О еврейском шерифе Ное и республике Арарат в штате Нью-Йорк
История раннего американского сионизма — готовый сюжет для сериала в жанре авантюрной комедии. Знакомьтесь: Мордехай Мануэль Ноа (1795 — 1851), шериф, судья, дипломат, драматург, журналист, утопист и «самый известный американский еврей своего времени».
Время же это — начало XIX века. Отцы-основатели нового государства еще живы и полны сил, а их внуки — первое поколение урожденных американцев — грезят о славных днях Революции и мечтают сами стать отцами-основателями чего-нибудь достойного упоминания в учебниках истории.
Как и положено внуку революционера, Мордехай избрал политическое поприще. Молодой Ноа включился в предвыборную кампанию Джеймса Мэдисона и, когда тот стал президентом, получил в награду назначение консулом США в Риге. Но Мордехай от Риги отказался «ибо скучно». Зато согласился на Тунис, куда в 1813 году был отправлен с тайным поручением: выкупать у алжирских пиратов-работорговцев попавших к ним в плен американских моряков.
Мордехаю нельзя было показать, что в возвращении заложников заинтересовано правительство США. Приходилось действовать как бы от лица семей. Чтобы пираты не почуяли запах прибыли и не начали охотиться на американские корабли. Переговорщиком Ноа оказался успешным, но через три года его все равно отозвали — как объяснил госсекретарь Монро: «его религия была препятствием для исполнения консульских обязанностей». Ноа поднял шум. В США случились чуть ли не первые публичные дебаты об антисемитизме. Мэдисон, Джефферсон и Адамс заверили встревоженную общественность в своей полной приверженности принципам толерантности и инклюзивности. Позднее выяснится, что подлинной причиной отзыва Ноа были «слишком большие суммы выкупов за заложников».
Мордехай перебрался в Нью-Йорк, стал влиятельным журналистом, начал писать пьесы и продюсировать их постановки. Губернатор оценил его растущую медийность и назначил шерифом. Злые языки говорят, что Ноа немедленно злоупотребил служебным положением, закрыв конкурирующие театры как «угрозу общественной безопасности». Подчиненные Ноа якобы стаскивали актеров со сцены по ходу спектакля, но те — в знак протеста — продолжали произносить свои реплики пока их волокли в камеры. Еще более злые языки утверждали, что все закрытые театры были афроамериканскими. Поскольку Ноа был тем еще расистом.
Скандалы сопровождали Мордехая-журналиста, но слава Мордехая-драматурга распространялась со скоростью лесного пожара. Его пьеса «Она хотела быть солдатом» (1819) сделала его «первым национально известным драматургом еврейского происхождения».
И вот тогда-то Ноа пустился во все тяжкие, приступив к исполнению главного плана своей жизни. Он купил 70 квадратных километров земли на острове Гранд-Айл в штате Нью-Йорк. Заявил, что воды Ниагары — это новый Иордан. Что сам он — новый Ной, великий Судья Израиля, а Гранд-Айл отныне становится еврейской автономной республикой Арарат. И теперь все угнетенные евреи Европы должны переселиться сюда — поскольку будущее у них есть только в Америке. Больше всего, конечно, от этого предложения охренели сами евреи. Лидеры крупных общин покрутили пальцем у виска. Но визионера это не остановило.
Вот как историки описывают закладку первого камня будущей еврейской республики в 1825 году: «Чтобы вместить большую толпу на инаугурации, Ной арендовал церковь в Баффало. Пушки дали салют, под который к берегу торжественно причалил на лодке вождь племени Сенека по имени Красная Куртка. Затем Ноа совершил свой театрализованный выход. В великолепном костюме Ричарда III с золотой медальонной цепочкой на шее — все это было театральным реквизитом из его последней постановки — Ноа принял на себя роль самопровозглашенного Судьи Израиля. После экуменической службы, проведенной протестантским пастором, он издал свою „Прокламацию евреям“, в которой Арарат был провозглашен городом-убежищем и учреждалось правительство еврейского народа под защитой конституции Соединенных Штатов. Ноа призвал обложить каждого еврея в мире налогом в три шекеля серебра для поддержки республики, а также обязал Парижскую еврейскую консисторию избирать Судью Израиля каждые четыре года — после того, как он отбудет свой срок».
Арарат не смог привлечь ни одного колониста. Ноа в проекте быстро разочаровался, продал землю и сосредоточился на другом плане — возвращении евреев в Палестину, начать которое предполагалось с… индейцев.
Вы уже поняли, что появление вождя Красной Куртки на церемонии инаугурации Судьи Израиля не было случайным. В пьесе Мордехая Ноа «Она хотела быть солдатом» самый пронзительный монолог — об украденной белыми людьми земле коренного народа — принадлежит именно индейскому вождю, который воюет за англичан против американцев. То есть антагонисту главных героев. Монолог этот показался публике того времени слишком прогрессивным. Напомню, что в Декларации независимости США есть и такое обвинение в адрес британского монарха: «он натравил на нас безжалостных индейских дикарей». А тут… Практически монолог индейского Шейлока.
Разгадка проста. «Закоренелый расист» Мордехай Ноа верил, что американские индейцы — потерянное колено израилево. И белые отбирают у индейцев землю так же, как когда-то римляне отобрали ее у евреев. Такая вот получилась сионистская деколонизация.