В Америке сейчас наступил российский 1996 год
Не скрою, что результаты выборов в США стали для меня неожиданностью. Загипнотизированный мельтешением Трампа, который в последние недели стал у меня прочно ассоциироваться с ветряной мельницей, я предполагал, что, проиграв Палату представителей, он все-таки удержит Сенат за республиканцами. Надо было больше внимания уделять цифрам и меньше слушать треск эфира.
Не вдаваясь в детали того первичного разбора, который мы провели с Борисом утром на «Пастуховской кухне», вытащу то, что мне ближе. WSJ пишет, что выборы показали раскол той уникальной коалиции конфликтующих обычно между собой сил, которую сумел сложить Трамп и которая обеспечила Республиканской партии победу на предыдущих выборах.
Это возвращает меня к аналогии, которую я не раз уже использовал – о том, что Трамп функционально стал американским Ельциным, сумевшим на ненависти к истеблишменту (как выясняется, неважно – коммунистическому или капиталистическому) сколотить коалицию реформаторов и националистов.
Если продолжить эту ассоциацию, то можно сказать, что в Америке сейчас наступил российский 1996 год. Команда Трампа сама стала истеблишментом и фактором, позволяющим уже их оппонентам создать коалицию «от противного», за которую голосуют люди, ни в чем другом друг с другом не согласные.
Да и сопутствующие потери те же: экономические проблемы (не сравнить с российскими, но так и ожидания были совсем другими, а считают не от реального, а от ожидаемого), «семиайтинщина», очень похожая на «семибанкирщину», – формирование узкого олигархического слоя при власти с неограниченным финансовым ресурсом и политическими амбициями. Ну и финансовая нечистоплотность членов семьи президента, которая тоже на глазах стала превращаться в «Семью». Непопулярная война в Иране с результатами, достойными новогоднего штурма Грозного Ельциным, и видимое невооруженным глазом ментальное дряхление президента. Все это привело к тому, что общественное мнение мощно качнулось в сторону от Трампа, а его личный рейтинг резко упал.
То есть впереди нас ждет вязкий период «угасания революции», авантюрной и плохо предсказуемой политики, а возможно, и сакраментального финала: «Я устал – я ухожу».