Мы в центре Европы. И мы замерзаем
Я специально пишу это по-русски.
Не потому, что «так привычнее».
А потому, что так дойдёт.
До тех самых русскоговорящих русских в России, которые любят говорить:
«Мы тут ни при чём»,
«Это политика»,
«Мы вне войны».
Так вот — вы при чём.
Я выживу, потому что у меня есть работа и хоть какие-то деньги.
Потому что да, я могу пойти в спортлайф и отогреть тело под горячим душем.
Потому что да, я могу съесть тёплый бургер в Макдональдсе и сделать вид, что жизнь продолжается.
Именно поэтому мне особенно мерзко писать этот текст.
Многие не орут и не жалуются.
Но, су..а, как же холодно.
Это не «ой, зима».
Это не «надень свитер».
Это холод, от которого некуда спрятаться.
Он в стенах. В полу. В пальцах. В голове.
Он не уходит, даже когда ты ложишься под три одеяла и делаешь вид, что спишь.
Черновцы. Центр Европы.
Шахеды почти не летают. Спасибо, конечно.
Зато 19 часов без света.
Генераторы не тянут, потому что, сюрприз, их тоже надо заряжать.
Отопления нет, потому что квартира на электрике.
Электрики нет, потому что война.
Я всегда знала, что бабло решает.
Но вот это — новый уровень: украинцы замерзают в Европе.
В то время как кто-то разрешает нас бомбить, кто-то считает геополитику, кто-то делит бюджеты, а наши мужчины умирают уже четвёртый год подряд.
Я почти уверена, что я выживу.
Я доживу.
Я найду тёплый душ, еду, розетку, угол.
Но мне страшно не за себя.
Мне страшно за тех, кто не напишет.
Кто просто сидит в холодной квартире и думает:
«Главное — дотянуть до утра».
Старики, мамочки с младенцами на руках.
У меня есть термос с чаем.
У меня есть бутылки с горячей водой в кровати. Я прижимаю сына к себе покрепче.
Я делаю всё правильно, как в инструкциях по выживанию.
Но свет выключают на шесть часов.
Потом дают на час.
И за этот час ты не успеваешь вернуть тепло.
Сегодня кто-то умрёт от холода.
Не на фронте.
Не от ракеты.
Просто в своей квартире.
Тихо.
Без свидетелей.
Прошло восемьдесят лет после Второй мировой.
Мир говорил «никогда снова».
Люди говорили «мы изменились».
Ничего не изменилось.
Люди — всё те же звери.
Я вижу, как это устроено.
Кто-то воюет.
Кто-то сидит в тёплом кабинете и считает деньги.
Кто-то теряет сына.
Кто-то получает очередную звёздочку, сидя в тылу.
И может позволить себе издеваться над женщиной с ребёнком, потому что у него власть.
Я смотрю на всё это и понимаю:
нас не считают за людей.
Нас считают за гной.
За что-то, что может терпеть.
Что можно не замечать.
Что можно списать.
Типа:
ну украинцы…
ну потерпят…
Сука.
Мы в центре Европы. Не в средневековье.
Не на краю карты. В центре.
И мы замерзаем.
Мне страшно за стариков, которые не напишут пост, не выйдут в эфир, просто лягут и будут ждать утра.
Если вы это читаете, то знайте:
это происходит прямо сейчас.
Не как метафора.
Не как «трагедия где-то там».
И если миру всё равно — значит, он всё ещё такой же, как восемьдесят лет назад.
И вот это — настоящий пиздец.