Портрет дня: Александр Бутягин — вернувшийся в Россию по обмену археолог, который хочет продолжить работать в Крыму

Что случилось?

Российский археолог, которого арестовали в Польше по запросу Украины за раскопки в аннексированном Крыму, был освобождён в результате обмена и вернулся в Санкт-Петербург. После освобождения он дал интервью пропагандистскому телеканалу RT и провластной газете «Известия». В разговоре с «Известиями» он заявил, что уже летом планирует снова поехать в Крым — а может быть, даже и раньше. 

Любовь с юности

Александр Михайлович Бутягин родился в 1971 году. У него есть две младшие сестры — Маргарита и Татьяна, причём Маргарита, как и сам Александр, тоже работает в Эрмитаже. Бутягин учился в ленинградской школе № 67 с углублённым изучением испанского языка. Когда ему было 14 лет, он вступил в археологический кружок Ленинградского дворца пионеров, а спустя два года мать устроила Александра в археологическую экспедицию к своему знакомому — Юрию Виноградову. Встречу с этим учёным (сейчас он — заведующий отделом истории античной культуры Института истории материальной культуры РАН) Бутягин называл главной удачей в своей жизни.  Виноградов вёл раскопки в Крыму, в районе древнего города Мирмекия. «С тех пор практически каждый год я туда ездил: у меня не было возможности от него увернуться», — вспоминал Бутягин в 2024 году.

«Бутягин копал в Крыму и конкретно в Мирмекии около 40 лет, пройдя путь от волонтера из археологического кружка до профессионала высочайшей квалификации мирового класса и начальника экспедиции. Он начинал копать в СССР, копал при Украине и Российской Федерации. И никаких претензий не возникало. С тех пор в его деятельности не изменилось ровным счетом ничего, кроме, возможно, возросшей компетентности», — говорил о Бутягине и Мирмекии бывший сотрудник Эрмитажа, блогер и исторический реконструктор Клим Жуков. 

В 1988 году Бутягин поступил на кафедру археологии исторического факультета ЛГУ. Закончил он его с красным дипломом, защитив дипломную работу по теме «Строительные комплексы архаического Мирмекия». Параллельно с университетом Алексндр учился ещё и в художественной школе имени Бориса Кустодиева. 

Эрмитажный учёный

Сразу после университета Бутягин поступил на работу в Государственный Эрмитаж. Со временем он вырос до должности заведующего сектором античной археологии Северного Причерноморья отдела Античного мира. Параллельно защитил кандидатскую диссертацию и преподавал в Школьном центре Эрмитажа, а также на историческом факультете СПбГУ.

Бутягин — ответственный секретарь Археологической комиссии и член Учёного совета Государственного Эрмитажа, член Международного совета музеев (ICOM). К моменту ареста он был автором более 120 научных работ, в том числе на иностранных языках. Под его руководством в СПбГУ защищены десятки курсовых и дипломных работ. Он читал публичные лекции об античности, Помпеях, персидской цивилизации. В декабре 2024 года, за год до ареста, Бутягин вместе с директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским открывал в Двенадцатиколонном зале музея выставку «Посмотри в глаза чудовищ…».

Дело всей жизни

С 1999 года Бутягин возглавляет Мирмекийскую археологическую экспедицию. Мирмекий — античный город, основанный ионийскими греками на берегу Керченского пролива, — один из важнейших памятников боспорской цивилизации.

За годы работы экспедиция открыла постройки архаического, классического и эллинистического периодов, а также римского периода и средневековый некрополь XIII–XIV веков. Под руководством Бутягина экспедиция нашла три монетных клада, включая 30 золотых монет, отчеканенных при Александре Македонском. При этом обнаруженные сокровища экспедиция традиционно передавала в местные крымские музеи.

С 2010 года Бутягин также руководил ещё и Стабианской экспедицией — совместным проектом Эрмитажа и итальянского Фонда реставрации Стабий. Стабии — небольшой античный город в нескольких километрах от Помпей, засыпанный пеплом Везувия в 79 году н. э. 

Прерванный маршрут

Как раз Помпеям и был посвящён небольшой лекционный тур Бутягина по Европе поздней осенью 2025 года. Первая лекция прошла во Франции, затем были Прага и Амстердам. На 4 декабря было запланировано выступление в Варшаве, а 5 декабря Бутягина ждали в Белграде. Однако не дождались, потому что 4 декабря его задержали польские спецслужбы по запросу Украины: СБУ объявила учёного в розыск ещё в 2024 году. Украинские власти обвинили Бутягина в «незаконных археологических исследованиях на оккупированной территории» — а именно в проведении раскопок на объекте «Древний город Мирмекион» в Керчи после аннексии Крыма в 2014 году без разрешений украинских властей. По версии СБУ, экспедиция нанесла памятнику ущерб на сумму 200 млн гривен. По украинскому законодательству учёному грозило от 2 до 5 лет лишения свободы, по польскому — до 10 лет.

«Конечно, я был шокирован, но присутствия духа не потерял», — расскажет Бутягин в интервью «Известиям» после освобождения.

Позже Бутягина поместили под стражу в следственный изолятор «Варшава-Бялоленка». Окружной суд Варшавы первоначально арестовал его на 30 дней, затем меру пресечения продлевали дважды: в январе до 4 марта, 3 марта — до 1 июня. 24 февраля 2026 года апелляционный суд в Варшаве отказался смягчить меру пресечения. 18 марта суд первой инстанции в Варшаве удовлетворил запрос Украины на экстрадицию учёного.

В СИЗО Бутягин, по его словам, писал книги.

«Я стал писать практически с первого дня. У меня были сначала какие-то листки свои, потом я уже подкупил местные. У меня была давняя мечта написать связанную книжку, у меня есть статьи не очень большие о том, что такое искусство с точки зрения археологии. Об искусстве есть споры вплоть до того, что оно не существует как отдельное явление человеческой жизни. Я с этим не согласен. И я вот это начал делать и написал страниц 40.

Надо пару глав дописать, потому что они требовали фактического материала, которого у меня не было с собой. Потом я дописал полностью книгу о Древней Греции в 50 предметах, она тоже потребует редактуры. Потом я переключился на художественную литературу и написал восемь рассказов. До этого я написал всего три рассказа в жизни. Еще некоторое количество стихов я писал. Потом начал про Рим — больше трети уже. Вот такие они, мои тюремные литературные успехи», — рассказал он «Известиям». 

Самый знаменитый учёный России

Пока Бутягин в камере занимался интеллектуальным трудом, его коллеги пытались добиться его освобождения. Десятки учёных выступили в его защиту, называя его профессионалом, посвятившим жизнь сохранению античного наследия. Дело вызвало широкую дискуссию о границах между наукой и политикой: ряд экспертов указывал, что Бутягин занимался именно консервацией и изучением памятника, а не его разрушением.

«Форменное безобразие посреди вроде как правового пространства Западной Европы… Бутягин как раз ровно из тех, кто занимается историей всерьёз, и не обязан отвечать — перед наукой, а не перед законодательством Украины, — за действия Путина или высказывания Пиотровского… Не с теми воюете, ну совсем не с теми!», — писал сооснователь проекта «Страдариум», медиевист Олег Воскобойников.

«Обвинения в вандализме и нанесении ущерба археологическим памятникам — чистейший и незамутненный бред. До 2014-го года Бутягин получал открытый лист, позволяющий вести раскопки, от украинских чиновников. И я прекрасно знаю, насколько скрупулезно он готовил все отчеты по результатам экспедиции, по нескольку месяцев сидел в Керченском музее, описывая находки. К нему не было никаких претензий, его находками Керченский музей завален почти по крышу», — говорил бывший коллега Бутягина по мирмекийской экспедиции, поэт Дмитрий Коломенский.

А вот преподаватель Карлова университета Дмитрий Дубровский, также давно знакомый с Бутягиным, считал, что учёный был неправ в своём желании продолжать работать в Крыму.

«Я считал и продолжаю считать, что раскопки в Крыму для российских археологов после 2014 г были возможны только при согласии Украины, а после 2022 — просто невозможны. Я знаю Сашу давно, и он давно был с этим несогласен, к сожалению…», — писал он. 

С ним соглашался и политолог, эксперт по Центральной и Восточной Европе Иван Преображенский.

«Крым — это часть меня, я с двух примерно до 16 лет проводил там целиком каждое лето, то есть прожил там несколько лет, не хуже Бутягина. И в советском Крыму, и в украинском. Но не в аннексированном Россией. Я знаю множество людей, которые там живут, в том числе тех, кто ездит из России, некоторые из них мои знакомые и родственники. И они, люди часто не очень образованные, но понимают ситуацию и все риски.

У них обычно выбора нет, многих оккупировали вместе с полуостровом, они это не выбирали. А у Бутягина выбор был. И если мне кто-то напишет еще раз, мол, он археолог и не знал, не ведал, человек науки, далекий от жизни — тот получит пожизненный бан здесь и в личном общении. Потому что у меня это личный вопрос и мне есть, с чем сравнить. <…> Надеюсь, Бутягин получит урок», — отмечал он.

Украинцы выражались ещё более резко. Так, бывший советник министра обороны Украины Алексей Копытько заявил, что «поездка на оккупированную территорию Украины в качестве представителя официальной российской структуры — это открытая поддержка Кремля». 

Сам Бутягин в интервью RT после освобождения отметил, что его дело — «очень плохой прецедент мирового порядка».

«Теперь каждый российский учёный, который поедет в Европу или ему это предложат, — он всегда будет думать, стоит ли это того. И вообще, я — это первый случай предъявления такого обвинения профессиональному археологу, по-моему, за всю историю. Никогда такого не было. И теперь это всё работает против науки и против объединения», — сказал он. 

Обмен и возвращение

28 апреля 2026 года на белорусско-польской границе состоялся многосторонний обмен заключёнными по формуле «5 на 5». Обмен организовала ФСБ России совместно с КГБ Беларуси.

Новость об освобождении застала родственников учёного в Пскове во время семейного праздника — 80-летия мачехи Бутягина. «Мы как раз всей семьёй отмечали её юбилей, когда узнали новости», — рассказала его сестра Маргарита. 1 мая в семь утра поезд с учёным прибыл на Московский вокзал. Как сообщает госагентство «РИА Новости», Бутягина встречала жена.

«Знаете, я хотел бы вернуться к своей нормальной жизни. Вот сейчас праздники как раз дадут мне немножко отдохнуть, а дальше я сразу же хотел бы вернуться к работе в Эрмитаже», — сказал учёный после освобождения.