Расставить приоритеты и сменить интонацию
Я отношусь к Гарри Каспарову с огромным уважением и считаю, что, каждый, кто хочет скорее остановить войну, путинизм, изменить мир и конкретно Россию к лучшему, должен видеть в нём союзника и стремиться максимально использовать его опыт, авторитет и потенциал для общего дела.
Теперь о том, что, на мой взгляд, общему делу мешает. С командой Навального, которую Каспаров жёстко критикует, его объединяет то, что и является главной проблемой российских оппозиционеров — риторика, точнее, контрпродуктивные интонации и эмоции. Обида, раздражение, горечь правого, но не понятого. «Я предупреждал, но меня не слушали», «Ну как же вы не понимаете!», «Я был прав, а они нет».
Это всё очень понятные и естественные человеческие эмоции, с ними только одна беда — это негативные эмоции, мешающие прежде всего тому, кто их испытывает.
Желание быть правым — возможно, главная человеческая потребность, в процессе удовлетворения которой люди вообще и российские оппозиционеры в частности постоянно наступают на одни и те же грабли. В интервью Дудю (а до этого не раз в других своих выступлениях) Каспаров совершенно точно ставит диагноз — и российскому государству, и обществу, и оппозиции. Но что толку от диагноза, когда нет представления о том, что делать дальше, а то, как «врач» диагноз озвучивает, только усугубляет болезнь?
Главная претензия Каспарова к Навальному, Яшину и ещё очень большому числу людей сводится к тому, что они невольно легитимизировали в глазах Запада режим, который превратился в фашистский и развязал преступную войну. Что важные дяди на Западе реагировали на предупреждения Каспарова примерно так: «Вы сгущаете краски. Не всё так плохо — вон, посмотрите, там есть оппозиция, есть какие-то независимые медиа, правозащитники». Об этой претензии чуть подробнее.
Можно ли утверждать, что все, кто боролся с путинизмом в России (или вне ее) в итоге не смогли предотвратить войну? Конечно, можно.
Правда ли что в Борисе Немцове Кремль в 2015-м видел реальную угрозу, а Алексея Навального не воспринимал всерьёз? Конечно, правда.
Создавали ли пытавшиеся до последнего честно делать своё дело в путинской России политики, журналисты и правозащитники иллюзию того, что страна ещё не стала фашистской диктатурой и может избежать такой судьбы? Наверное, создавали. «Наверное» — потому что за любые иллюзии отвечает тот, кто их испытывает.
Делают ли эти «конечно» и «наверное» всех, кто противостоял режиму, оставаясь в России, его вольными или невольными «подельниками» или как минимум «легитимизаторами»? Да — ровно в той же степени, в которой апостолы легитимизировали распятие Христа, а Ремарк способствовал карьере Геббельса и приходу к власти Гитлера.
Тезис о том, как западные политики реагировали на предупреждения Каспарова, говорит больше о недостаточном уровне аргументации и близорукости политиков, чем о качестве работы/мотивации тех, кто, оставаясь в России, что-то делал и на что-то надеялся.
Но главное, повторю, что вызывает у меня досаду, когда я слышу полные искреннего раздражения комментарии Каспарова о других оппозиционерах — это то же, что я слышу и в их комментариях, когда они критикуют Каспарова или любого другого «коллегу». Это — интонации, эмоции и вырастающие из них приоритеты. Вместо того, чтобы начать с выражения благодарности и готовности работать со всем и каждым, кто противостоит общему врагу, а уже потом упоминать о различиях, эти люди и начинают, и продолжают, и заканчивают эмоциональными рассуждениями о собственной правоте и подчёркиванием недостатков других.
Настоящий лидер не имеет права на публичную демонстрацию обиды, раздражения и прочего негатива, тем более по отношению к реальным и потенциальным союзникам. Мне всегда казалось, что это азбука, и мне досадно видеть, что о ней забыли.
Расставить приоритеты и сменить интонацию — вот главное, с чего, как мне кажется, стоит начать трансформацию всем, кто претендует сейчас на роли лидеров.