Раз Бутягин на свободе, можно вернуться к тому разговору…
Бутягина освободили, и это хорошо (кажется, с этим согласны почти все). Считают ли его ни в чем не виновным, или же преступником за продолжение раскопок в Крыму, – мало кто считал, что за это археолог должен попасть в украинскую тюрьму.
И раз Бутягин на свободе, то можно вернуться к тому разговору, который было очень неудобно вести, пока он был за решеткой: правильно ли, возможно ли продолжать археологические раскопки в Крыму.
Начну с того, что есть очень много занятий, которыми в Крыму можно и нужно заниматься: нужно лечить людей, нужно обеспечивать работу водопровода и канализации, нужно убирать мусор и чистить дороги, нужно учить детей (нельзя любую учебу приравнивать к индоктринации и ассимиляции, – хотя это, конечно, хотелось бы разделить).
И я считаю, что ученые, которые работают в Крымской обсерватории, или изучают морских животных, или ведут совсем незнакомые мне исследования в разных областях науки, – вполне могут этим заниматься (тут лёд уже тонкий, потому что если это российские ученые, то сама поездка на «оккупированные территории» много какие законы нарушает и вообще дело сомнительное, – но это другая, более жесткая граница моральных оценок).
А вот археология – наука особенная. Исторически она связана с колониальными практиками (главные археологические музеи Европы и Америки полны предметами, вывезенными из Египта и Передней Азии), и, в отличие от наблюдений за звездами или за морскими млекопитающими, она навсегда меняет место, которое исследует. Археологи разрушают свои источники – раскопать памятник дважды невозможно. И вся история с раскопками в Крыму попадает не просто в российско-украинский конфликт, а в более широкую корзину вопросов «кому принадлежит история?»
Внутри этой корзины – решение Франции вернуть экспонаты своих музеев в Африку, нелегкое возвращение бенинской бронзы в Нигерию, споры вокруг Британского музея и смутное будущее «универсальных музеев», включая российский Эрмитаж.
Там же внутри – меняющаяся этика археологических раскопок, – того, где и кто может копать (тут не только оккупированные территории, но и, например, земли коренных американцев, или древние могилы, которые теперь признаются кладбищами, и еще, и еще…)
Вот какой контекст вытаскивает на белый свет история с арестом и счастливым избавлением российского археолога (за которого я, еще раз скажу, рад). А не только то, что стало предметом споров в первую очередь.