Мухи слетаются и на варенье, и на дерьмо
Поэтому собственно популярность – это совершенно нулевой маркер чего бы то ни было, кроме самой этой востребованности (почему-то).
А вот почему именно это нечто становится вдруг востребованным миллионами – это уже вопрос для искусствоведов.
Интересный для них – и смертельно важный для всех нас, если речь не о Донцовой, Киркорове или группе “Рамштайн”, а об аятоллах, свастике, серпе и молоте, Путине, Трампе, вокизме…
Что вдруг? Почему “никогда такого не было, и вот опять”?
Правильные ответы, как правило (простите), формулируются только через несколько десятилетий, но и это известное, по Аристотелю, становится известным немногим, поэтому общественного толку от такого маргинального знания получается каждый раз с гулькин хер.
И все начинается по новой.
Это была проповедь номер сто сорок восемь.
Оригинал