Преклонение перед правом сильного
Я ничего не хотела писать про Эпштейна. Но прочитала вот это:
“Борьба с сексуальными привилегиями социально успешных подрывает стимулы к созиданию в той же логике и едва ли не в большей мере, чем прогрессивное налогообложение… Для всеобщего благосостояния было бы предпочтительнее, чтобы широкая публика понятия не имела о том, чем ее элита занимается на островах…”
И на этом я сломалась.
Как можно это прокомментировать? Не дело Эпштейна, разумеется. Там комментировать нечего, психически здоровому человеку все ясно. А вот эти и подобные ему – а их ведь много – комментарии.
У каждого из нас есть некая позиция в социальной структуре. И эта позиция определяет вероятность или невероятность того, что мы окажемся в той или иной жизненной ситуации. А уже вот эта вероятность/невероятность, в свою очередь, сильно влияет на то, как мы эту ситуацию видим. Интеллектуальная честность – это про способность человека осознавать. И свою позицию, и ее влияние на высказываемые им суждения. Неспособность осознавать – это про интеллектуальную бесчестность. А иногда и про жизнь в интеллектуальной коме.
Позиция каждого из нас в социальной структуре – осознаем мы это или нет – определяет вероятность того, могли мы оказаться на острове Эпштейна или нет и в качестве кого. Я, например, осознаю, что могла бы там оказаться только в качестве жертвы секс-траффикинга. Но многие авторы комментариев, подобных приведенному выше, очевидно, не осознают, что их социальная позиция могла бы сделать их разве что отцом/братом/мужем изнасилованной Эпштейновской элитой женщины. Они как будто видят себя на этом Эпштейновском острове в каком-то совсем другом качестве. И вот эта степень социальной слепоты не может не удивлять.
У Арли Хохшильд в ее замечательной книжке про трампистов есть одно наблюдение. Эти люди – а она исследовала именно сердце Трамплэнда, бедных белых из Луизианы – идентифицируют себя с Трампом и воспринимают свои интересы как общие с интересами его и подобных ему людей. Они буквально не видят классовой дистанции между Трампом и самими собой. И это вовсе не про расу история. Это про некий этос “вот мы работали, всего добились сами, никогда ничего ни у кого не просили.” Условную “протестантскую этику”. Последователем которой они видят Трампа. (Несмотря на его папу-миллионера и многочисленные банкротства.) Ну и самих себя, разумеется. Что-то неуловимо близкое – или, может быть, уловимо, не знаю – видится мне в рассуждениях американских поклонников Трампа и российских поклонников тезиса ачотакова.
Вообще в дебатах последнего времени – идет ли речь о Венесуэле, об иммиграции, о протестах, о чем угодно – проглядывает общая нить. Эта нить – преклонение перед силой, перед правом сильного. Сдается мне, это потому, что сторонники этой нехитрой этики “правда в силе” видят себя сильными. Им почему-то невдомек, что в мире Эпштейнов они – как и все мы – просто пыль под ногами.