В бегстве через Верхний Ларс и заплыве в Сеуту нет структурной разницы
«Рассмотрим славян»: на хакатоне в 2019 году мы выгрузили базу данных ЦИАН по аренде квартир в Москве и искали в ней корреляцию между расистскими комментариями арендодателей и стоимостью квартиры. Гипотеза подтвердилась: чем дороже квартира на рынке, тем реже в ее описании есть прямые указания на этнические ограничения для съемщиков. Дисконт «славянину» составлял в тот момент 10 тысяч рублей.
Расизм в России остается одной из реальных «скреп», чем уверенно пользуются власти. Они вводят ограничения для трудовых мигрантов, которые обкатываются на них, чтобы потом распространяться на остальных жителей страны. Так, например, в московском регионе с 2025 года работает система цифровой слежки за мигрантами при помощи специального приложения на телефоне. Ее планируют распространить на всю страну и заставить их при въезде покупать телефоны для предустановки шпионского ПО. Макс — это просто большая версия той же идеи в упаковке «цифрового суверенитета» и для всех.
До Второй мировой войны быть расистом было нормально, это был common sense той эпохи, столкнувшейся с первыми шоками глобализации, колониализмом и логикой национального государства, активно эксплуатирующей идею чужака как угрозы. Под эту идею подводилась «научная база» в многочисленных трудах. Третий Рейх сильно испортил «научным расистам» настроение, и в течение многих десятилетий солидаризоваться с ними было как-то некомфортно. Поскольку, как учил ранний Пелевин, обстановка исторического времени бывает послевоенной и предвоенной, а переход между ними осуществляется вышестоящим командованием, сейчас выводы Второй мировой войны забываются, и расистом снова быть приятно при соблюдении некоторых условий.
Главное из них — деление людей на нелегальных и легальных, и утверждение, что мы, легальные люди, несем комфорт, честный труд и европейские ценности; в то время как нелегалы — это закат Европы (США) и их допустимо считать чем-то вроде насекомых. Гигантское число русскоязычных географов — экспертов по испанским эксклавам в Африке высказались в последние дни в таком ключе. Их главный тезис в том, что нет ни малейшей связи между нами, высококвалифицированными специалистами, приехавшими платить налоги, и исламским нашествием в Сеуте. Вероятно, среди высказавшихся на этот счет есть и люди, успевшие получить, например, гуманитарную немецкую визу после 2022 года, и с тех пор сидящие по объективным причинам на пособии. Даже странствия российских граждан по странам Центральной Азии, в попытках выбраться из взбесившейся родины, кажется, ничему не научили.
Прямо писать, что преимущество русскоязычных мигрантов в ЕС заключается в том, что они белые, все еще немного стыдно, но говорить про исламизацию и агрессивную природу той страшной миграции в отличие от нашей, когда нам очень было нужно, уже разрешили Трамп, Маск, AfD и другие уважаемые лица.
Я думаю, что в бегстве через Верхний Ларс и заплыве в Сеуту нет структурной разницы. В обоих случаях речь шла об отчаянной попытке улучшить свою жизнь в ситуации, когда ты счел, что другого шанса не будет. Если бы из Петербурга можно было проплыть по теплому морю несколько сотен метров до Финляндии, сцена была бы идентичной — с погибшими. Мужчины, не желающие служить в российской армии, все эти годы шли балканскими тропами сдаваться в ЕС, потому что плыть было некуда.