Вы посмертно лишите Диму доступа к его огромной аудитории в России
Издательство Freedom Letters выпустило посмертную биографию Дмитрия Маркова — одного из самых ярких российских фотографов. Книгу написал журналист и писатель Владимир Севриновский, в ней он впервые рассказывает о гомосексуальности Маркова. Прежде об этом знали только его близкие и друзья.
(“Медуза”)
Мой товарищ Гоша Урушадзе издал книгу о Диме Маркове, с которым мы были знакомы и сделали вместе пару проектов.
А Медуза сегодня сделала об этом пост.
Возможно, автор книги и редакторы Медузы не догадываются, что далеко не все люди хотели бы смешивать свою частную жизнь и работу. И что есть публичные гетеронормативные персоны, которые легко рассказывают о своей личной жизни в разных интервью, а есть те, которые об этом категорически молчат, и ничего, кроме уважения к чужой частной жизни, мы не можем и не должны по этому поводу испытывать.
Дима был, как бы это сказать, – наркомонахом.
У него был свой тип служения, своя особая святость, он жил не для себя, а для тех людей, которые в этом обществе лишены голоса раз и навсегда, – для подрастающих сирот, зимующих под платформой, где останавливаются электрички, и для безнадежных наркозависимых – из такого низа, о существовании которого многие, это читающие, даже не догадываются.
Полагаю, он был глубоко равнодушен к страданиям гей-элит из Хамовников – и даже к тому, как ОМОН положил лицом вниз вечеринку «Черти» или весь клуб «Моно» целиком.
Я понимаю стремление русскоговорящего ЛГБТ-активизма (и моего дорогого друга Карена Шаиняна) посмертно сделать его своим союзником, но только вот прости, Карен, – это глубоко провальная миссия, потому что Димина сексуальность была категорически другой – сложно укладываемой в удобные для ЛГБТ-активизма рамки.
Дима принадлежал к глубоко маргинальному племени, и точно этого не стеснялся – что отлично видно по всей его работе, насквозь прошитой грубой ниткой низового наркоэротизма, – еще более брутального, чем эротизм бездомности у Бориса Михайлова или, скажем, богемно-героиновый эротизм у Нан Голдин.
Чудесная Ира Костерина дичайше неправа: Дима никогда, и ни разу, и ни у кого не пытался создать иллюзию, что встречается с прекрасными девушками, – какое это несправедливое обвинение!
В общем, друзья мои, всё, чего вы сейчас добьетесь этим постом, этой книгой и этим бессмысленным срачем – вы посмертно лишите Диму доступа к его огромной аудитории в России. Потому что если сегодня Димины книги там ещё криво-косо можно заказать (и организовать его выставку, чем и занимается его семья – и вы оказали ей отличную услугу!), то сейчас, post mortem, вы сделаете Диму нелегалом, пришив его к запрещенному несуществующему движению, частью которого он, впрочем, никаким образом не являлся, будучи гораздо более сложен по своей природе, – и молчал об этом отнюдь не по причине своей шкафности, а в силу скромности характера – при этом отлично осознавая, в чем его сила и кому именно он пытается помочь.
Бездумно и жестоко, по-моему.