Мельниченко совершает несколько ошибок
Прочитала наконец большое интервью и программную колонку Андрея Мельниченко в The Economist и 60 часов его исповеди журналисту Аркадию Островскому, сжатые до 37 minutes to read.
Из всех русских олигархов Мельниченко, наверное, самый прагматичный прагматик и технократичный технократ. Он даже в крупных бизнес-разборках никогда не участвовал — потому что это нерационально (хотя в свое время активы отжимал достаточно бодро, и это мы помним). Его прагматичный талант помог ему в каком-то смысле даже предсказывать будущее (спрос на удобрения, трубы и уголь) и в конце концов привел на вершину российского списка Forbes.
До 2022 года он жил свою лучшую жизнь, проводя большую ее часть в Швейцарии или на яхте дизайна Филиппа Старка. Война и персональные санкции положили этому конец. Так же технично, как поднялся на вершину, Мельниченко стал патриотом. Его патриотизм имеет точно такие же прагматические корни: санкции и неудачные попытки их оспорить в буквальном смысле вытолкнули Мельниченко на родину. Там он понял, что невозможно быть успешным в отрыве от счастья и благополучия своей страны. Почему эта мысль не возникала предыдущие 30 лет, когда достичь их можно было гораздо меньшей ценой? Подозреваю, в тот момент это не казалось рациональным выбором.
Самое интересное в статье — это не четыре сценария для России, а то, как Мельниченко смотрит на прекрасную Россию будущего. Сейчас заговорили даже о политических амбициях автора — хотя, по-моему, это сильное преувеличение. Скорее, это рефлексия человека, который так и не может смириться с поражением. Запад как воспринимал олигархов частью российской системы, так и воспринимает, и санкции надолго заперли его внутри страны, где тоже могут все отнять. Никакой фрондой тут и не пахнет: текст не противоречит идеологии российского читателя и даже должен ему понравиться — главное, что будет у прекрасной России будущего, по версии Мельниченко, это «суверенитет».
Но в целом сигнал обращен к западной публике (иначе зачем печатать его в The Economist, а не в «Независимой газете»). Мельниченко пытается убедить Запад, что продолжать войну с Россией на истощение — контрпродуктивно: безопасная Россия может быть только сильной и суверенной.
И в этой коммуникации Мельниченко, по-моему, совершает несколько ошибок.
Во-первых, он полностью игнорирует моральный аспект. Он называет его эмоциями, которые есть нечто лишнее и мешают думать. Это обычное заблуждение российских технократов, которые привыкли считать себя сверхлюдьми — хотя отсутствие эмоций и морали это не преимущество, а слепая зона, без которой картина не бывает полной.
При этом Мельниченко обещает построить как бы другую Россию, потому что это будет, по-простому говоря, выгодно. При этом ни о раскаянии, ни о признании ошибок и ответственности за сотни тысяч погибших и миллионы беженцев, репрессий и т. д. тут даже речи не идет — все это туманно и вскользь названо «дисбалансами». Думаю, что такое никто из западных политиков не купит, хотя бы потому, что их сделки находятся под лупой избирателей, а те, как это ни неприятно, все-таки живые люди.
Во-вторых, кажется, автор не учитывает, до какой степени Россия всем надоела. Сложно представить себе хотя бы депутата, который попробует построить карьеру на взаимодействии с Россией. Всем наплевать, какой она будет — процветающей или загнивающей, демократичной или диктаторской. Для западного политика Россия — это всегда проблема, которую надо будет решать, но никогда не получится решить, а политических очков это не прибавит. Тем более никому не хочется думать о ее долгосрочных целях и о том, как благодаря суверенитету Россия станет предсказуемой когда-нибудь потом. Лучше бы прямо сейчас объяснить, как можно закончить самую большую за последние 40 лет европейскую войну, и желательно быстро.
Но за это, как мы знаем, в России отвечает не Мельниченко, а совсем другой человек.