Такого никогда не было, утверждает пропаганда
В центре главного мифа Российской Федерации – о Второй мировой войне – есть огромное слепое пятно. За десятилетия, прошедшие с 1939 года, россияне в основном научились исключать неприятный сюжет из своей картины мира. Обычно критика этого умолчания направлена на пакт Молотова-Риббентропа, и стратегии апологии СССР здесь тоже известны: во-первых, это не мы, во-вторых у нас не было выбора. Но говорить нужно не о специфике юридических отношений Гитлера и Сталина, а о Польше.
В российской картине мира утвердилось примерно такое представление об этой стране: сначала поляки жили вместе с нами, а потом захотели независимости; мы освободили их от нацистов, подарили им бывшие немецкие земли и снова жили вместе в “социалистическом лагере”, а они почему-то не любят наше великое государство – вероятно, в силу природной польской русофобии. Катынь в этой картине мира взялась неизвестно откуда – скорее всего это тоже происки русофобов.
В реальности события осени 1939 года и последующая оккупация Польши двумя союзниками – одно из самых и кровавых событий человеческой истории. Именно здесь впервые массово тестировалась с одной стороны расовая, а с другой классовая теория.
Власти Третьего Рейха сформулировали цель оккупации предельно ясно: уничтожение образованного класса Польши, отмену образования, превращения оставшегося населения генерал-губернаторства в источник неквалифицированной рабочей силы для Германии. В Польше впервые были развернуты айнзацгруппы СС, задача которых заключалась в списочном геноциде людей и терроре. В течение первых же месяцев оккупации начались массовые казни, когда целые деревни уничтожались в ответ, например, на бытовую драку солдата вермахта с местным жителем. Немецкие военноначальники писали, что выстрел из окна дома в тыловом населенном пункте, должен приводить к уничтожению всего населенного пункта, чтобы оккупационные силы чувствовали себя в безопасности.
В Восточной Польше советские оккупационные власти параллельно развернули массовую депортацию – миллион людей были выселены в отдаленные районы СССР, тысячи из них погибли. Национальная интеллигенция уничтожалась советским аналогом айнзацгрупп – НКВД.
Человеческая перспектива оккупации Польши страшнее всего раскрывается во встрече двух потоков беженцев: в первую очередь евреи бежали на территорию страны, занятой большевиками, их встречал поток жителей Восточной Польши, которые предпочли власть немцев.
В отличие от Германии в России это никогда не было проговорено и признано на национальном уровне, и сейчас памятники польским жертвам советского террора сносятся по всей стране – такого никогда не было, утверждает пропаганда.