были осуждены уроженцы Чечни Рустам, Джабраил и Ибрагим Махмудовы и Лом-Али Гайтукаев и бывшие сотрудники московской милиции Дмитрий Павлюченков и Сергей Хаджикурбанов. Однако выше уровня низовых организаторов следствие так и не поднялось.
В решении, вынесенном летом 2020 года, Европейский суд по правам человека постановил, что российские власти не выполнили своих обязательств по проведению надлежащего расследования, поскольку «расследование не может считаться адекватным, если не предпринято никаких усилий для определения лица, которое заказало убийство».
«Заказчик – это политика. И, судя по всему, большая политика, – написал на этой неделе заместитель главного редактора “Новой газеты” Сергей Соколов. – А раз так, то лично я уверен: заказчик известен. Ему просто выдали индульгенцию».
Сегодня мы будем говорить о нераскрытых политических убийствах в России времен Владимира Путина. Гости программы «Грани недели» – Сергей Соколов, заместитель главного редактора «Новой газеты»… Сергей, здравствуйте.
С.СОКОЛОВ: Добрый вечер.
В.КАРА-МУРЗА: И Вадим Прохоров, многолетний адвокат Бориса Немцова, сейчас представляющий интересы его семьи. Вадим, добрый вечер.
В.ПРОХОРОВ: Добрый вечер.
В.КАРА-МУРЗА: Сергей, перед тем как задам первый вопрос, самые теплые и самые искренние поздравления Дмитрию Муратову, вам, всему коллективу «Новой газеты» с присуждением Нобелевской премии мира. Абсолютно потрясающая новость. Очень сильное решение Нобелевского комитета. Я напомню, что в пятницу Нобелевский комитет объявил о том, что лауреатами Нобелевской премии мира за 2021 год стали журналисты из России Дмитрий Муратов и из Филиппин Мария Ресса. Это третий за всю историю российский лауреат Нобелевской премии мира. До этого были Андрей Сахаров и Михаил Горбачев.
И сам Дмитрий Муратов уже заявил, что эту премию с ним разделяют все журналисты «Новой газеты» как живые, так и неживые, в том числе Юрий Щекочихин, Игорь Домников, Наталья Эстемирова и Анна Политковская.
Вы написали на этой неделе, Сергей, что заказчик известен. Вам понятно, кто это?
С.СОКОЛОВ: У меня есть свои версии, которые я, конечно, не готов озвучивать в силу того, что, в отличие от следствия российского, я уважаю презумпцию невиновности. Но логика событий говорит о том, что если бы политическому руководству страны не была бы известна фамилия, они бы приложили все усилия, чтобы ее выяснить, и следствие в этом отношении было бы более эффективным.
В.КАРА-МУРЗА: На этой неделе «Новая газета» опубликовала фильм-расследование об убийстве Анны Политковской к 15-летию ее убийства. Расскажите, к каким выводам удалось прийти вашим коллегам? Фактически вы заменили собой официальное следствие, проделали ту работу, которую должны были бы делать следственные органы нашего государства. Какие выводы, которые содержатся в вашем фильме, в вашем расследовании? Я так понимаю, что вы будете продолжать эту работу. По крайней мере, вы об этом несколько раз на этой неделе говорили.
С.СОКОЛОВ: Отвечу сначала на вторую часть вашего вопроса. Да, безусловно, мы будем продолжать в меру своих возможностей. Конечно, у нас нет тех механизмов, которые существуют у правоохранительных органов. Но у нас есть свои источники информации и свои методы. Естественно, мы не отступимся от этой истории. Никакие сроки давности нам не указ. И никакие индульгенции мы не раздаем.
Что касается выводов. Главный самый вывод заключается в том, что изначально следствие было ориентировано на то, чтобы не искать заказчика. Это стало понятно сразу. Но весь остальной ход развития следствия, дела только лишь нас убедил в правильности своих предположений, потому что с самого начала была поставлена задача сделать так, чтобы доказать причастность Березовского к этому убийству. И следствие все свои основные силы бросило именно на это. Ну и, соответственно, все остальные версии, которые у следствия возникали, которые мы со следствием обсуждали, и у нас были свои версии, все они либо отрабатывались поверхностно, либо же просто оставлялись без внимания. Это вывод первый.
Вывод второй. С самого начала были попытки вывести из-под удара, из-под наказания сотрудников правоохранительных органов, которые так или иначе были замешаны в этом деле. Ну если уже Дмитрий Павлюченков, который потом был признан главным организатором этого убийства (напомню, он возглавлял секретное подразделение ГУВД Москвы, отвечающее за разведку и наружное наблюдение), в самом начале выступал в роли главного свидетеля, и ему даже охрана государственная была обеспечена. Так и другие сотрудники правоохранительных органов активно выводились из-под подозрений. И часть из них благополучно была освобождена от наказания: им не предъявили обвинение или потом от этих обвинений отказались.
Собственно говоря, вот такая связка криминальная между правоохранительными службами и криминальными авторитетами – это второй вывод, который не просто напрашивается, а он очевиден. Это медицинский факт, юридический факт, доказанный материалами дела.
Вот, собственно, два главных вывода. Все остальное – тактические детали. А главное – именно вот это.
В.КАРА-МУРЗА: На этой неделе в «Новой газете» вышел материал Сергея Соколова под заголовком «Заказчик известен. Ему просто выдали индульгенцию». Еще процитирую фразу из этой статьи. «Точно так же потом произойдет с делом об убийстве Бориса Немцова: исполнителей сдадут, общественное мнение успокоят, заказчика искать не будут. А чего его искать, если все, кому надо, и так знают?»
Я напомню, что в том же самом докладе ОБСЕ, который опубликован – с ним может любой человек ознакомиться на сайте Парламентской ассамблеи ОБСЕ, текст опубликован в полном объеме – там со ссылкой на бывшего вице-премьера правительства Чечни Ахмеда Закаева приведена вся цепочка, ведущая вплоть до Владимира Путина, и рассказывается, где, когда и конкретно во время какого визита Путина и генерала Золотова в Чечню была дана команда на убийство. Несколько таких параллелей в делах об убийстве Анны Политковской и убийстве Бориса Немцова.
Сергей, вопрос вам. Адвокаты семьи Анны Политковской так же, как и Вадим Прохоров в деле об убийстве Бориса Немцова, опросили Ахмеда Закаева, бывшего чеченского вице-премьера. Как я понимаю, вот вы уже упомянули, что российские власти все пытались на Бориса Березовского покойного вырулить. А потом, когда даже им пришлось признать, что никакими материалами это не подтверждается, они стали делать вид, что там как-то причастен Закаев. Именно тогда, я так понимаю, адвокат Анна Ставицкая провела адвокатский опрос Ахмеда Закаева.
В каком состоянии сейчас находится дело по заказчикам? Оно, как я понимаю, формально существует. И несмотря на то что – вы много раз об этом на этой неделе говорили – 78 статья Уголовного кодекса предусматривает срок давности 15 лет, но Анна Ставицкая уже подчеркнула, что это касается только привлечения к суду, и то суд сам может решить, применять или нет срок давности. А следствие это в любом случае не касается, и срок следствия по заказчикам уже продлен до начала 2022 года. В каком статусе, в каком состоянии вообще сейчас находится это выделенное дело?
С.СОКОЛОВ: Редакция «Новой газеты» об этом не знает ничего. Точно так же, как об этом не знают ничего и адвокаты семьи Анны Политковской Анна Ставицкая и Каринна Москаленко. Регулярно раз в полгода, как того требует закон, приходят за разными подписями абсолютно из Следственного комитета уведомления о продлении сроков следствия. Никому не известно точно, какой следователь ведет это дело (они часто меняются), в каком подразделении Следственного комитета это дело находится в данный момент времени, какие следственные действия проводятся. Ничего этого неизвестно.
Единственное, что действительно это была инициатива адвокатов и «Новой газеты»: мы опросили в Лондоне Ахмеда Закаева, поскольку действительно сложилось такое ощущение, что раз не получилось с Березовским по техническим причинам, то нашли другого фигуранта. Этот опрос адвокаты приобщили к материалам дела. И теперь на все вопросы адвокатов: «А, собственно говоря, что происходит со следствием?» — отвечают: «Ну, вы знаете, мы направили запрос в Великобританию о том, чтобы нашим следователям дали возможность допросить Закаева. Они молчат. Что мы можем сделать?» Что делается еще – неизвестно.
И тут хочу подчеркнуть, что до того момента, когда суд вынес приговор исполнителям и организатору, со Следственным комитетом, со следственной группой и адвокаты плотно общались, и представители «Новой газеты», и это была взаимополезная и продуктивная работа, то после того, как дело было передано в суд, вынесен вердикт, а потом приговор, приговор устоял, все связи между «Новой газетой» и адвокатами с одной стороны и следствием с другой были прерваны.
В.КАРА-МУРЗА: Вопрос Вадиму Прохорову. Сергей Соколов только что сказал, что в деле об убийстве Анны Политковской российские следователи жалуются, что британские коллеги никак не содействуют им в допросе Ахмеда Закаева. В деле об убийстве Бориса Немцова также есть показания в рамках адвокатского опроса Ахмеда Закаева, которые, как я понимаю, вы передали не только в ОБСЕ, но и прежде всего в Следственный комитет Российской Федерации.
И вот я опять же цитирую по тексту доклада ОБСЕ. Одна из главных претензий в адрес российских властей – это отказ Следственного комитета провести даже формальные следственные действия по показаниям бывшего вице-премьера Чечни Ахмеда Закаева, в начале 2012 года узнавшего от своих источников в окружении Кадырова, что заказ на убийство Бориса Немцова поступил во время поездки Владимира Путина и Виктора Золотова в Чечню.
Я просто хочу уточнить. Я правильно понимаю, что вообще даже никаких, в отличие от дела Анны Политковской, даже формальных никаких действий по показаниям Ахмеда Закаева российские следователи не провели?
В.ПРОХОРОВ: Да. Во-первых, хотел уточнить, что как раз именно мы первыми опросили Ахмеда Закаева в рамках адвокатских полномочий как представители потерпевшей Жанны Немцовой в рамках выделенного дела в отношении неустановленных организаторов и заказчиков убийства Бориса Немцова. Потому что напомню, что даже с официальной точки зрения те, кто сидел на скамье подсудимых в Московском окружном военном суде – это были только исполнители (а добавлю – часть исполнителей). То есть официально даже следствие признает, что ни организаторов, ни заказчиков на скамье подсудимых не было. Это является установленным фактом, обстоятельством.
Да, действительно, в 2018 году в рамках небольших, но все-таки имеющихся в нашем российском уголовно-процессуальном законодательстве полномочий представителя потерпевшего, я опросил в Лондоне Ахмеда Закаева. И, собственно говоря, данный протокол опроса был приобщен к материалам выделенного уголовного дела, к которому по законам Российской Федерации мы, адвокаты потерпевшей стороны, пока на сегодняшний день никакого доступа не имеем. То есть приобщен этот допрос был.
Действительно, из показаний Ахмеда Закаева следует, что в декабре 2011 года была поездка господина Путина и его верного человека за спиной генерала Виктора Золотова. Просто он на фотографиях в некоторый период времени все время находился за спиной то Ельцина на танке, потом Путина и так далее.
И по показаниям Закаева, именно тогда и созрел план в отношении четырех лидеров российской оппозиции, в частности план устранения Бориса Немцова, который не был незамедлительно тогда выполнен по причине приближающейся Олимпиады. И, собственно говоря, тогда была смена, вот эта очередная рокировка, возвращается Путин на должность президента и так далее. Далее уже произошло то, что произошло. Очевидно, что подготовка убийства Бориса Ефимовича Немцова шла как минимум с лета 2014 года.
И, собственно говоря, вот этот протокол опроса приобщен к материалам дела. Но нам даже неизвестно, руководитель следственной группы господин Тутевич, генерал Тутевич Николай Васильевич, он предпринимал ли какие-то. Полагаю, что нет.
Во всяком случае, когда мы периодически направляем запросы, что есть нового для представителей потерпевшей стороны, то, что обязано предоставить следствие… А там очень ограниченный круг. В частности, следствие обязано предоставить постановление о назначении экспертизы. И то, что каждый раз ответ, что никаких таких материалов нет, говорит нам о том, что никакие экспертизы по делу, очевидно, не назначаются либо не предоставляются нам как представителям потерпевшей стороны, что незаконно.
Так вот нам в данном случае неизвестно о том, чтобы хотя бы даже как-то пытались допросить Ахмеда Закаева. Я лично полагаю, что таких попыток не было со стороны следственной группы Следственного комитета Российской Федерации, расследующей выделенное дело в отношении неустановленных организаторов убийства Бориса Немцова.
Это было «Хроническое сегодня». Программу подготовила Ксения Никонова. До свидания.