Сегодня любое голосование — плебисцит о продолжении бойни
Письма Владимиру Волохонскому из штрафного изолятора тюрьмы «Елецкая крытка»
Насчет надвигающегося мирового экономического кризиса как-нибудь в другой раз изложу свои общие соображения неспециалиста. А вот полемику Волны и Кара-Мурзы обойти вниманием не могу и откладывать это дело не хочу. Я вижу логические ошибки у обоих. Хотя в целом я на три четверти на стороне Волны в этом споре. Я никогда не отвергал насильственное сопротивление тирании. Хотя и ненасильственное сопротивление никогда не считал бессмысленным. Для меня это вопрос целесообразности, а она бывает разной.
Но тут оба спорящих смешивают совершенно разные понятия: ненасильственное с легальным, а принципиальный «легализм» с «использованием легальных возможностей» по Ленину. Лозунг советских диссидентов «Соблюдайте вашу Конституцию, соблюдайте ваши законы!» всегда был спорным. Конституция-то была с «двойным дном». Как и законы. Сверху было написано «все животные равны», а ниже — «некоторые животные равнее других».
Так, Конституция гласила, что «в соответствии с целями укрепления социализма и дальнейшего коммунистического строительства» гражданам предоставляются свободы слова, печати, собраний, объединений. Как хочешь, так и понимай. Естественно, власть понимала так: всё, что «не в интересах», запрещено, а что в интересах, решаем мы. Тут хотя бы теоретически был возможен спор о трактовке. Без всяких шансов что-то доказать, можно было настаивать на том, что наличие «настоящих свобод» — и есть «в интересах социализма и коммунизма». Но как можно было трактовать ст. 70 УК РСФСР, криминализовывавшую любой призыв к любому изменению существующего строя? Не к «насильственному изменению», а именно к любому, потому что слова «насильственное» в тексте не было.
Требование его добавить подпадало под ту же статью, потому что это и был призыв изменить строй. Как говорится, следите за руками.
Более юридически корректной была апелляция к взятым на себя международным обязательствам. К подписанным СССР Всеобщей декларации прав человека, Пакту о гражданских и политических правах, наконец — к Заключительному акту Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (хельсинскому акту). Но тут уже советские «правоведы» изощрялись в толковании текстов. В конечном итоге главным аргументом в этом споре о правах человека была сила внешнего давления. А она измерялась в экономических показателях и ракетах.
Был, правда, еще один фактор, позволивший завершить эту «дискуссию» без большой крови. Я о нем много писал в других работах. Это общие духовные корни советского и западного проектов. У нынешнего режима совсем другие духовные корни. Они общие с праворадикальной альтернативой «западному проекту» 20-х — 30-х годов XX века. С носителями той альтернативы без большой крови, помнится, не обошлось. Попытки вести с такими режимами спор «в правовом поле» бесперспективны. Сколь бы ни были формы выражения несогласия «ненасильственными», они будут оказываться «вне рамок легальности».
Спору о моральной допустимости и практической пользе участия в заведомо нечестных, имитационных «выборах» много лет. Сегодня он напрямую связан с другим очень чувствительным для общественности вопросом, в котором я целиком на стороне Волны и не на стороне Кара-Мурзы. Войну ведёт не узурпировавшая власть клика, а именно Россия. Цитата из Горбаневской тут не спасает. Народ как субъект истории — это все-таки его большинство. В сентябре большинство в три четверти добровольно и осознанно проголосует за партии, прямо поддерживающие бойню.
Фальсификации будут. Машину фальсификаций надо поддерживать в спортивной форме. Мало ли, когда она понадобится, да и не может она без демонстрации рвения. «Право на фальсификацию» — это как «право первой ночи» феодального сеньора. Вопрос поддержания статуса. Соревнующиеся в верноподданничестве партии будут соревноваться и в краже голосов друг у друга.
Это тоже форма политической конкуренции.
Но никакие фальсификации не скроют постыдный факт: большинство в три четверти голосует за войну и без них. Ну было бы это большинство на 5-7 процентов меньше. Вам от этого легче?
И не важно, какой процент по-настоящему воодушевлен фашистскими устремлениями правящей клики, а какой голосует «за» из чистого конформизма. Мол, я в это дело не вникаю, начальству виднее, а мое дело маленькое. Мне еще надо успеть в магазин, в салон и погулять с собакой. И вообще, меня больше заботит детская площадка у меня во дворе. Но если для тебя детская площадка во дворе важнее многолетнего конвейера массовых убийств, сжигающего сотни тысяч жизней, это тоже вполне осознанный выбор позиции. Вполне, кстати, рациональный. Ты ведь знаешь, что помочь с детскими площадками может только депутат от партии, допущенной в «системный пул». То есть прямо поддерживающей продолжение работы конвейера смерти.
Эти рациональные люди не могут не понимать, что сегодня любое голосование — плебисцит о продолжении бойни. Им не приходит в голову отказаться её «вотировать» хотя бы своим неучастием. Послушно идут и «вотируют». Кто-то при этом думает о благоустройстве дворов, кто-то — о том, что может лишиться «премии в квартал» в случае неявки.
В среде «мыслящей общественности» часто воспринимают массу обывателей как «детей малых». Как лишенных субъектности жертв пропагандистских манипуляций «элит». Но последний обыватель, не обременяющий себя рефлексией, не может не помнить того, чему учат в детстве всех. Например, что нельзя брать чужое. Он не может не понимать разницы между самообороной и нападением, спровоцированным лишь тем, что «она ходила в короткой юбке». Чтобы увидеть белое чёрным, а чёрное белым, он должен, как минимум, разрешить себе дать себя в этом убедить. То есть, предпринять волевое усилие.
Это хуже, чем не замечать дым из труб крематория Освенцима, потому что «альтернативная информация» остаётся легко доступной. Надо сделать над собой специальное усилие, чтобы «не смотреть в ту сторону». Надо сделать свой выбор.
Тех, кто сделал выбор в пользу оправдания бойни, сегодня не переубедят никакие манифесты и лозунги. С этой точки зрения бессмысленны любые «предвыборные» призывы. Но публичная демонстрация антивоенной позиции нужна тому меньшинству, которое не надо ни в чем убеждать. Чтобы сохранить достоинство, не впасть в уныние..
Не надо стесняться того, что нас мало. Этим надо гордиться. Придет время, и совсем по другим причинам люди скажут: «Нас обманули. Как мы могли этого не видеть?» И тогда вспомнят, что не все были «за». Что была и другая Россия. Это если перефразировать эпохальный фильм Михаила Ромма.