Ненависть, как выясняется, тоже девальвируется
Пока большой пост не пишется, отвлекусь на ерунду, которая, однако, мозолит глаза. И снова Бутягин: освобожденный — еще более спорный, чем заключенный. Изменил ли я отношение к его аресту потому, что по возвращении на историческую родину он оказался полным чудаком, который так ничего и не понял: типа, копал и буду копать, и никаких гвоздей? — Нет, не изменил.
Мое отношение как к самой идее Украины привлекать к ответственности всех, кто копает, елозит, просто оставляет следы в Крыму, равно как и отношение к попыткам реализации этих инициатив в Европе (в основном — Восточной) не имеет никакого отношения к моему «отношению» к личности самих копателей ценностей, покупателей недвижимости (в некотором смысле — закапывателей ценностей) и просто идиотов, желающих позагорать под украинскими дронами. В жизни сам не копал бы, не покупал бы и не совался бы, хотя Крым мне как родной дом со стародавних киевских времен. Да, именно из принципиальных соображений, из которых никогда не занимался скупкой краденого.
Тогда, извините за цитату, «о чем базар, простите, — речь?». О том, что политика — это искусство, а искусство — это самоограничение. В том числе — ограничение себя в ненависти и мстительности. Что положено обывателю, не положено политическому классу. В условиях войны главной политической задачей является приоритизация враждебных целей.
Поясню на конкретном примере. Можно, конечно, гоняться за тысячами Бутягиных, особенно если с Путиным и его ближним кругом не очень получается. Даже если это будет справедливо, это не будет мудро. А можно найти в себе силы начать, наконец, делить пастухов и овнов, и оставить пока последним возможность жить в своем «вовне», — мире, в котором ДЛЯ НИХ нет войны, — сосредоточившись на их пастырях. Придет время и для овнов, но сейчас не до них.
Да, отлавливать «бутягиных» гораздо проще. Это как искать под фонарем. Но это не безобидное занятие. Человек, который ищет все время под фонарем, рано или поздно тоже прослывет в округе чудаком, и к нему перестанут относиться серьезно. А Украина сейчас ведет слишком тяжелую экзистенциальную войну, чтобы позволить к себе снисходительное отношение как к «чересчур эмоциональной натуре». Кто не понимает, о чем я, пусть посмотрит, как снова легализуют шаг за шагом русский спорт, как спокойно реагирует «средняя Италия» на скандал с Венецианским биеннале. Ненависть, как выясняется, тоже девальвируется.
Допустим, Бутягин совершил преступление. Надо разбираться, но допускаю. Однако те, кто начал его преследовать, допустили ошибку. О том, что хуже, историки спорят со времен Французской революции и никак не могут решить…