NAZA. Этот фильм сделан на экспорт
Сегодня в Лондоне я посмотрела NAZA. Я хочу подробно об этом написать, и мой текст не будет похож ни на один из тех, что мы читали после Венеции.
Я смотрела на это кино совсем другими глазами, и уверена, что очень похожими глазами его увидят, если захотят, израильтяне. Скажу сразу, я настроила себя на что-то очень страшное, и все мои настройки оказались напрасными. Под запах пива и дешевого вина я опустилась в кресло почти полного зала в Notting Hill. Звуки бокалов, хруст чипсов и открывание банок с пивом очень отвлекали.
Начну с того, что меня действительно расстроило: бывшие офицеры подразделения 8200 (военная радиоразведка) рассказывают детально – какими способами они вычисляют хамасовцев в Газе. Вроде бы всё очевидно, но я об этих методах ничего не слышала. С ручкой и бумагой о том – как работают software, по каким ключевым словам срабатывают alarms, указывающие на причастность к Хамасу. Это настоящая госизмена. И ловить их, может быть, будет сложнее. Речь идет не о мирных жителях Газы, а о командирах – террористах и убийцах.
Я старалась не пропустить ни одну деталь, ни одно слово. В кино есть 7 октября, есть кадры из 7 октября, с заблюренными фрагментами, коротко, короткий разговор с девочкой, которая сообщает, что отца забрали в заложники. Всё действие фильма и интервью – это 2023 год. Есть налет ракет из Газы на Тель-Авив прямо в момент съемки. Есть очень много фрагментов и звуков израильских новостей разных каналов, в том числе тех, кто на иврите своим зрителям рассказывает о безобразных решениях Нетаньяху. Европейцы такие детали оценить не способны, они не жили в режиме войны и свободы слова. Есть сам Биби, несколько раз.
Многие из 24 свидетелей появляются буквально ради пары фраз, кто-то на 15 секунд, я как никто знаю – как выстраивать из интервью разных людей тот нарратив, который тебе нужен. Я услышала в словах некоторых глубочайшую травму, такой типичный для Израиля ПТСР. Вы же знаете, что армия людей там нуждается в психологической помощи, сколько суицида после 7 октября! И я вижу подлость – в 2023 году снимать этих совершенно разбитых войной людей.
Сама система NAZA у меня не вызвала никакую реакцию. Изучение и оценка сопутствующих потерь – это не изобретение Израиля, это требование Женевской конвенции, и армия это требование четко выполняет. Один из героев говорит, что AI дает точную оценку, и на основе этой оценки принимается решение: «через неделю после того, как убили больше тысячи наших братьев и сестер, пусть лучше AI определяет, а не мы». Ровно так, во времена до AI, охранниками Эйхмана во время процесса были только сефарды, ашкенази было запрещено к нему приближаться, чтобы избежать расправы.
Один парень говорит про одну конкретную операцию: «может быть, сопутствующие потери были 300, я думаю, может быть». Второй говорит про 500 более определенно. Но мы же знаем из НЕЗАВИСИМЫХ неизраильских источников, что за всё время этой войны было только 4 инцидента, когда потери были около 100 человек. Мы-то знаем, а вот британская публика в зале охала.
Самая тяжелая часть – про расстрел снайперами людей, которые получали продовольствие, но пересекали запрещенные границы, то есть шли неразрешенным маршрутом. Я знаю, что я услышала про маршрут, а зритель – только про снайпера и очередь за продовольствием. Я знаю, что я услышала, как один парень говорит, что после оповещения они стреляли, только когда 75 процентов покидали здание, а западный зритель услышит не про оповещение, а про то, что бьют, когда там остаются 25% людей.
За пять лет эти две войны меня полностью изменили. Я точно знаю, что невозможно мораль и стандарты мирного времени применять к полю боя, где либо тебя убьют, либо ты. И я понимаю, что благополучный европейский зритель с пивом вообще не может это видеть нашими глазами. Этот фильм сделан на экспорт. Он не сделан для Израиля, он сделан именно на экспорт, и в этом моя самая большая проблема с авторами этого фильма, они-то всё хорошо знают. У них была задача – формирование мнения об армии Израиля в мире, а не какое-то изменение внутри страны. На меня – нулевое воздействие в отношении ЦАХАЛа. Бывают ошибки – бывают, один парень приводит конкретный пример, как ударили по квартире, где должен был быть боевик, а он ушел, погибли две его девочки. Семьи и дети хамасовцев – абсолютные жертвы этой подлой войны. Есть ли другой способ ее вести?
Авторы фильма пишут: в Газе погибли 73 тысячи человек. А сколько из них боевиков?
Авторы фильма спрашивают солдат: ты подтверждаешь, что там геноцид? Как ты себя чувствуешь, ты устроил геноцид? На какое определение они опираются? Потом в конце они показывают кадры из моей любимой тель-авивской Синематеки с плакатами о ретроспективе Ланцмана. Господи, да как же вам не стыдно? Как можно приторговывать Шоа здесь?
Ну и финальное: длинная сцена в самом конце, Газа, отец под завалами ищет своих детей. Ничего не заблюрено. Страшные кадры. Больно смотреть. Длинная сцена. И я вспоминаю начало фильма – короткие кадры из 7 октября, где страшное скрыто спецэффектами. И этим всё сказано. Для меня. Сильный экспортный продукт. И совершенно бессмысленный на внутреннем рынке. И жалко некоторых героев, глубоко-глубоко травмированных страшной войной.